Глава 41 Музыкальное училище

   41 глава. Музыкальное училище

В это же время Любаша, кроме общеобразовательной школы, до седьмого класса продолжала учиться в Тарской детской школе искусств, где она сама выбрала хоровое отделение, а позже перешла на отделение фортепиано. С тех пор отчий дом наполнился музыкой: от простых упражнений и гамм до более сложных и красивых произведений. Любаша занималась с искренней любовью и терпением, хотя о терпении можно не говорить, когда занятия приносят радость. Её бабушки, сами обладавшие прекрасным голосом, частенько приглашали внучку принять участие в этом приятном для души деле, прививая у неё интерес к пению. Конечно, не всё шло гладко, но к концу седьмого класса Любаша довольно успешно окончила школу искусств. Её любимое произведение, «Полонез Огинского», выученное наизусть ещё в восемь лет, часто звучало в родных стенах.
В восьмом классе Любаша продолжила занятия фортепиано с частным педагогом. Кроме того, она посещала уроки хореографии и тренировки по лыжам под руководством своего отца, заслуженного мастера спорта и тренера спортивной школы. Александр Телегин не только тренировал, но и сам активно участвовал в областных и всероссийских соревнованиях, часто занимая призовые места. Его знали, как выдающегося спортсмена не только в Таре и Омске, но и по всей России. О его победах регулярно сообщали местные газеты и радио, вызывая гордость у его дочери. Любаша помнила, как на «Празднике Севера» отец стоял на верхней ступени пьедестала. После награждения он взял её на руки и посадил к себе на шею. Для пятилетней девочки это было настоящее счастье. Дома Любаша с любопытством рассматривала многочисленные медали отца, и особенно ей нравились с изображением лыжников и белых медведей. Пройдут годы, и когда Александра Телегина не станет, его портрет займёт достойное место на аллее славы города Тары.
Под руководством отца Любаша смогла выполнить нормативы по лыжным гонкам на первый взрослый разряд. В это же время юная девушка начала пробовать себя в поэзии, сочиняя простые и наивные стихи. Отец, сам неплохо писавший стихи, со всей серьёзностью объяснял ей правила стихосложения, учил сохранять и проверять ритм и размер. Он советовал избегать глагольной рифмы, хотя и не запрещал её, а главное — находить и создавать красивые поэтические сравнения и образы — зёрна и блёстки поэзии. В качестве примеров Александр читал строки классиков и свои собственные произведения. Как весенний цветок впитывает живительную влагу, так и Любаша впитывала и применяла полученные от отца знания и навыки. В двенадцать лет девочка начала вести дневник, на обложке которого написала: «Святое души». Эпиграфом она выбрала слова философа Дидро, увиденные на отрывном календаре, висевшем на кухне: «Чудеса там, где в них верят, и чем больше верят, тем чаще они случаются!» Эти слова стали для неё жизненным кредо. В дневник она записывала любимые стихи, цитаты великих людей и свои мечты.
Когда Любаша окончила восемь классов, родители приняли решение отправить её в областной центр, поступать на фортепианное отделение Омского государственного музыкального училища имени В. Я. Шебалина — одного из лучших в Западной Сибири. Накануне отъезда Любаша провела весь день с прабабушкой Юлией Павловной, которую ласково называла бабой Юлей. Девушка прижималась к хрупкому телу седовласой старушки, чьё лицо, несмотря на девяностолетний возраст, светилось добротой и красотой.
— Ты такая красивая, баба Юля! — с нежностью прошептала Любаша, заглянув в её васильковые глаза.
— А мне кажется, ты — настоящая красавица! — ответила Юлия Павловна, обняв и поцеловав правнучку. — И запомни, милая: человека украшает не внешность, а душа и добрые дела. Если душа твоя будет светлой, то и лицо всегда будет сиять красотой!
— Я уезжаю в Омск, поступать в музыкальное училище, — сообщила Любаша.
— Я знаю, — вздохнула баба Юля. — Пришло время и тебе, как птенчику, вылететь из родного гнезда на поиски своего счастливого пути. Желаю тебе только одного: найти хорошего человека, и чтобы вы любили друг друга!
В тот вечер Юлия Павловна и её правнучка долго говорили по душам. Старушка делилась воспоминаниями о своей непростой жизни и о том, что наиболее ярко отразилось в её памяти:
— В послереволюционное время, когда я была совсем юной, меня спасла от бесчинства чекистов необычно одетая молодая женщина в розовой курточке и чёрных штанах с белыми лампасами. Она предупредила о готовящемся погроме и заставила меня переодеться в платье служанки. Это спасло мне жизнь, ведь в таком виде я смогла уйти со двора. Мне даже удалось вынести основную часть фамильных драгоценностей, спрятав их в грязном ведре под углём. А во время Отечественной войны, в страшный голод, я по совету подруги отдала все украшения одному дельцу в обмен на хлеб. Но он меня обманул: драгоценности взял, а хлеба так и не принёс. 
Юлия Павловна подошла к комоду, выдвинула ящик и достала большую овальной формы брошь серебристого цвета с красивым зелёным камнем.
— Это единственное, что у меня осталось… Хочу, чтобы эта брошь осталась у тебя, Любаша. Мы сделаем так: я положу её в баночку из-под монпансье и зарою под елью возле дома, а ты, когда приедешь в Тару, выкопаешь её и возьмёшь себе!
Прабабушка действительно взяла приплюснутую металлическую баночку из-под леденцов, положила в неё свою любимую брошь, предварительно завернутую в носовой платок, плотно закрыла баночку и вместе с Любашей закопала её под высокой елью перед домом.
— Запомни это место. Когда вернёшься с учёбы, а меня уже, возможно, не будет, достанешь и сохранишь эту брошь на память обо мне, — попросила Юлия Павловна.
— Хорошо, баба Юля! — согласилась Любаша.
— И не забывай нашу итальянскую считалочку, которую ты учила, — попросила старушка. — Помни, что в Италии, в их национальном банке, очень давно открыт счёт, и эта считалочка — его ключ!
На следующий день, прощаясь с прабабушкой, Любаша поцеловала её и долго стояла, обнявшись с родным ей человеком. Сердце девушки трепетало. Она посмотрела в наполненные слезами васильковые глаза бабы Юлии и тихо произнесла:
 — Я очень сильно тебя люблю. И всегда буду помнить всё, чему ты меня научила...
Уходя, Любаша обернулась и помахала рукой. Юлия Павловна долго стояла у калитки, под цветущей черёмухой, провожая взглядом любимую правнучку...
Молодая писательница прервала работу над романом, не в силах сдержать слёзы. Внезапно раздался бой часов, и в комнате появились Хронос и Вихрь.
— Не расстраивайся! — произнёс Вихрь, пытаясь успокоить Любашу. — Хочешь, ты сейчас окажешься возле дома своей прабабушки?
— Да, очень хочу! — всхлипнула Любаша.
 — В чём же дело? Какие проблемы? — добавил Хронос.
Он посмотрел на приятеля и Любашу, приглашая в путь.
