Глава 43 Открытые пути

   
 43 глава. Открытые пути

Ранним утром у здания Московской консерватории, дугообразный фасад которой обрамляет тенистый сквер, перед памятником Петру Ильичу Чайковскому появилась группа путешественников, заметно отличавшаяся внешним видом от редких прохожих. Это были: похожая на цыганку Судьба; Ангел с крыльями; Вихрь, чья шея была украшена алым пионерским галстуком, а курчавая чёрная шевелюра — такой же яркой пилоткой, что придавало ему вид иностранного гостя, случайно попавшего на торжественный пионерский сбор и получившего данные символы пионерской организации; рядом с ними находился Хронос, всё так же обутый в один башмак, а на другой ноге красовался приспущенный шерстяной носок с исчезающей в пространстве ниткой.
— Кажется, мы прибыли куда надо! — окинув взглядом памятник Петру Чайковскому, произнес Вихрь.
— Улица Герцена, дом тринадцать... — уточнил Ангел.
— Раньше это была Большая Никитская, — возразил Хронос, доставая носовой платок и шумно высмаркиваясь. — И как мне известно, опять ею станет. Что за манера — переименовывать улицы, города? Хочешь оказаться на Большой Никитской, а попадаешь на улицу Герцена! Попробуй разберись, что не ошибся — одна сплошная путаница!
Судьба тем временем уселась на гранитный пандус, окаймлявший постамент памятника, и раскрыла свою книгу.
Убрав платок в карман, Хронос обратил внимание на Вихря.
— Ты как-то нелепо замаскировался, — отметил он, оценивая его вид.
— Я всегда мечтал стать пионером. Пионер — для всех пример! — парировал Вихрь.
Вихрь и Хронос тоже уселись на гранитный пандус. Неожиданно раздался громкий телефонный звонок. Ангел достал из своей сумки дисковый телефонный аппарат красного цвета, шнур которого тянулся из сумки. Сняв трубку и приложив её к уху, он изумленно округлил глаза и, указывая пальцем в небо, прошептал:
— Сам!..
Все оживились и застыли, пытаясь уловить слова. Неподалёку от необычных граждан, над асфальтом бесшумно приподнялся канализационный люк, и из-под чугунной крышки показалась голова Рыжего Себа. Он приложил ладонь к уху и замер, прислушиваясь.
— Да! — согласился Ангел. — Мы понимаем, что Любовь выходит в мир и ей необходимо познакомиться с дальнейшими перспективами и возможностями! Мы постараемся обеспечить это наилучшим образом! И встречу с художником... Да, хорошо.
Разговор завершился, и Ангел положил трубку.
— Небесный Отец беспокоится, чтобы всё прошло как надо: и выход Любви в мир, и её встреча с художником, который в будущем станет известен под именем Небесный Рыцарь, и чтобы все мы, а особенно Судьба и Вихрь, постарались как следует, — сообщил он содержание разговора. Ангел посмотрел на Вихря. — Так что будь готов!
— Всегда готов! — бодро отрапортовал Вихрь, встав и вскинув руку в пионерском салюте. — Каковы наши перспективы? — обратился он к Судьбе.
— Всё должно пройти без особых осложнений! — ответила та, перелистывая книгу.
Рыжий себ опустил крышку люка и исчез под землёй.
— Ну, что ж, приступим к делу! — заявил Вихрь.
Он пошарил в карманах, достал пригоршню советских рублей и предложил:
— А не начать ли нам с посещения кафе? Я угощаю!
— Снова на дегустацию? — съехидничал Хронос и почесал шею у кадыка.
— Я думаю только о завтраке и чашечке кофе — ни рюмкой больше, ни рюмкой меньше! — конкретизировал свои желания Вихрь.
— В это время здесь не подносят, — уточнил Хронос.
— У нас всё должно получиться, — заявила Судьба, закрывая свою книгу.
Тем временем в подвале английского замка, освещённом мерцающими факелами, приоткрылась крышка люка. Из темноты показалась голова Рыжего себа. Пожилой мажордом в ливрее склонился над люком, стараясь лучше рассмотреть, кого это чёрт принёс?
