Мимолётный зной

           *******«Любовь — не картошка, не выбросишь в окошко»*******

  Удивительная история о таком же «солнечном ударе» (как в рассказе Ивана Бунина), случившаяся буквально накануне.

  Мы — шестеро случайных попутчиков — ехали ночным поездом в одном купе плацкартного вагона. И вместо того чтобы благостно посапывать и смотреть железнодорожные сны, рассказывали друг другу истории, приключившиеся с нами на дорогах жизни.

  — Не так давно, возвращаясь из командировки, делал я пересадку в Минске. С утра прибыл в Минск, а вечером должен был ехать в другой город, — поведал нам свою историю рассказчик.

  — Зашёл утром в кафе в центре Минска и остановился как вкопанный — такую белорусскую красавицу повстречал! Королева! Аж вздохнул, а выдохнуть не могу — до мурашек на коже! Током ударило! Не верите? Правда-правда! — с горящими в полумраке глазами (ночью в вагонах приглушают свет) громким шёпотом исповедался нам попутчик.

  Мужчина в расцвете сил — крепко сбитый, сорокалетний симпатяга-брюнет — шумно вздохнул. Карие, с поволокой глаза, мечтательное выражение лица — всё выдавало в нём романтика. Мы, впятером, притихли, вдыхая источаемый им запах дорогого парфюма. Затаившись, мы будто витали где-то в облаках от его романтического рассказа.

  Был сказочный полумрак, нарушаемый огоньками пробегающих станций, и тихая, дрожащая от воспоминаний речь нашего рассказчика. Под звёздным небом за окном деревья казались исполинами с других планет: они извивались на ветру и будто бежали вслед за поездом. Хотелось, чтобы эта волшебная ночь Шехерезады не кончалась вовсе.

  «На Ланового в молодости похож — того, что играл капитана Грэя в "Алых парусах". Дождалась Ассоль своих алых парусов!» — размышляла я, рассматривая в полумраке рассказчика.

  Посмотрев на других попутчиков, я увидела на их лицах столь же мечтательные выражения.

  — Никак не ожидал от себя такого, ведь сороковник стукнуло! А потянуло к этой девушке с такой силой, что, не поверите, горы бы свернул! Потянуло всем естеством моим. Я вдруг осознал, что большая часть жизни прожита! Захотелось наверстать упущенное. От неё пахнуло такой наивной юностью, свежестью.
  Унылая, распланированная жизнь с бывшей женой показалась такой пресной и беспросветной от своей безысходности. Будто поздняя осень, когда уже нет пышной листвы, а лишь стоят голые деревья, словно никому не нужные занозы. И «очей очарованье» осталось лишь в прошлом.

  Такая нега разлилась у меня по жилам, что я тут же решил: «Надо успеть прожить жизнь заново, наслаждаясь всеми её радостями. Сейчас и немедленно!» — с жаром продолжал свою исповедь красавец-брюнет.

  — Во, правильно мужик решил! — вдруг с нескрываемым, наивным восторгом воскликнул наш попутчик-добряк. — Я вот думаю, что вообще негоже без этой самой любви с бабой-то жить! Дети — оно, конечно, хорошо. Но без любовей никак невозможно!

  — Прогуляли мы с ней целый день по городу. Как во сне был, и города-то не разглядел толком. Уж и не знаю, как я, вдруг оробев в свои сорок лет, вообще решился с ней познакомиться. Будто вторая молодость началась, — продолжал брюнет в звенящей тишине вагона, нарушаемой лишь перестуком колёс.

  — Я и билет на поезд сдал, а вечером поехали к ней домой. Как заколдованный смотрел на неё, — всё более удивлял нас таким стремительным поворотом событий рассказчик.

  В полумраке его рука сжималась. Он будто гладил нежное плечо девушки — или нам это только казалось в призрачной темноте вагона?

  — Когда приехали к ней домой, увидел какого-то мужчину в годах. Отец или дед? Не стал спрашивать, не до него было. Наша совместная ночь была упоительно-божественна, будто в сновидениях. Я был в какой-то запредельной реальности, постигая новые формы бытия. Будто не со мной всё произошло — как киноленту прокручиваю.

  До сих пор её нежные руки с бархатной кожей и тонкими пальчиками вспоминаю, а губы, пахнущие земляникой, — полные, сладкие, — и сейчас видятся как наяву. Будто на земляничной поляне побывал среди лета.

  Её сказочные поцелуи не кончались до утра. И сейчас помню нежный вкус её губ. А ближе её у меня и не было никого. Под утро я ей всю свою жизнь рассказал, как на духу.