— Справитесь без меня. Я подожду вас здесь, — сообщил Вихрь.
Хронос пожал плечами, взял Любашу за руку, подкрутил стрелочки на своём циферблате, и они мгновенно исчезли из комнаты.
Хронос и Любаша оказались в городе Тара, на второй линии, перед бывшим домом бабы Юли. Рядом цвела черёмуха и возвышалась высокая ель. Любаша знала, что дом Юлии Павловны давно принадлежит другим людям, и вбитые столбы указывали на подготовку к установке нового забора.
Любаша прикоснулась к ароматной черёмухе и закрыла глаза. Перед ней возник образ родной прабабушки, словно они снова стояли под этим деревом, обнявшись в последний раз.
— Долго будешь просто так стоять? — осторожно спросил Хронос.
Открыв глаза, Любаша посмотрела на Повелителя времени.
— Можем отправляться обратно.
— А брошка... Память о бабушке? — напомнил Хронос.
— Я совсем забыла... Мы её здесь, под ёлкой, закапывали...
Любаша подошла к заметно выросшей ели.
— Как же ты разрослась! — удивилась она.
— С тех пор прошло четырнадцать лет, — заметил Хронос. — Вот деревяшка, копай. Время пребывания у нас ограничено, — поторопил он.
Любаша взяла заострённую палку, предложенную Хроносом, и вскоре откапала баночку из-под монпансье.
— Баночку оставь, она нам не нужна, —  посоветовал Хронос. — Бери подаренную брошь и — в путь!
С усилием открыв заржавевшую, приплюснутую баночку, Любаша вынула завёрнутую в выцветший носовой платок брошку. Посмотрев на переливающийся зелёный камень, она вспомнила, что баба Юля всегда носила её на своём любимом платье. Молодая женщина приколола брошь к куртке, и вместе с Хроносом они растворились в воздухе. Мгновение спустя путешественники оказались посреди комнаты в квартире на улице Таврической.
 — Всё получилось! Дар наконец-то попал к адресату, — доложил Хронос, обращаясь к Вихрю, вставшему с кресла.
— Итак, желание Юлии Павловны исполнено! — констатировал Вихрь.  — Рады вам служить, Любовь, и всех вам благ! — добавил он на прощание.
 Поклонившись, Вихрь и Хронос исчезли. Любаша отколола брошку от куртки, бережно положила её около рамочки с фотографией Юлии Павловны, села за стол и продолжила работу над романом.
Музыкальное училище имени советского композитора В. Я. Шебалина, ласково прозванное юными музыкантами «Шебалинкой», располагалось в самом сердце Омска, на проспекте Карла Маркса. В 1963 году училище  получило имя своего первого выпускника – Виссариона Яковлевича Шебалина, который впоследствии возглавил Московскую консерваторию. Конкурс на поступление в Омское музыкальное училище всегда был высоким, достигая четырёх-пяти человек на место. На вахте неизменно сидели пожилые, но строгие пенсионерки-вахтёры, пропускавшие в здание только по пропускам и ученическим билетам.
 Отец Любаши, понимая, что его дочка в сравнении с другими абитуриентами, проживавшими в Омске, возможно, уступает им в подготовке, решил за пару месяцев до экзаменов нанять преподавателя по фортепиано из самого училища. Целью было максимально подготовить Любашу к вступительным испытаниям. Девушка усердно занималась, следуя всем указаниям нанятого педагога — приятной на вид женщины средних лет. Уроки проходили у преподавателя дома. Поскольку средств на частные занятия не хватало, отец Любаши привез в Омск несколько выделанных шкурок нутрий и песцов — ценный товар, который он разводил в подвале своего дома, что было обычным делом для сибирских жителей. В Омске Любаша поселилась у родственников. Дополнительные уроки по сольфеджио она брала у другого педагога музыкальной школы. Любаша много репетировала самостоятельно, а свободное время проводила в музыкальной библиотеке, погружаясь в мир великой мировой музыки через виниловые пластинки.
В сшитом матерью платье, с двумя косичками, Любаша явилась на вступительные экзамены. Первый экзамен, где требовалось сыграть гаммы, и второй, где она исполнила этюд, пьесу и полифонию, были сданы на «хорошо». Третьим испытанием было сольфеджио — предмет, который Любаша не очень любила. Музыкальный диктант она написала на «три», получив в целом недостаточно баллов для зачисления на первый курс. Девушка расстроилась, понимая, что начинает проваливать экзамены. Фарида, стройная и приятная татарочка, и пухленькая светловолосая Катерина — девочки, с которыми Любаша познакомилась во время экзаменов — утешали её и подбадривали. Они настаивали, что вступительные испытания нужно пройти до конца, не сдаваться и обязательно дойти до коллоквиума.
Коллоквиум предоставил членам приемной комиссии возможность более глубоко изучить каждого абитуриента, оценить их культурный багаж и истинную мотивацию. Это было особенно важно, когда приходилось выбирать из претендентов с одинаковыми проходными баллами. На вступительных испытаниях проявилась еще одна особенность: по требованию Омского комитета по образованию, стремящегося обеспечить районы области квалифицированными кадрами, комиссия была обязана принять на обучение одного абитуриента из области. В этом году на фортепианное отделение претендовали три девушки из области, и Любаша была среди них. Однако все они набрали одинаковое количество баллов, что создало для нее дополнительную сложность. На коллоквиуме каждой из них задали вопросы об их происхождении и месте жительства. Дополнительные вопросы помогли оценить их культурный и музыкальный уровень. Любаша, проведшая немало времени в музыкальной библиотеке, продемонстрировала глубокие и обширные знания мирового музыкального наследия. Этот этап проверки также не позволил однозначно определить, кто из претенденток достоин занять вакантное место. Тогда председатель приёмной комиссии, пожилая женщина лет пятидесяти, пригласила всех троих в свой кабинет, где находились и другие члены комиссии, чтобы выяснить их истинные стремления. Ни председатель, ни другие члены приемной комиссии не заметили, как в кабинет вошли вездесущие Судьба и Ангел. Судьба остановилась напротив председателя комиссии, склонившейся над документами, и обратилась к ней:
— Присмотритесь повнимательнее к девочке из Тары! Она того стоит!
— Вы думаете? — спросила председатель и, подняв голову, растерялась, никого перед собой не увидев.
— Безусловно! — подтвердила Судьба и вместе с Ангелом заняла свободные места в конце кабинета.
— Ну и жара! Даже голоса какие-то слышатся... — пробормотала председатель, наливая себе стакан воды.
В дверь постучали, и в кабинет вошли три юные девушки из области, претендовавшие на одно свободное место на курсе.
  — Здравствуйте, девочки, проходите, — приветливо поздоровалась председатель. — Нам предстоит выбрать одну из вас для обучения на первом курсе, поэтому мы зададим вам ещё несколько вопросов. Ваш уровень подготовки примерно одинаков, и выбор будет основываться на других критериях. Набранные вами баллы уже не будут иметь решающего значения. Скажите, пожалуйста, — обратилась она к первой девочке, — почему вы решили поступать в наше училище?