— Что уставился? — прорычал появившийся себ, обращаясь к мажордому. — Доложи хозяйке, что я прибыл из Москвы. А мне приготовь горячую ванну и живей!
— Слушаюсь, — ответил старик, поклонился и поспешил исполнить поручение.
Перепачканный Рыжый себ откинул крышку люка, выбрался наружу и уселся на его краю, свесив худые ноги в тёмное жерло.
— Я всё-таки правильно свернул вправо...  А то бы сейчас под Парижем ползал, — пробормотал он себе под нос. Он достал коробочку с нюхательным табаком, взял щепотку и, втянув её носом, громко чихнул.
В гостиной комнате замка, напротив пылающего камина, за массивным круглым столом из красного дерева сидела Тьма, облачённая в чёрное атласное платье. Она раскладывала пасьянс. Чуть поодаль, вальяжно откинувшись в глубокое кожаное кресло, расположился Рок. Его кисть лежала на специальном, изящном столике для мани кюра, и Лысый себ аккуратно подпиливал ногти своему господину маленьким напильником. Рядом стоял приготовленный флакончик с лаком.
— Наконец-то мы напали на след Любви, и, оказывается, она сейчас в Москве, — прокомментировала последние известия Тьма.
— Выйти на её след было чрезвычайно трудно, — пояснил Рок. — Она не совершает преступлений, не бывает в злачных местах и не встречается с теми, кого мы держим на поводке. По этим же причинам нам сложно приблизиться к ней и за что-то зацепить.
— Мне доложили, что она вышла на поиски своего пути. Подсуньте ей пару соблазнительных стёжек-дорожек, — посоветовала Тьма. — Предложите ей славу, богатство... Может быть, она свернёт с пути любви.
— И не встретится с Небесным Рыцарем, — добавил Рок.
— Именно так, — подтвердила Тьма. — Если не можем сделать большего! — добавила она, повысив голос и бросив колоду карт на стол. — Кроме всего прочего, это и его приказ! — Дама повернула лицо к камину и указала на огонь, в языках которого проявился едва заметный мерцающий лик Анатаса.
Любаша решила поехать в какой-нибудь крупный город и пройти прослушивание. Прибыв в Омский аэропорт, она встала в конец очереди у кассы. Отец не одобрял её решение и денег на билет не дал. К счастью, бабушка Вера выслала необходимую сумму. Девушка, решившая попытать счастья, до последней минуты не знала, куда именно полетит. Бывают моменты, когда важные решения принимаются в последнюю секунду, сохраняя интригу и непредсказуемость, зависящую от множества мелочей. Уже подходя к кассе, Любаша окончательно решила лететь в Одессу. Этот причерноморский город манил её не только консерваторией, но и столь желанным морем, его ласковой природой, теплом, солнцем и романтикой. Что манило её больше — море или консерватория — она и сама не знала. Стараясь отыскать кошелёк в своей сумке, содержащей ворох всякой всячины, Любаша отвлеклась и не заметила подошедшего плотного, черняво-курчавого мужчину с пионерским галстуком на шее и пилоткой на голове. Он, пробурчав, что уже давно занял очередь, но отходил по необходимости, решительно встал перед Любашей. Мужчина сунул голову в окно кассирши и спросил, есть ли билеты до Одессы на ближайшие дни. Получив утвердительный ответ, он скупил их все, пояснив, что он тренер по вихревому кручению и ему нужно отправить команду на соревнование. Отстояв очередь, Любаша попросила билет до Одессы.
— Все билеты на Одессу проданы, — сообщила кассир. — Есть билеты только на Москву.   
Из-за колонны кассового зала показалась курчавая голова Вихря, наискосок прикрытая алой пилоткой. Его лицо было озабочено, а один глаз прищурен.
 — Дайте, пожалуйста, один билет до Москвы, — попросила Любаша.
Услышав это, лицо Вихря просияло и скрылось за колонной. Кассир выписала билет, Любаша расплатилась и вышла из кассового зала. Вернувшись в снятую ею комнату, девушка принялась собирать чемодан, складывая в него всё необходимое для поездки.
