Глава 42 Художник-реставратор

    42 глава. Художник-реставратор

Сегодня Ярослав пришел в Художественное училище раньше обычного. За год обучения – это здание, расположенное между величественным желто-белым Смольным дворцом и изящным бело-голубым Смольным собором, стало ему почти родным. В училище царила тишина: ни студентов, ни преподавателей в училище ещё не было. Лишь уборщица, иногда перенося оцинкованное ведро с места на место, протирала влажной тряпкой полы и лестницы. Поднявшись на второй этаж, Ярослав прошел по длинному коридору, вдоль которого висели образцы студенческих работ, и вошёл в кабинет. Здесь располагался комитет комсомола училища, который Ярослав должен был возглавить по поручению партийной организации.
Комитет комсомола представлял собой небольшую комнату, где напротив входа стоял письменный стол, рядом – шкаф со стеклянными дверцами. В тумбу было вставлено древко, увенчанное остроконечной пикой, с натянутым на него знаменем организации из бордового бархата. Ярослав подошел к знамени, взялся за бархатный край и развернул его. Золочеными нитями на нём было вышито: «Комсомольская организация Ленинградского художественного училища имени В.А. Серова». Ярослав понимал: с этого дня его ждёт немало хлопот, помимо учебы придётся заниматься и вопросами студенческой жизни.
 Художник посмотрел в окно. Перед ним открывался вид на парк, раскинувшийся перед Смольным дворцом с огромными липами, кустами сирени и цветниками. Всматриваясь в сентябрьскую зелень, кое-где уже тронутую желтизной, он вспомнил, как только что зачисленных первокурсников администрация училища умело привлекла к косметическому ремонту, а затем, уже в сентябре всех направили в совхоз Волосовского района на уборку брюквы и картошки. Именно так, с полевых работ, начиналось обучение в художественном училище – обычная практика для страны того времени.
Ярослав вспомнил, как их поселили в пустующем одноэтажном интернате, состоящем из трёх изолированных помещений с расставленными железными, заправленными бельём кроватями. В двух помещениях поселились юноши, а в третьем — девушки. Кормили студентов в местной столовой, и питание было вполне приличным. Помимо основной работы, студенты по очереди должны были рано утром с тележкой и большим алюминиевым бидоном отправляться в коровник. Там доярки после утренней дойки наливали в бидон пятьдесят литров молока, которое нужно было доставить в столовую. Ушлые студенты быстро сообразили, что можно прихватить с собой трёхлитровую кастрюлю и, до того, как передать бидон в столовую, отлить для себя молочка.
Ярослав увидел принесённую студентами кастрюлю и поинтересовался:
— Откуда молоко?
— Мы отливаем парное молоко перед тем, как отдать бидон в столовую, — пояснил один из них. — Молочка-то хочется.
— Получается, вы воруете?
— Но мы же бесплатно таскаем его в столовую! — выставил оправдывающий аргумент студент.
— Вот именно, таскаете! Я этого делать не буду и вам не советую, — заявил Ярослав. 
Когда подошла его очередь, он со Стасом, невысоким, щупленьким, с жидкими волосами на голове, тоже поступившим на реставрационное отделение и ставшим ему товарищем, отправился за молоком и привёз его в столовую в целости и сохранности. Повариха, принимавшая молоко, открыла бидон и, увидев, что он полон до краёв, внимательно и с любопытством посмотрела на Ярослава. В её взгляде он почувствовал облегчение, словно она уже не так сильно разочаровалась в молодёжи. В тот день на обед всем студентам, помимо основных блюд, подали по целому стакану кипячёного молока.
После окончания работ многие начинающие художники брали бумагу, карандаши, этюдники и уходили за набросками и этюдами. Ярослав тоже любил делать чернильные зарисовки на бумаге с помощью авторучки.
Местная молодёжь не очень-то лезла к работавшим в совхозе студентам. Однако один случай хамского поведения всё же произошёл незадолго до окончания уборочной кампании, за пару дней до отъезда. Один из местных парней, когда до отбоя оставались считанные минуты, зашёл в помещение. Он вёл себя вызывающе, пытаясь спровоцировать студентов на конфликт. Увидев гитару в руках одного из них, он не попросил, а потребовал отдать ему инструмент, обещая вернуть на следующий день. Доверять его словам не было никаких оснований, к тому же гитара была нужна самим студентам, которые любили посидеть тесным кружком и послушать добрый молодёжный фольклор. Получив отказ, молодой человек заявил:
— Если вы не хотите дать мне гитару, то я её сейчас сломаю!