— Я хочу стать педагогом по фортепиано, работать в музыкальной школе и хорошо зарабатывать, — честно ответила первая девочка.
— Понятно, — протянула председатель и обратилась ко второй. — А вы почему решили поступать?
— Мама говорит, что работа педагога по фортепиано — это чистая работа, и она будет идеальной для меня, — простодушно ответила вторая девочка.
— А вы, деточка, о чём думаете? — поинтересовалась председатель у Любаши.
Губы Любаши сжались, и, преодолевая подступившие слёзы, она ответила:
— Я очень люблю музыку!..
— А почему слёзы в глазах? — с заботливыми, почти материнскими, нотками в голосе спросила председатель приёмной комиссии.
— Я очень хотела поступить! —  всхлипнула Любаша, вытирая щеки. — Много часов проводила в библиотеке, слушала музыку!  Но даже если я не поступлю, то всё равно буду любить музыку и не смогу жить без неё!.. 
— Хорошо. Подождите в коридоре, — попросила председатель.
Девочки вышли и направились к своим родителям, тоже ожидавшим результатов. Судьба и Ангел последовали за ними.
— Успокой Любашу, — заботливо попросила Судьба, рассматривая  портрет композитора Шопена.
— Попробую, — согласился Ангел.
 В коридоре Любашу встретили её новые подруги. Фарида достала платок и вытерла ей слёзы, Катя обняла и успокаивала. 
— Баллов мало... — причитала Любаша.
Ангел подошёл к расстроенной девушке и шепнул ей на ухо:
— Не переживай, всё будет хорошо! 
Любаше показалось, что она увидела светлого, русоволосого, прозрачного Ангела.
— Ангел... — прошептала Любаша, смущённая и удивлённая.
Никто не обратил внимания на её слова, а Ангел приложил палец к губам:
 — Тише!..
— Сейчас дождёмся результата, и все вместе пойдём в кафе, — предложила Катя.
 Дверь открылась, председатель комиссии вышла со списком в руке и обратилась ко всем присутствующим:
— Мы были рады прослушать всех абитуриентов. Из трёх девочек из области мы решили принять Любашу из города Тары.
К председателю комиссии тут же подошли родители двух других абитуриенток и взволнованно заявили:
— Извините, но наши дети набрали столько же баллов!
— В данном случае решали не баллы. Мы приняли это решение потому, что именно в Тарской музыкальной школе не хватает специалистов по фортепиано.
Зачисленные на первый курс подбежали к Любаше, поздравляя и обнимая её. Ангел и Судьба растворились в воздухе.
— Отойдите, это мой ребёнок! — заявила Катя, отстраняя и отодвигая от Любаши остальных.
Счастливые и взволнованные Фарида, Катя и Любаша, уже как первокурсницы, отправились в кафе. Там, угощаясь чаем и пирожными, они смеялись, наперебой делились впечатлениями от экзаменов, строили планы на будущее и обменивались адресами. Узнав о поступлении дочери, отец Любаши приехал в Омск и снял ей комнату. Он купил подержанное пианино, которое привезли в новое жилище. К началу учебного года всё было готово. Любаше тогда было пятнадцать с половиной лет.
 Училище имени В. Я. Шебалина являлось подлинным профессиональным учебным заведением, и учиться в нём было крайне нелегко, тем более девочке, приехавшей из провинции. К счастью, новые подруги стали для Любаши настоящей опорой, помогая всем, чем могли. Она училась с упоением. Она первой из студенток приходила в училище, чтобы позаниматься на хорошем инструменте. Никаких пустых развлечений Любаша не допускала и всё свободное время, как и раньше, проводила в музыкальной библиотеке. Там, погружённая в мир великих мастеров, она слушала произведения Моцарта, Баха, Бетховена, Чайковского, а также наслаждалась голосами легендарных вокалистов: Марии Каллас, Джоан Сазерленд, Ринаты Скотто, Ирины Архиповой и многих других. Единственным доступным развлечением для Любаши были походы в филармонию. Именно там, среди череды концертов, она впервые услышала вживую игру молодого и талантливого пианиста Михаила Плетнёва. Несмотря на всю самоотдачу, похвастаться выдающимися академическими успехами Любаша пока не могла. По фортепиано, её основному предмету, она получала лишь удовлетворительные оценки, что соответствовало малоутешительной тройке. Однако, как ни парадоксально, девушка обладала удивительной способностью играть с листа и была прекрасным концертмейстером для певцов.
Родители у Кати работали в Омской филармонии: мать была музыкантом, а отец — певцом. Бывая в гостях у Кати, Любаша нередко аккомпанировала отцу подруги на фортепиано. Однажды ей даже довелось заменить заболевшего концертмейстера и выступить с ним на концерте в филармонии. Особый интерес у Любаши вызывала гармония — её любимый предмет, открывавший двери в мир музыкальной композиции. Увлекшись сочинительством, она перешла от импровизации к созданию собственных пьес. Однажды она решилась показать их своему преподавателю по фортепиано. Однако реакция педагога оказалась обескураживающей:
— Ты занимаешься ерундой и напрасно тратишь своё время! Лучше бы уделяла больше внимания моему предмету! — раздражённо бросила преподавательница.
Такая реакция обидела девушку, и она решила делиться своим творчеством только с подругами и знакомыми, которые поддерживали её начинания. Вернувшись домой, расстроенная девушка поделилась с хозяйкой проблемами в учёбе. На что та с улыбкой ответила:
— Девочка моя, закончишь эту учёбу, найдёшь себе парня и нарожаешь детей — вот это и есть самое главное в твоей жизни!
— Мне ещё рано об этом думать, — насупившись, произнесла Любаша.
— Когда влюбишься — всё бросишь, — продолжала гнуть свою линию хозяйка.
— Не брошу... У меня творчество всегда будет на первом месте! — с горячностью возразила Любаша.
— Ох, и дурёха же ты ещё! — рассмеялась женщина.
После чая Любаша легла спать. Ей приснился удивительный сон: она увидела Вольфганга Амадея Моцарта, одетого в изящно расшитый камзол и с париком на голове. Он играл на клавесине мелодию такой божественной красоты, что Любаша, одетая в длинное струящееся платье, не могла удержаться и запела. Её голос, нежный и чарующий, сливался с музыкой. Когда последние аккорды затихли, Моцарт повернулся к ней и произнёс с улыбкой:
— В вас — свет всей Вселенной!..
Любаша заворожённо смотрела на гения. Хотя он не представился, она безошибочно узнала в нём великого Моцарта. Он подошёл к Любаше, взял её за руку и, заглянув в глаза, искренне и одновременно торжественно заявил:
— Нет ничего лучше музыки, но нет ничего выше любви! — Моцарт взял в руки лежащую на клавесине скрипку, и начал играть… Проснувшись, девушка вдохновенно прошептала:
— Я буду петь!..