Катя и Фарида, узнав, что их подруга едет в Москву, на всякий случай передали ей телефон общей знакомой — Вали. Она уже закончила училище Шебалина и училась в Москве, в институте имени Гнесиных. Любаша видела Валю, когда та приезжала в Омск, но близко знакома с ней не была, в отличие от Кати и Фариды, которые поддерживали с ней регулярные отношения.
Самолёт приземлился в Москве поздно вечером, когда уставший за день город начинал затихать, плавно готовясь ко сну. В аэропорту Домодедово Любаша вместе с другими пассажирами спустилась по трапу и села в автобус, который довёз её до здания аэропорта. Получив багаж, девушка нашла такси и попросила водителя, оказавшегося пожилым армянином с крупным одутловатым лицом, отвезти её к зданию консерватории. Таксист повёз девушку по ночной Москве. Витрины магазинов, окна домов и всё вокруг освещали многочисленные фонари, создавая эффект бесконечной сияющей гирлянды.
Прибыв на улицу Герцена, такси остановилось напротив дома тринадцать. Расплатившись с водителем, Любаша вышла из машины. Взяв чемодан, она подошла к памятнику Петру Ильичу Чайковскому, который словно раскинул перед новой московской гостьей свои вдохновенные руки. Девушка обошла дугообразный портик с невысоким, ажурным чугунным ограждением, прошла через небольшой сквер за памятником с высокими чёрными стволами деревьев и оказалась у центральной части бело-жёлтого фасада консерватории. Запах Москвы завораживал и что-то напоминал. Вспомнились слова отца, сказанные когда-то с улыбкой: «Мы тебя в Москве зачали...» Любаша подняла голову и увидела надпись: «Большой зал». Она поставила чемодан на асфальт и присела на его край. «Что делать? Куда идти? Где дождаться утра?..» — думала девушка, понимая, что провести ночь на чемодане у закрытых дверей консерватории — не лучшая идея.
Рядом с Любашей появились Вихрь и Ангел.
— Только ко сну расположился, и опять на работу! — смачно зевнув, заметил Вихрь. — Нет, надо это, как сверхурочные оформить! — Он слегка толкнул Любашу в бок.
— Хватит сидеть на чемодане, — услышала она мягкий баритон Вихря. — Вставай и пойдём. Мы тебя сейчас где-нибудь пристроим.
«Может, и правда, найду какую-нибудь гостиницу?» — подумала Любаша. Она встала и, взяв чемодан, пошла по улице Герцена.
— Что плетёшься сзади? — повернувшись к Ангелу, укоризненно воскликнул Вихрь. — Не видишь, девушке тяжело? Возьми чемодан, помоги ей!
Ангел без вопросов взял у Любаши чемодан. Чемодан в руках Любаши вдруг стал невесомым. Она отпустила ручку, и он не упал, а завис в воздухе. Девушка изумлённо смотрела на это чудо, но, на всякий случай, снова взяла чемодан за ручку и пошла дальше.
Компания двигалась по улице. Любаша внимательно разглядывала вывески над дверями домов, пока не наткнулась на подходящую.
— Стучи, — приказал Вихрь.
Любаша постучала в массивную деревянную дверь с застеклёнными окошками.
— Здесь есть звоночек, — подсказал Ангел и нажал на кнопку сбоку.
Через минуту за дверью зажёгся свет. Вихрь и Ангел растворились в фасаде здания. Дверь приоткрылась, и Любаша увидела пожилую женщину, чья внешность не оставляла сомнений: перед ней стояла вахтёрша.
— Вы куда? — без тени раздражения спросила она.
— Я приехала в консерваторию, и мне негде переночевать, — сообщила ночная гостья.
— Но почему вы пришли сюда? Это же обычное учреждение, — удивилась женщина.
— Я думала, это гостиница, — с нотками безысходности пояснила Любаша.
— Ладно, заходи, переночуешь у меня, — согласилась сердобольная вахтёрша и впустила девушку.