Ярославу надоело терпеть выходки невоспитанного местного аборигена. Он подошёл к входной двери, распахнул её и, обращаясь к незваному гостю с жёсткой, не терпящей возражений интонацией, произнёс:
— Выйди вон!
Хамоватый гость на мгновение опешил. Ярослав ещё раз, более твёрдо, повторил своё требование. Местный хам незамедлительно выскочил на улицу и, снимая куртку, начал кружить возле входа в здание, явно ожидая драки. Ярослав снисходительно посмотрел на петушиное поведение юноши, усмехнулся, закрыл дверь и, заперев её на щеколду, вернулся к товарищам. С улицы начали доноситься невнятные возгласы, никому, впрочем, неинтересные. На следующий день этот молодой человек пришёл извиняться.
Одновременно с сельхозработами Ярослав присматривался к своему новому окружению и новым людям, думая о своём Аленьком Цветочке. Душа жаждала любви, но он опять не видел рядом с собой девушку, похожую на этот волшебный образ. Это печалило и наполняло душу потаённой тоской и болью.
Закончив занявшие весь сентябрь уборочные работы, студенты-первокурсники вернулись в город и приступили к учёбе. Для жизни нужны были деньги, и Ярослав устроился в управление Водоканала утренним дворником. Рано утром он успевал справиться со своими новыми обязанностями и затем спешил в училище. Жизнь вошла в устойчивое русло, обеспечивая как материальные средства, так и успешное обучение.
В дверь комитета комсомола постучали, и вошёл Станислав.
— Привет, Лексеич, — поздоровался Стас, слегка коверкая отчество Ярослава.
— И вам того же.
— Осваиваешься на новой должности?
— Да, примеряю кабинет.
— С чего начнёшь? — поинтересовался Стас.
— Главное — не забывать, что мы пришли сюда учиться, а всё остальное — без фанатизма! Думаю, комсомольцам нужны творческие конкурсы и новогодние «капустники», а отчётные собрания — не очень, поэтому постараюсь проводить их максимально интересно. Вот мой примерный репертуар! Думаю, что нужно расти во всех направлениях, так как искусство требует от творца внутренней глубины, чтобы ему было, что сказать!
Стас вскинул руку и посмотрел на часы.
— Пора на занятия!
— Пора! — согласился Ярослав, поднимаясь из-за стола.
Первой по расписанию значилась реставрация темперной живописи, и товарищи направились в соответствующую аудиторию. В качестве практической работы Ярослав, как художник-реставратор, занимался восстановлением небольшой, повреждённой временем иконы Вседержителя. Примечательно было то, что эта икона принадлежала лично Ярославу, и он получил от педагога разрешение на её реставрацию.
Года два назад, ещё до поступления в художественное училище, навещая бабушку и дедушку в деревне Напалково, Ярослав обнаружил эту икону, покрытую латунным окладом, завёрнутой в мешковину, в соседней заброшенной избе. Она была спрятана в топке почерневшей русской печи. Когда Ярослав развернул икону и вытер ладонью серую пыль с лика Спасителя, из-под потемневшей от времени олифы на него посмотрели широко распахнутые глаза Иисуса. Неожиданно глаза Спасителя замерцали, и его лик ожил... Ярослав помнил, как интерьер избы размылся и стал прозрачным. Окружающее пространство залилось светом и раздвинулось, и он увидел перед собой сошедший с иконы и увеличившийся в размерах образ Вседержителя, облачённого в белый хитон с сияющим крестом на груди.
— Вы Бог? — удивлённо спросил Ярослав.
— Каждый человек может стать Богом, но не каждый желает становиться им! Я — Властитель Света.
— Значит, Богов много?  — поинтересовался Ярослав.
— Есть целое содружество Богов, и каждый из них отвечает за свою сферу: за возмездие, милосердие, мудрость, флору, фауну, архитектуру, музыку... Есть Богиня Жизни и Богиня Любви. Для нас старшим и самым мудрым является создатель всего сущего Бог Истины — Небесный Отец! В славянской традиции его называют — Бог Род, в мусульманской — Аллах,    другие национальности его называют по-своему... В тебе, Ярослав, живёт сильная энергия Света Небесных Рыцарей, и Мы — в одной связке, в одной команде!