Закончив первый курс, Любаша отправилась в Тару. Первым делом, прямо с вокзала, она направилась к дому своей прабабушки Юлии Павловны. Подойдя к избушке, девушка с удивлением увидела, что двери и окна дома заколочены досками, и он стоит холодный, осунувшийся и безжизненный. Любаша бросилась домой и от матери узнала, что этой весной её любимая баба Юля умерла от воспаления лёгких.
— Перед смертью она просила не звать тебя на похороны, — пояснила мама, видя расстроенное лицо дочери. — Не хотела, чтобы ты видела её мёртвой. Желала, чтобы ты помнила её только живой.
Вместе с матерью Любаша сходила на кладбище и около часа проплакала возле могилы любимой прабабушки, усыпанной синими васильками.
Перейдя на второй курс, Любаша с удивлением узнала, что в училище преподают не только игру на инструментах, но и вокал. Однажды, войдя в класс, она увидела высокую, стройную девушку-шатенку с гладкими волосами, обрамлявшими приятное лицо с правильными чертами. Девушка распевалась под аккомпанемент фортепиано глубоким по тембру голосом. Позже Любаша узнала, что такой голос называется меццо-сопрано. Звали её Елена. Она, как и Любаша, закончила первый курс, но на вокальном отделении. Елена рассказала Любаше, что в училище преподают такие предметы, как вокал, мастерство актёра, сценическая речь, что стало откровением для загруженной своими уроками и дополнительными занятиями юной студентки.
Любаша всегда любила петь. Совместное пение с её бабушками с раннего детства сопровождало её. Мама рассказывала, что, когда ей было три года, её дядя Рафаэль записал на магнитофон песенки, которые она пела удивительно чистым и радостным голоском. А в шесть лет мама впервые отвела её на концерт знаменитого композитора и певца Яна Френкеля, приехавшего в город Тару, на котором она умудрилась даже выступить. Это было так: маленькая Любаша бегала по коридору Тарского дома культуры, как вдруг столкнулась с усатым мужчиной.
— Ух ты, шустрая какая! — улыбнувшись, произнёс артист в тёмно-сером костюме. — Ты умеешь петь? — поинтересовался он.
— Умею. Я поступила в музыкальную школу и пою в хоре! — ответила маленькая Любаша.
— Значит, ты сможешь помочь мне спеть песню? — уточнил артист.
— Конечно, смогу. Только мне красивое платье нужно! — задумавшись, ответила девочка.
— Найдём, это не проблема. Пойдём порепетируем. Вы разрешаете? — спросил мужчина у матери Любаши, стоявшей рядом, и получил разрешение.
Администратор Дворца культуры, узнав, что эта девочка будет петь с приехавшим певцом, мгновенно нашла ей солнечного цвета платье и бежевые туфельки. В волосы Любаше были вплетены два больших белых банта.
—Ничего не понимаю, — возмущалась администратор. — Мы же предлагали поющих детей, но он почему-то выбрал маленькую Любашу.
Концерт начался под дружные аплодисменты зрителей. На сцену вышел Ян Френкель, ведя за руку худенькую Любашу.
— Дорогие друзья! Я счастлив петь для вас сегодня. Вместе с Любашей мы исполним песню «Русское поле».
Надо отметить, что она не знала всей песни. Ей нужно было спеть только одну строчку, которую она тщательно отрепетировала под аккомпанемент маэстро. Ян Френкель сел за рояль и запел. Любаша стояла рядом. Голос Яна Френкеля наполнял зал: «Поле, русское поле... Светит луна или падает снег, — зал замер, окунувшись в бархатный голос. — ... Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря. Ты со мной, моё поле, студит ветер висок. Здесь Отчизна моя, и скажу, не тая...» Ян Френкель посмотрел на маленькую Любашу, и она запела тоненьким голоском: «Здравствуй, русское поле, я твой тонкий колосок!»  Зрители захлопали. Любаша с теплотой вспомнила и то, как после этого маленького выступления она сидела на первом ряду, продолжая слушать чудесные песни известного композитора, а на коленях у неё лежала подаренная им кукла...
— Ты меня слушаешь или витаешь в облаках? — спросила Елена, легким похлопыванием по плечу вернув Любашу из мира грез в реальность. — В нашем училище есть ещё и такое понятие, как факультатив!
— А что это такое? — с любопытством спросила неосведомлённая Любаша.
— Это возможность дополнительных занятий по любым предметам. Надо лишь сходить к директору и попросить разрешение посещать тот или иной факультатив, — пояснила Елена.
Не раздумывая ни минуты, Любаша направилась в кабинет директора. Подойдя к двери, юная студентка постучала и вошла. Директор училища, уже немолодой, худощавый, невысокого роста мужчина с седой головой и в очках по фамилии Юргенсон, спросил вошедшую:
— Что вы хотите?
— Здравствуйте! Я бы хотела петь!.. — с горящими глазами выразила своё желание Любаша.
— Не понял, поясните, — попросил директор.
— Я случайно узнала, что есть факультатив по вокалу…
— На сегодняшний день свободных мест нет! — категорично ответил директор и, демонстрируя конец разговора, уткнулся в лежащие перед ним бумаги.
— Извините! — тихо ответила Любаша и вышла из кабинета.
 Однако девушка не расстроилась, решив заниматься мастерством актёра. С разрешения преподавателя она стала посещать занятия по этому предмету в качестве простого слушателя. Студенты нередко болели и пропускали занятия, поэтому вскоре Любаша начала обучаться вместе со всеми, несмотря на то, что официально она не была оформлена на этом факультативе. На занятиях студенты ставили этюды и делали различные упражнения: лаяли, кудахтали, хрюкали, воплощая на сцене порученные им роли. Они превращались в цветы, насекомых, животных, изображали предметы. Позже студенты работали над сценической речью, разучивая скороговорки, стихи и отрывки из пьес.
— Главное — верить в то, что вы делаете на сцене, и проживать это. Обязательно прочитайте книги Константина Сергеевича Станиславского «Моя жизнь в искусстве» и «Работа актёра над собой», — посоветовала преподаватель Людмила Павловна.
Занятия актёрским мастерством пленили Любашу с первых мгновений. Яркая игра и искренняя радость, царившие в классе, словно магнитом притянули её впечатлительное сердце. Девушка ощутила, как в ней пробуждается глубокий интерес, и стала постоянной гостьей этих уроков, с головой погружаясь в живой артистический поток. С того дня «Мастерство актёра» стало для неё не просто предметом, а настоящей страстью. Благодаря тёплым отношениям с преподавателем Любаше открылся мир театра: она получила возможность бесплатно посещать спектакли в драматическом и оперном театрах Омска. Эти живые искусства оказались для неё куда более захватывающими, чем камерные концерты филармонии. Более того, Любаша начала самостоятельно осваивать вокальное искусство, экспериментируя с дыханием и используя все возможности своего голоса.
Однажды, проходя мимо класса, преподаватель сольфеджио увидела поющую Любашу.
— Вы любите петь? — уточнила она.
— Да! — коротко ответила Любаша.