Женщина повела Любашу по лестнице, затем по коридору, в небольшую боковую комнатку. Там стоял заправленный топчан с горящим ночником на столе, покрытом оргстеклом, под прозрачной поверхностью которого лежали различные бумажки с фамилиями людей и номерами телефонов. Взяв ключи с общего стенда, вахтёрша повела Любашу на второй этаж, в кабинет директора. Миновав стол для заседаний, она подвела девушку к ещё одной двери.
— Здесь — комната отдыха нашего директора, — сообщила вахтёрша.
В комнате находилась заправленная кровать, тумбочка, шкаф и небольшой столик. Рядом располагалась душевая с полотенцем на крючке и совмещённый санузел.
— Ничего не трогай и не двигай! Когда поспишь, заправь всё как было, — проинструктировала женщина. — Разбужу в шесть утра, и ты уйдешь!
Вахтёрша удалилась, а Любаша присела на край кровати. Через несколько минут женщина вернулась со стаканом чая и сладкой булочкой.
— Подкрепись на ночь, чтобы в пустом животе не урчало, — доброжелательно предложила она и, пожелав спокойной ночи, ушла.
Любаша выпила чай, умылась, легла в постель и уснула. В семь утра её разбудила встревоженная вахтёрша.
— Вставай скорее! Я сама проспала! В восемь приедет директор! — торопила она.
Любаша встала, умылась, быстро собралась, спустилась к вахте. Её снова ждал горячий чай. Через полчаса девушка покинула здание и направилась в консерваторию. Было ещё рано, и ей пришлось подождать, когда откроют это величественное и прославленное учебное заведение.
У входа в консерваторию Любашу встретил вахтёр – на этот раз мужчина. Узнав о цели её визита, он предложил оставить громоздкий чемодан у него на вахте, чтобы не таскать его по этажам, а взять с собой лишь документы. Девушка согласилась с этим предложением, и вахтёр взял её чемодан.
— Какой тяжёлый! — отметил мужчина и поставил его за своим столом.
— Там, в основном, ноты, — объяснила Любаша.
Приёмная комиссия начала работу в девять утра. Абитуриентка подала документы и сообщила, что нуждается в общежитии. Ей подсказали, как найти его и где в консерватории находится буфет. Он уже был открыт. Любаша решила перекусить, а затем, поскольку прослушивание начиналось через несколько часов, поискать класс с инструментом и хорошенько распеться.
Через полчаса, испытывая приятное блаженство от тёплого завтрака, Любаша бродила по коридорам в поисках свободного класса. Найдя незапертое помещение, она открыла дверь и увидела двух женщин. Одна, стройная, сидела за роялем – очевидно, концертмейстер. Вторая выглядела плотнее и солиднее, с вьющейся копной каштановых волос и заметной родинкой над уголком рта, стояла рядом. Они о чём-то беседовали. Любаша обратилась к ним:
— Здравствуйте! Скажите, пожалуйста, а прослушивание здесь проходит?
— Доброе утро! А вы приехали поступать? — уточнила полная женщина.
— Да, — подтвердила Любаша.
— Так это не к нам! — ответила сидящая за роялем женщина.
— А вы не знаете, где можно найти Ирину Архипову?
— А зачем вам Ирина Константиновна? — строго спросила стоявшая у рояля женщина.
— Я хочу у неё учиться. Мне очень нравится, как она поёт, особенно с Владиславом Пьявко, — бесхитростно пояснила Любаша.
— Давайте прослушаем эту девочку, — предложила полная женщина, обращаясь к коллеге с улыбкой. — Заходите.
— Вы можете прослушивать? — уточнила Любаша.
— Конечно, — подтвердила концертмейстер.
Девушка вошла в класс, украшенный портретами композиторов. Подойдя к инструменту, она попросила:
 — Мне бы распеться...
— Распевайтесь, — разрешила концертмейстер, уступая место за роялем.
Любаша начала распевку, плавно переходя от двух нот к охвату трёх октав — от соль малой до соль третьей.
— Я готова, — сообщила она, закончив.
— Что вы нам споёте? — спросила полная женщина.