— В чём смысл и значение нашей встречи? — спросил Ярослав.
— Ты захотел улучшений, и мир начал преображаться вместе с тобой! Ты нашёл икону и стёр с неё пыль — это знак начала возрождения и возвращения веры в России.
С этими словами образ Властителя Света плавно растворился в воздухе. Этот диалог впечатлил Ярослава. Он долго стоял в пустой, заброшенной избе и разглядывал икону Вседержителя.
С тех пор Ярослав воспринимал эту находку как символ возвращения в жизнь советских людей исторических духовных ценностей, и всё это виделось логичным в свете набирающих обороты «Перестройки» и «Гласности».
Образ Запада в те годы манил своей яркостью: добротные, технологически продвинутые вещи, музыка, кино, одежда — всё это разительно отличалось от советского уклада. Постепенно западная культура проникала за «железный занавес», овладевая умами и вызывая уважение к западному стилю жизни. Однако, как показало время, за этим блеском таилась угроза духовному, культурному и экономическому суверенитету России и всего Советского Союза, который долгие годы противостоял холодной войне, развязанной США, Англией и другими западными странами.
Сидя в классе реставрационного отделения, Ярослав внимательно осматривал утраты и повреждения иконы, продумывая этапы предстоящей реставрации, первым из которых было укрепление красочного слоя. К реставрационному столу подошёл его сокурсник Стас и спросил:
— О чём думаешь, Лексеич?
Ярослав посмотрел на товарища.
— Я думаю о том, что ты — Бог, я — Бог, мы — Боги, если, конечно, думаем, как Боги и делаем добро, — с некоторой иронией ответил Ярослав и подмигнул Стасу.
Стас засмеялся и решил поддержать шуточный тон:
— В таком случае, что мы здесь делаем, если мы — Боги?
— Учимся у Богини реставрации! — улыбнувшись, ответил Ярослав и кивнул в сторону Ирмы Васильевны, их педагога по реставрации темперной живописи.
— Так, мальчики! О чём вы там шепчетесь? Приступайте к работе! — обратила внимание педагог на Стаса и Ярослава, заметив их постороннее общение.
Стас направился к своему столу, а Ярослав начал готовить реставрационный клей.
После окончания учебного года молодой художник, в качестве партийного поручения, был назначен командиром студенческого строительного отряда, который формировался каждый год и выезжал в какой-либо уголок Ленинградской области для выполнения неквалифицированной, но крайне необходимой для народного хозяйства работы. В этот раз студентам предстояло отправиться в Тихвин для восстановительных, ремонтных и археологических работ в Богородичном Успенском монастыре.
Ярослав объявил о наборе в студенческий строительный отряд. Вскоре было подано около двадцати пяти заявлений – как раз столько, сколько нужно для формирования отряда. Комсорг, он же командир отряда, принимал всех желающих, среди которых были и совершеннолетние студенты. Ярослав не сразу осознал всю тонкость ситуации, пока не отправился с документами ребят в отдел кадров Ремонтно-строительного Управления, занимавшегося работами в Тихвинском Успенском монастыре. В качестве необходимого дополнения в отряд была направлена студентка медицинского института – она должна была выполнять роль медика и оказывать, в случае необходимости, первую помощь.
В отделе кадров сразу выявили наличие несовершеннолетних студентов. Таких оказалось почти треть от общего числа желающих. Начальница отдела кадров пояснила, что на несовершеннолетних распространяются особые нормы трудового законодательства с множеством ограничений: по времени и видам работ, а также повышенная ответственность перед законом, вплоть до уголовной, за жизнь и здоровье этих работников. Повертев в руках групповое заявление, она вернула его Ярославу:
— Я не могу принять ваше заявление! Сходите к начальнику РСУ, пусть сначала он его подпишет.
Ярослав направился в кабинет начальника РСУ. Постучав в дверь и услышав разрешение, он вошёл.
— В отделе кадров сказали, что вы должны подписать данное заявление, — заявил Ярослав и протянул бумагу со списком отряда.
— Почему я? Это неправильно! — искренне возмутился начальник РСУ.
— В моем отряде почти треть несовершеннолетних, — пояснил Ярослав.
— Понятно, — вздохнул начальник и, вернув бумагу, попросил:
— Сходите и поговорите с главным инженером, может, он подпишет?