— Я знаю хорошего преподавателя по вокалу, Софью Ювенальевну Ушакову. Она сейчас на пенсии. Убедительно её рекомендую и могу дать вам её домашний телефон, — предложила преподаватель.
Судьба, появившаяся здесь же, активно жестикулировала, подавая знаки, чтобы Любаша приняла данное предложение. Девушка охотно согласилась и записала номер телефона. В этот же день она отправилась по указанному адресу. Дверь открыла невысокая пожилая женщина с приятным лицом и копной рыжеватых волос, собранных в пучок. Одета она была в веявшие некоторой старомодностью кофточку и юбку, но при этом от неё веяло элегантностью и безупречной чистотой. Но первое, на что обратила своё внимание Любаша, — это были сияющие внимательным интересом и энергией большие карие глаза.
 — Здравствуйте, Софья Ювенальевна! Ваш телефон мне дала педагог по сольфеджио, где я учусь на отделении фортепиано. Но я очень хочу научиться петь! — пояснила Любаша цель своего визита.
— Как вас зовут, милое создание? — спросила пожилая женщина.
— Любаша.
— Что же вы споёте?
— Народную песню.
— Проходите к инструменту.
Любаша прошла в комнату и встала возле старенького, покрытого чёрным лаком фортепиано. Она достала ноты и расположила их на инструменте. Софья Ювенальевна быстро пробежала глазами по партитуре и начала играть. После вступления Любаша запела, продемонстрировав свои навыки.
— У вас хорошее, яркое сопрано, но работа предстоит большая. Заниматься будем дважды в неделю. 
Юная певица поинтересовалась стоимостью уроков. Педагог назвала вполне скромную сумму.
— Любаша, вы крещёная? — неожиданно спросила Софья Ювенальевна.
— Бабушка в детстве отвозила меня в тайгу, в ведическое поселение, и я прошла обряд водосвятия у родника. Там стояли деревянные изваяния богов: Перун, Лада, Даждь-Бог…
— Прежде чем мы начнём наши занятия, вам нужно покреститься в православной церкви. Это моё единственное условие, — несколько озадачила Софья Ювенальевна. — Впрочем, я могу вам помочь. Жду вас завтра в десять утра в церкви по этому адресу, — и педагог назвала, куда должна была прийти Любаша.
 В назначенное время Любаша пришла в храм. Там её ждала Софья Ювенальевна. В церкви царила тишина. Священник в тёмной рясе спросил:
— Вы искренне желаете принять православие?
— Да, — ответила Любаша.
Священник прочитал молитвы, а затем подвёл её к большому чану с водой. Наклонив голову Любаши, он из кувшина полил на её волосы. Девушка всем сердцем приняла крещение, так как верила в Бога и была готова к данному шагу.
— Выбирай крестик, — предложил священник.
Любаша выбрала крестик, и священник надел на девушку цепочку с простым крестиком без изображения. Так Любаша приняла православие, а Софья Ювенальевна стала её крёстной.
Любаша позвонила отцу, рассказав о своих начинаниях и страстном желании петь. Отец поддержал её стремление к развитию и согласился оплачивать уроки вокала, начав регулярно высылать деньги. Софья Ювенальевна, опираясь на свой богатый педагогический опыт, выстраивала занятия Любаши по принципу «от простого к сложному». Сама же девушка рвалась в бой, берясь за самые сложные произведения, веря в себя и свои силы.
— Мне снится Моцарт. Он играет мне свою музыку и говорит, что всё будет хорошо! — поделилась Любаша с Софьей Ювенальевной.
— Это прекрасные сны! Чудеса там, где в них верят. И чем больше верят, тем чаще они случаются. Это строки великого Дидро,  — произнесла педагог.
— Я бы написала их на своём щите, будь я воином! И они есть в моём дневнике! — с юношеской горячностью сообщила Любаша.
— А теперь займёмся делом. Начнём с распевок, — пригласила педагог.
Сфера интересов Любаши постепенно сместилась в сторону вокала и актёрского мастерства. Эти занятия приносили ей подлинное наслаждение и радость. Она начинала понимать, что игра на фортепиано — не совсем то, к чему стремится её душа, хотя и продолжала упорно заниматься по этому предмету, сочиняя собственные пьесы и любя импровизацию. Широта интересов и увлечённость уроками актёрского мастерства и вокала привели к скромным оценкам по основным предметам. Но остановить Любашу было уже невозможно.
Под Новый год, благодаря чуткому руководству Людмилы Павловны, педагога по мастерству актёра, студенты училища готовили зажигательный «капустник» — традиционный студенческий концерт. Любаша окунулась в подготовку с головой. Её актёрский талант раскрылся во всей красе, когда она получила одну из главных ролей в инсценировке сказки Ершова «Конёк-Горбунок». Ей досталась роль царя. Зрители были покорены её игрой: выразительной мимикой и неповторимой декламацией. «Что? Я — царь или боярин? Отвечай сейчас, татарин!..» — эти слова, произнесённые с характерными ужимками и прищуром, вызывали бурю смеха у педагогов и студентов. Любаша блистала на сцене, затмив всех. Помимо роли, она пела и читала собственные стихи, демонстрируя многогранность своего таланта.
Этот успех не остался незамеченным. К Любаше подошла её преподаватель по фортепиано с ноткой удивления в голосе:
— Возможно, твоё истинное призвание — пение и сцена? Может, стоит развиваться именно в этом направлении?
Сразу после «капустника» Людмила Павловна взяла Любашу за руку и привела к директору.
— Вы видели, как Любаша блестяще играла в новогоднем «капустнике»! — спросила она. — Ей нужно дать факультатив по мастерству актёра и сценической речи.
Директор, Владимир Николаевич Юргенсон, встал из-за стола, посмотрел в окно на заснеженные просторы и, после недолгой паузы, произнёс:
— Факультатив по актёрскому мастерству будет. А вот по сценической речи — только если она представит наше училище на соревнованиях по лыжным гонкам среди учебных заведений Омска и области. Насколько мне известно, — директор цепко взглянул на Любашу, — у вас первый взрослый разряд по лыжам!
— Какую дистанцию нужно будет пробежать? — поинтересовалась Любаша.
— Пять километров.
— Я согласна, — решительно ответила девушка.
Судьба, наблюдая за этой сценой, обратилась к невидимому Хроносу:
— Удивительно, сейчас и Любаша, и директор училища ещё здесь, а совсем скоро они покинут эти стены…
— На повышение? — спросил Хронос.
— Именно, — подтвердила Судьба.
Хронос поднёс к глазам нитку, болтающуюся над колпаком, и посмотрел её на просвет.
— Могу уточнить... Это будет 1987 год, — прокомментировал он увиденное.
До соревнований оставалось три недели, и Любаша смогла потренироваться. Она использовала для этого уроки физкультуры: преподаватель выдавал ей лыжи, и девушка, выезжая в лес, оттачивала мастерство на уже проложенной лыжне.