  Мы слушали рассказчика, затаив дыхание. Его изысканно-причудливая речь поражала — он будто волшебную сказку рассказывал. Пронзительная тишина вагона оглушала. А его голос, сначала живой и радостный, становился всё глуше и глуше.

  — Утром этот старый мужик мне и говорит, мол, он — законный муж этой девушки! Как обухом по голове! Не поверите, у меня опять мурашки по телу побежали, но уже от страха и стыда. Ведь старик-то этот в соседней комнате ночью был.

  Мы все очнулись — будто и нам стукнули по головам. Итальянская драма? Не похоже. Эх, жалко, волшебная сказка быстро кончилась.

  В купе раздались непрошеные хихиканья, сдерживаемые из вежливости. Кто-то тут же простодушно догадался:

  — Небось, развели вас на деньги, да?

  — В том-то и дело, что нет! Я было тоже так решил в первые секунды. Но нет. Никто с меня никаких денег не требовал. А с этим мужиком — мужем её — я потом на кухне сидел, вместе водку выпили. Он ожидал, что подобное когда-либо случится.

  Удивился я его спокойствию. Оказалось, история и правда странная. Он был другом родителей девушки. Отец и мать её погибли в автомобильной катастрофе. Он взял девушку к себе. Уговорил расписаться — хотел оставить ей квартиру. Брак заключили фиктивный. Вроде сначала понарошку. А он теперь глаз с неё не сводит — влюбился. А возраст-то своё берёт. Говорил он о несходстве их интересов и взглядов: ей на танцы охота, а ему — на диване полежать. Да и мыслят, мол, они по-разному.

  — Вижу, он и сам «масляными» глазами на неё смотрит. Да только стар он — не ровня ей. Да и мужик он простой. А она уже университет окончила. Умная, начитанная. Интеллигенция, одним словом. Не для того мужичка.

  Мужчина замолчал, а мы, всё ещё думая, что он шутит, дружно строили предположения, что это сутенёры, мафия.

  — Да нет же! — вскипел наш попутчик. — Ничего я не платил. Влюбился я! И она тоже полюбила. Прощались с ней на вокзале — оба в слезах были, как будто всю жизнь вместе прожили. Помните рассказ Ивана Бунина «Солнечный удар»? Вот и с нами такой же солнечный удар произошёл. Взрыв и накал такой мощной страсти, будто мы оба оторвались от будничных, серых дней, в которых живём, и взлетели ввысь.

  Она в квартире у старого мужика живёт. А у меня дома — моя бывшая, все нервы вымотала. Вот и встретились, и в сказочном мире оба побывали.

  — Ну и чего ж вы потом не остались навсегда со своей возлюбленной? — всё так же недоверчиво, с подковыркой, воскликнули мы хором.

  — Вот сейчас и стою на перепутье, — уже хмуро, без лирики, сказал наш попутчик строгим голосом.

  — Остаться с ней — роскошная сказка. Мужик тот старый сразу предупредил: «Обидишь её — прибью!»

  А в моём городе — жена, хоть и бывшая. Зануда. И двое детей растут. Да после испугался я что-то менять в жизни. Подумалось тогда: «Коней на переправе не меняют».

  Будто розовые очки с меня свалились. А её льняные мягкие волосы и голубые, будто незабудки, глаза с длинными ресницами, в слезах, где мне виделись звёздочки, — до сих пор помню, — стукнул он кулаком по верхней полке. Глаза его увлажнились.

  Поезд шёл быстро, вагоны трясло, огни полустанков проплывали, отражаясь в окнах вагона, но эти непрошеные слёзы (или нам только показалось?) увидели все. И замолчали. Боясь потревожить, боясь спугнуть такое человеческое доверие. Сочувствуя или вздыхая о чём-то своём, несбывшемся. В купе плацкарта повисла гробовая тишина. И только шелест крыльев пролетающей любви, казалось, услышали все. Или это только мерещилось нам?

  — А чё, может, и правда мужик влюбился. Бывает же такое — за один день: раз — и любовь. Дык оно и понятно: любовь тебе не картошка — не выкинешь за окошко! — подытожил наконец наш попутчик, который был с доброй душой и знал много присказок. Этот мужичок был явно попроще — в драных носках и со всклокоченной головой, давненько не знавшей ножниц цирюльника. Ему явно были непонятны метания души, жаждущие неземных страстей. А вот поди ж ты — вновь вспомнил-таки пословицу, и в самую точку попал!

  Мы молчали. Больно уж странная история: мгновенная, всепоглощающая страсть, любовь, в ту же ночь — сближение и расставание. Страсть настигла героев, как солнечный удар. Поневоле задумаешься.



P.S. Моя вышивка в раме и двух паспарту мелким крестиком + бисером.
 Густав Климт "Поцелуй"