Ярослав вышел и постучал в соседнюю дверь, где находился главный инженер. Высокий и худой мужчина с взъерошенными волосами, в мятом сером костюме, узнав о причине визита, встал из-за стола и заявил:
— Это вопрос отдела кадров, идите туда.
Ярослав понял, что попал в замкнутый круг, когда никто из ответственных работников РСУ не хотел первым брать на себя ответственность за оформление несовершеннолетних студентов на работу. Осознав это, Ярослав подошёл к окну и задумался. За его спиной появился вёрткий Вихрь. Он дотронулся до плеча Ярослава и произнёс:
— Начальники РСУ боятся брать на себя ответственность и ждут, кто из них первый подпишет бумагу... А первым подпиши ты!
Художник обернулся, но никого не увидел. «И точно! Я же сейчас тоже ответственное лицо!» — подумал он. Достав авторучку, он положил заявление на подоконник и уверенно написал: «Командир студенческого строительного отряда», поставив напротив свою размашистую подпись с расшифровкой. Сделав это, он вернулся в отдел кадров, положил заявление на стол и решительно произнес:
— Командир строительного отряда документ подписал. Теперь ваша очередь!
Начальница отдела кадров посмотрела на бумагу и ниже начертала свою подпись. «Дело пошло!» — с облегчением подумал Ярослав. Остальные подписи он получил в автоматическом режиме — задача была выполнена. «Главное, следить за соблюдением техники безопасности и не допускать происшествий во время работы несовершеннолетних студентов!» — ответственно подумал командир отряда.
По положению, студенческим строительным отрядам полагалась полноценная аптечка, а не простой автомобильный набор. Ярослав направился в бухгалтерию РСУ, где должны были выделить средства на ее приобретение. В кабинете сидели три женщины среднего возраста, погружённые в бумаги и цифры. Ярослав объяснил, что их отряду, отправляющемуся в Тихвин, нужна полновесная, профессиональная аптечка. Главный бухгалтер, высокая полная шатенка с волевым голосом, ответила:
— Сейчас посмотрим, что это за аптечка...
Она достала справочник, быстро пролистала его и заявила:
— Аптечка стоит триста рублей. Это очень дорого. Мы не станем её оплачивать.
— Нам в отряд назначили медика из медицинского института, и ей необходима аптечка для оказания первой медицинской помощи! — настаивал Ярослав.
— Ничем помочь не могу, — отрезала главбух и снова углубилась в бумаги.
Ярослав вышел из кабинета. В коридоре, он задумался: «Что я буду делать, если кто-то пострадает? Рвать свою рубаху на бинты и мочиться на рану? Попробую ещё раз объяснить, что аптечка нам необходима», — решил он и снова вошёл в кабинет.
— Вы что-то забыли? — колючим и равнодушным голосом поинтересовалась шатенка.
— Я хочу объяснить, что данная аптечка крайне нужна! — начал ещё раз объяснять свою позицию Ярослав. — У нас в отряде есть девушка-медик. Чем и как она будет оказывать помощь, если что-то случится? Ведь мы отвечаем за здоровье студентов, работающих на вашем объекте!
— Вам же сказали — нет! У нас закончились фонды... денег нет! — повысила голос главбух. — Спокойно отправляйтесь и работайте! Аптечка, может, и не понадобится. Мы никогда не закупали ее для таких отрядов. Нам нужно работать, — закончила она свою тираду.
Обескураженный Ярослав снова оказался в коридоре. Прислонившись к стене, он пытался собраться с мыслями: «Как я поеду в Тихвин без аптечки? Что скажу нашему медику? Скажу, что со мной не считаются?!» Командир строительного отряда сжал губы и вновь вошёл в кабинет бухгалтерии. Он исподлобья смотрел на сидящих за столами женщин и молчал. Главный бухгалтер с нескрываемой симпатией посмотрела на вошедшего и произнесла сакраментальное:
— А он мне нравится!
— Я от вас тоже в восторге! — парировал Ярослав.
— Ну что, девочки, дадим этому молодому человеку аптечку? — обратилась она к сотрудницам.
— Как откажешь такому настойчивому? — с иронией поддержала одна из них.
Женщины заулыбались.
— Хорошо, мы выпишем вам аптечку, — решила главный бухгалтер, молниеносно преобразившись в милую и привлекательную женщину с приятным голосом.
«Женщин можно брать измором…» — подумал Ярослав. Теперь все условия для успешной работы в Тихвинском Богородичном Успенском монастыре были обеспечены. Можно было ехать на работу.