Соревнования проходили в живописном посёлке Екатериновка, раскинувшемся напротив Тары, на другом берегу могучего Иртыша. В день старта сибирский мороз сковал окрестности, но ясное небо и яркое солнце обещали отличное зрелище. Преподаватель физкультуры, он же тренер Любаши, с заботой подготовил лыжи, тщательно натерев их подходящей мазью. Участники стартовали поочередно, с небольшими интервалами. Вот и Любаша, получив отмашку, стремительно рванула вперед. Юная спортсменка, чьи навыки скольжения на лыжах отточил отец, держала ровный, уверенный темп. Вскоре она настигла одного из впереди бегущих лыжников. Вспомнив наставления тренера, Любаша громко крикнула: «Гоп!», что означало призыв уступить дорогу. Один за другим, стартовавшие раньше нее, лыжники оставались позади. Стремительный бег разогревал тело девушки, и пот начал проступать из-под спортивной шапки. Не раздумывая, Любаша сбросила ее на снег. Вскоре вслед за шапкой на обочине лыжни оказались и рукавицы. А после четырех с половиной километров гонки, скинув спортивную кофту, она осталась в одной белой футболке. Колючая зимняя свежесть обдувала разгоряченное тело, и оно отдавало в холодный воздух рвущийся наружу жар.
Увидев на обочине трассы своего тренера, подбадривающего её криками «Давай, давай!», Любаша, не сбавляя темпа, крикнула в ответ, чтобы он собрал её вещи, и понеслась дальше. Не все соперники, которых она настигала, уступали ей лыжню, и приходилось обгонять их сбоку, пробираясь по рыхлому снегу. Вскоре показалась финишная прямая. С пылающим лицом, пересохшим горлом и бурлящей в голове мыслью о столь желанном факультативе, Любаша рвалась вперед. Вокруг слышались крики тренеров и зрителей. Девушка пересекла финишную черту, но не сразу поняла, почему все бросились к ней с поздравлениями. Кто-то накинул куртку, кто-то поднес горячий чай из термоса. Все хлопали её по плечу, поздравляя. Оказалось, что она показала лучший результат соревнований! Когда Любаша немного пришла в себя, к ней подошёл подтянутый мужчина в спортивном костюме.
— Здравствуйте! Отлично бежали! Я из Сибирского государственного университета физической культуры и спорта, — представился он. — Мы примем вас без экзаменов! Вы — настоящая дочь своего прославленного отца, Александра Телегина!
— У меня ещё нет десяти классов, — возразила Любаша.
— Мы устроим вас в вечернюю школу, а потом уже к нам в университет! — не унимался мужчина.
— Нет, спасибо, у меня другое призвание! — твёрдо ответила девушка.
— Всё же не торопитесь и подумайте над моим предложением, — закончил разговор мужчина и отошёл в сторону, занявшись своими спортсменами.
— Эх вы! — тренер обратился к окружившим его лыжникам. — Вы бежали на пластиках, а эта девчонка — на деревяшках и всех обошла!.. 
  Директор училища сдержал слово и предоставил Любаше факультатив по сценической речи. Однако к концу второго курса стало ясно, что она недостаточно хорошо справляется с учебной программой. Несмотря на все старания, у Любаши появились «хвосты» и низкие оценки по сольфеджио и фортепиано. Девушка с удовольствием занималась на факультативах и словно на праздник ходила на уроки по вокалу к Софье Ювенальевне. Опытный педагог разглядела в упорной девушке большие вокальные способности и объёмный, в три октавы, голос. Но предстояла большая работа над его развитием. Любаша ещё не могла в совершенстве владеть своим вокальным аппаратом, но надежда на успех была, и Софья Ювенальевна поддерживала веру новой ученицы в свои силы. Юную девушку увлекало оперное пение. Она, конечно, знала о существовании эстрадных певиц, но это направление осталось в стороне от её внимания, поскольку училище имени Шебалина готовило именно оперных и опереточных певиц и певцов. Любаша часами находилась в библиотеке, слушая пение любимых ею Марии Каллас и Джоан Сазерленд. Её пленял красотой итальянский язык, но эти увлечения, увы, начали сказываться на учёбе: она стала отставать от однокурсников. Преподаватель по фортепиано усугубляла ситуацию, утверждая, что у Любаши ничего не получится, так как «её мозги работают не в том направлении».
— Сложно с тобой заниматься! — неоднократно в сердцах восклицала она, завершая урок и в очередной раз оставляя Любашу в слезах.
К концу второго курса отношение преподавателей к студентке было неоднозначным. Преподаватели по сольфеджио и фортепиано настаивали на её отчислении, считая, что дальнейшее обучение ей не по силам. В противовес им преподаватели по мастерству актёра, сценической речи и по гармонии видели в Любаше явный потенциал и активно её защищали, отмечая заметные успехи.
— Эх, если бы они знали, как через несколько лет эта хрупкая девушка будет играть Шопена, Баха, Чайковского по радио, сколько чудесной музыки сочинит… А как она будет чудесно петь… — произнесла появившаяся из ниоткуда Судьба.
— Давай не будем забегать вперёд, — мягко попросил Хронос, также возникший рядом.
Судьба лишь махнула рукой, и они растворились в воздухе.
На преподавательском собрании было принято компромиссное решение: Любашу не отчислять, но и не переводить на третий курс. Ей дали ещё один шанс, оставив на «второй год». Это известие стало для девушки настоящим ударом. Ей предстояло расстаться с подругами, которые двигались вперёд по учебному плану, а она оставалась позади.
Впервые Любаша осознала, что ей нужна другая специализация. Оценки по фортепиано и сольфеджио были низкими, тогда как по остальным предметам — лишь четвёрки и пятёрки. Она обожала петь, выступать на сцене, виртуозно читала ноты с листа и уверенно аккомпанировала певцам. Ей нравились гармония и народное творчество. А ещё она великолепно импровизировала и сочиняла музыку. Именно эти два года учёбы выявили её истинные таланты и слабости.
Придя на очередной урок вокала к Софье Ювенальевне, Любаша сообщила:
— Мне неинтересно продолжать обучение по фортепиано! Я хочу попробовать прослушаться по вокалу в Москве или Одессе.
— А в Одессе почему? — поинтересовалась Софья Ювенальевна.
— Там есть море и консерватория, а я никогда не видела море, — ответила Любаша.
— У тебя нет аттестата о среднем образовании, а без него ты не сможешь поступить в высшее учебное заведение, — здраво рассудила Софья Ювенальевна. — Тебе нужно либо закончить училище, либо пойти в вечернюю школу и там получить аттестат, — посоветовала она.
Любаша, выслушав совет, задумалась и решила:
— Я пойду в вечернюю школу.
Не теряя времени, решительная девушка устроилась в вечернюю школу, чтобы получить необходимый аттестат о среднем образовании. Поскольку в музыкальном училище она посещала общеобразовательные предметы, такие как русский язык, математика, литература, физика, ей удалось получить аттестат всего за один год. Понимая необходимость данного документа, Любаша старательно училась и не пропускала занятия.
В вечерней школе она познакомилась с парнем, который пел в эстрадном ансамбле. Девушка обратила на него внимание, когда он на школьном концерте исполнял популярную песню Александра Барыкина «Букет», где были такие слова: «Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю… Нарву цветов и подарю букет той девушке, которую люблю!..» Любаша тоже участвовала в концертах и исполняла классические вокальные произведения, одним из которых был романс А. А. Алябьева «Соловей». Молодой человек заметил Любашу и начал за ней ухаживать. Впрочем, это длилось недолго и ни к чему не привело, так как однажды девушка услышала, как товарищ этого парня, обратившись к нему, предупредил:
— Ты смотри, не задерживайся! Тебя ждут жена и ребёнок!
Оказалось, что парень скрывал своё семейное положение. Узнав об этом, Любаша немедленно прекратила знакомство, к счастью, ещё не успевшее перерасти во что-то серьёзное.
Тем временем в музыкальном училище Любаша продолжала отставать по основным предметам и, случалось, пропускала их. Отец, как мог, пытался сгладить её плохие оценки с помощью дополнительных платных уроков и подарков: кедровыми шишками, мехами — чем была богата сибирская земля. Всё это он привозил в Омск и передавал педагогам по проблемным для Любаши предметам.
Весной, накануне итоговых экзаменов в вечерней школе, когда времени катастрофически не хватало, юная студентка с трудом совмещала учёбу в двух учебных заведениях. Не выспавшаяся, она сидела на уроке по музыкальной литературе. Преподавателем по этому предмету была слепая женщина средних лет. Этот предмет требовал знания композиторов и их произведений, которые нужно было узнавать по музыкальным фрагментам. По неписанному студенческому «кодексу чести», из уважения к слепому преподавателю, никто не списывал, не пользовался шпаргалками и прочими хитростями для получения правильных ответов.
Однако на очередном уроке Любаша, не полностью зная материал, решила списать и при ответе воспользовалась приготовленными заранее записями. Когда учащиеся выходили из класса, одна студентка подошла к слепой преподавательнице и что-то шепнула ей на ухо. После этого преподаватель обратилась к Любаше:
— Зайдите после уроков к директору, — попросила она. 
 — Хорошо, — ответила Любаша и вышла из класса.
Войдя в кабинет директора, где за столом собрались несколько преподавателей, Любаша поздоровалась. Директор, строго посмотрев на студентку, произнёс:
— Что происходит с вашей учёбой по фортепиано? Насколько мне известно, это ваша специальность... Почему по гармонии, концертмейстерскому классу у вас пятёрки, а здесь — сплошные проблемы?
— Потому что невозможно учиться у преподавателя, который постоянно унижает и не верит в тебя! Недавно я принесла на урок фортепиано свои сочинения, показала их педагогу и услышала в ответ, что это ерунда! — взволнованно выпалила Любаша.
Преподаватель по фортепиано, чьи слова так задели студентку, резко встала и выбежала из кабинета. Директор обвёл взглядом коллег и медленно произнёс:
— Я больше никого не задерживаю. А вы, Любаша, останьтесь ещё на несколько минут.
Преподаватели молча покинули кабинет.
— Мне сказали, что вы хотите бросить училище? — более мягким тоном спросил директор.
— Да, я хочу уехать. Буду поступать в консерваторию.
— Надо же, какое совпадение! Я тоже уезжаю из Омска. Меня пригласили работать в Московскую консерваторию.
Дверь кабинета приоткрылась, и в её проёме показалась белая трость, а вслед за ней вошла слепая преподаватель по музыкальной литературе.
— Добрый день. Я не опоздала? — поинтересовалась она.
— Вы как раз вовремя, Любаша здесь, — ответил директор и помог женщине сесть на стул.
Преподаватель нащупала стол и, проведя по нему рукой, тихо спросила:
— Любаша, почему вы списываете на моём уроке? 
— А откуда вы знаете? — удивилась она.
— Мне об этом сообщила одна студентка, — ответила преподаватель.
— Значит, она — предательница! Кто предаст хотя бы раз, тот и Родину продаст! — резко высказалась Любаша.
— Жёстко, но, может быть, и верно… — согласилась преподавательница.
— Скоро я уйду из училища! Теперь я точно знаю, что моё призвание — театр, поэзия, пение и кино, — заявила Любаша.
— Но музыкальная литература и в этом случае пригодится, — возразила слепая преподаватель.
Директор молча слушал их беседу.
— Мне неприятно списывать, но я катастрофически не высыпаюсь. Сейчас у меня идут государственные экзамены в вечерней школе, и времени на всё не хватает. Я люблю музыку, но учиться здесь мне очень непросто! — волнуясь, ответила Любаша.
— Думаю, дело в другом, — продолжила педагог. — Возможно, тебе пригодятся мои советы. Послушай, когда тебе нужно запомнить мелодии, воспринимай музыку других композиторов как свою. Я знаю, что ты сочиняешь и делаешь первые, на мой взгляд, интересные шаги как композитор.
  — А как не ошибаться на экзаменах по фортепиано? — поинтересовалась девушка.
— Ты же прекрасно импровизируешь, вот и не останавливайся. Забыла такт — импровизируй и продолжай дальше! Тогда появится уверенность, и ошибок не будет! В пении подключай образное мышление, пой на слух, не думай о нотах! И главное — верь в себя! — посоветовала опытный педагог.
— Это хорошие советы, — задумавшись, ответила Любаша.
— Ты чудесно играешь на сцене, и это я тоже знаю. И по многим предметам имеешь высокие оценки... — усиливала голос преподаватель. 
— Потому что учителя верят в меня! — воскликнула Любаша.
— Хорошо. Я понимаю, о чём ты говоришь, и не буду тебе препятствовать. По моему предмету я поставлю тебе удовлетворительно. Надеюсь, на следующий год твои результаты будут гораздо выше, — закончила разговор преподаватель.
— Спасибо, — поблагодарила Любаша.
Директор встал из-за стола и, подойдя к Любаше, произнёс:
 — Что ж, я желаю вам успехов в творческом пути! Уверен, что знания, полученные в музыкальном училище имени Шебалина, очень пригодятся вам в жизни и станут прочным музыкальным фундаментом. Вы навсегда останетесь студенткой «Шебалинки».
— Я никогда не забуду ваши слова и всегда буду благодарна за эти трудные, но такие счастливые и важные для меня три года.
Любаша вышла из кабинета в необыкновенно оптимистичном настроении. Она чувствовала, что сама Судьба ведёт её верной дорогой.
Второй курс, уже во второй раз, подходил к концу. Начинающая певица с большим удовольствием занималась вокалом с Софьей Ювенальевной, демонстрируя многообещающие результаты. Любаша бралась за самые сложные и красивые вокальные произведения и арии из опер. Особенно ей нравились ария Нормы «Casta Diva» и ария Царицы ночи из «Волшебной флейты» Моцарта, требующие высочайшего исполнительского мастерства.
— Ты делаешь большие успехи, — отметила Софья Ювенальевна, прослушав спетую арию. — Но предстоит еще много работы. Голос у тебя большой, и ты ещё не совсем умеешь им управлять.
— Этим летом я собираюсь поступать на вокальное отделение в Московскую консерваторию, — сообщила Любаша о своих планах.
— Мне кажется, тебе ещё рано делать такой шаг. Нужно позаниматься хотя бы год, и я смогу лучше тебя подготовить к поступлению, — посоветовала Софья Ювенальевна.
— Нет времени ждать. Не хочу учиться на фортепианном отделении, — волнуясь, объяснила Любаша. — Поймите, меня оставили на второй год всего из-за четырёх ошибок на экзамене по фортепиано, и при этом у меня была температура тридцать восемь градусов! Мои друзья уже на третьем курсе, дружить с кем-то из другого потока я не хочу. Мне неинтересно... И вообще у меня другой путь! Аттестат о среднем образовании я скоро получу и сразу поеду прослушиваться в консерваторию.
— Прослушаться ты можешь, но прошу тебя, не бросай учёбу в училище, — убеждала Софья Ювенальевна. — Вдруг у тебя не получится, то ты сможешь вернуться и продолжить обучение.
Любаша, погружённая в свои мысли, промолчала.
На следующий день, войдя в училище, ей сообщили, что её ждёт заведующая фортепианного отделения. Любаша направилась к кабинету. Её встретила активная и оптимистичная женщина маленького роста, с чёрными курчавыми волосами.
— Здравствуйте, — поприветствовала заведующая, увидев вошедшую студентку.
— Здравствуйте, — ответила Любаша.
— Проходите и присаживайтесь, — пригласила заведующая и указала на стул.
Девушка прошла к столу и села.
— Ваш преподаватель по фортепиано считает, что вам трудно даётся её предмет, и она вас психологически не очень понимает, — начала заведующая с проскользнувшей ноткой теплоты. Она сняла очки. — Но вот что странно: вы прекрасно аккомпанируете певцам в филармонии, транспонируете, читаете с листа. По многим предметам у вас хорошие оценки. Вы, в отличие от других студентов, много слушаете музыки в библиотеке, берёте частные уроки. При этом видно, что вам сложно. Поймите, конкурс, а в этом году — девять человек на место — делает своё дело: здесь учатся лучшие. Вы пытаетесь сочинять музыку, но не справляетесь с программой по фортепиано. Возможно, всё дело в преподавателе? Может, к вам просто не нашли нужный подход? — спросила заведующая, вопросительно глядя на поникшую студентку.
Любаша уже не хотела оставаться в училище. Вздохнув, она ответила:
— Вы же знаете, я не могу жить без музыки. Когда преподаватель не верит в ученика, постоянно смеётся над ним, то теряется уверенность... На уроки по вокалу и актёрскому мастерству я бегу с радостью, как на праздник, чего не могу сказать об уроках по фортепиано.
— С третьего курса я хочу перевести вас в мой класс. Что скажете на это? — предложила заведующая отделением.
— Я подумаю, — тактично и неопределённо ответила Любаша. Разговор был окончен, девушка попрощалась и вышла из кабинета.
В конце учебного года в вечерней школе состоялся концерт учащихся и выпускников. Любаша приняла в нём участие, исполнив две арии. После выступления она почувствовала, что голос осип, и она не может не только петь, но и нормально говорить. Впервые столкнувшись с такой проблемой, юная певица решила обратиться за советом к знакомой вокалистке, Елене.
— Это обыкновенное несмыкание голосовых связок. Оно возникает от чрезмерных нагрузок на голосовой аппарат, — пояснила знакомая. — Я знаю хорошего фониатра. Она успешно лечит подобные расстройства, — пояснила Елена.
— Пожалуйста, дай мне адрес этого доктора, — попросила Любаша.
Знакомая студентка подробно объяснила, как найти поликлинику, и написала на бумажке фамилию врача.
— Насколько я знаю, фониатр принимает только певцов, и тебя может не принять, — предупредила она.
Любаша, несмотря на это, решила обратиться к данному специалисту. Найдя поликлинику, она подошла к регистратуре и объяснила цель своего визита. Увидев студенческий билет Любаши, где было чётко указано, что она учится на фортепианном отделении, сотрудница регистратуры сразу отказала в приёме. Она заявила, что фониатр принимает только артистов и студентов вокального отделения, и посоветовала Любаше обратиться в обычную поликлинику по месту регистрации.
Однако такой отказ не остановил Любашу. Узнав номер кабинета фониатра на стенде, она направилась на его поиски. Пройдя по коридорам поликлиники, юная певица нашла нужный кабинет. У входной двери на лавочке сидел представительный мужчина с яркой внешностью. Его голова была гладко выбрита и блестела, а лицо украшали эффектные усы. Взгляд незнакомца был добродушным.
— Фониатр принимает? — спросила Любаша, обратившись к мужчине.
— Да, принимает, — ответил он.
Девушка встала рядом с кабинетом, думая о своём.
— А что у вас случилось? — поинтересовался мужчина.
— Я учусь пению, и у меня несмыкание, а к доктору попасть не могу — в регистратуре отказали, — почти шёпотом ответила Любаша.
— Вот как? — удивился мужчина.
Дверь кабинета открылась, и в коридор вышла полноватая, женщина в белом халате и шапочке. Как вскоре поняла Любаша, это и был врач-фониатр.
— Людмила Михайловна, примите девочку, у неё — несмыкание, она поёт, — попросил за юную певицу незнакомый мужчина.
— Если вы просите, я приму, — добродушно ответила женщина в белом халате и пригласила Любашу в кабинет. — Откуда вы? — уточнила врач, когда девушка села в кресло пациента.
— Из «Шебалинки», — пояснила Любаша.
— Известное место! А откуда вы его знаете? — улыбнувшись, поинтересовалась фониатр.
— Кого? — не поняла Любаша.
— Того, кто в коридоре! Это же известный певец, Александр Розенбаум! Он сейчас гастролирует в Омске.
— Я не знала, — пожав плечами, ответила Любаша.
Фониатр приступила к осмотру, а попутно рассказала, что ингаляции из ромашки отлично помогают при восстановлении голосового аппарата, а полоскание содой смягчает горло. Выслушав рассказ Любаши о её непростых перипетиях в учёбе, Людмила Михайловна посоветовала:
— Если у тебя есть цель, то должна действовать, как сама хочешь, и не слушать мнение других. Хочешь петь — надо петь!
После посещения доктора юная певица ещё прочнее укрепилась в верности своего решения. Встретившись со своими подругами, Катей и Фаридой, она сообщила им, что написала запросы в три консерватории: в Одесскую, Московскую и в Ленинградскую, чтобы узнать сроки приёма документов. Этим летом она отправится на прослушивание в одну из них и попытается поступить. Подруги поддержали Любашу в её стремлении, но посоветовали не бросать училище и вернуться, если не получится поступить в консерваторию.
Вскоре пришли три письма из консерваторий. Все они приглашали Любашу на предварительное прослушивание, а затем, при успешном прохождении, на вступительные экзамены.