— Романс Алябьева, «Соловей».
Женщина с каштановыми волосами с интересом взглянула на Любашу.
— Прошу, — предложила она.
Девушка положила перед концертмейстером ноты и блестяще исполнила известное произведение.
— Откуда вы приехали? — поинтересовалась солидная женщина.
— Я из Сибири, из Омской области, училась в музыкальном училище имени Шебалина на фортепианном отделении, но очень хочу петь, — ответила Любаша.
— Шебалин… Когда-то он был директором нашей консерватории. Что ж, у вас в голосе три октавы, — констатировала та же женщина. — Это немало. И то, что вы спели, звучит весьма неплохо. А какие певцы вам нравятся?
— Мария Каллас, Джоан Сазерленд — это любимые певицы, — ответила Любаша.
— А кто вам нравится в нашей стране? — полюбопытствовала концертмейстер.
— Евгений Нестеренко. Я прочитала его книгу: «Размышления о профессии», написанную для обучающихся пению.
— Евгений Евгеньевич — профессор нашей консерватории, — улыбаясь, пояснила полная женщина. — А какие певицы? — поинтересовалась она.
— Мне очень понравилась «Кармен» в исполнении Ирины Архиповой, — ответила Любаша.
Женщины переглянулись, и в их взглядах проглядывало лёгкое недоумение.
— А где вы видели это исполнение? — продолжала допытываться та же женщина.
— Я, к сожалению, саму певицу не видела, только слушала её на пластинке, — пояснила Любаша. — Было бы здорово увидеть её по-настоящему, вживую!
Женщины снова переглянулись, но уже с заметными улыбками.
— Мне нравится ваша целеустремлённость, — отметила солидная женщина. — Вы хотите сходить в театр?
— Конечно, очень хочу, — с готовностью ответила Любаша.
  Полная женщина сообщила, что сегодня состоится музыкальный спектакль «Синяя птица», и она приглашает Любашу сходить на него. Женщина написала адрес, где девушка должна встретиться с другими студентами для совместного похода в театр, и передала его Любаше.
— Мне нужно спешить, — забеспокоилась она, — ещё нужно заселиться в общежитие.
— Как вас зовут и где вы остановились? — поинтересовалась полная женщина.
— Меня зовут Любовь. Я здесь и остановилась. В общежитие заселяют только после прослушивания, — объяснила девушка, собирая ноты. — Большое вам спасибо. До свидания! — попрощалась она и вышла из класса.
Концертмейстер выбежала в коридор вслед за Любашей и остановила её:
— Подождите! Какая вы торопыга! Считайте, что вы уже прослушались. Мы внесём вас в списки на первый тур.
— А у кого я прослушивалась? — наивно спросила Любаша.
— У профессора Московской консерватории Ирины Константиновны Архиповой.
— Боже мой... Я даже не знала, что это она, — тихо прошептала девушка, поджав губу.
— Ничего, не переживайте. Готовьтесь к поступлению, заселяйтесь в общежитие. Там есть хорошие инструменты, как в комнатах, так и в цокольном этаже.
Любаша получила направление в канцелярии и заселилась в комнату, где раньше жили скрипачки. В общежитии был телефон, и она набрала номер Вали.
— Привет! Я звоню от Фариды и Кати, — сообщила девушка, когда Валя подняла трубку.
Узнав, в чём дело, Валя пригласила Любашу к себе, в институт. Любаша достала из чемодана ноты романсов и арий и отправилась в Гнесинский институт.
— Ты собираешься поступать в консерваторию? — спросила Валя, когда они встретились и Любаша рассказала о своих планах. — А почему бы не попробовать поступить одновременно и туда, и в «Гнесинку»?
— Я уже подала документы в консерваторию и прошла прослушивание у самой Ирины Константиновны Архиповой! — сияя, сообщила Любаша.
— Обалдеть! Тебе невероятно повезло! Можешь и у нас в институте прослушаться, здесь тоже есть вокальное отделение.
— Хорошо. Подожди меня минутку, я мигом, — согласилась Любаша и помчалась искать вокальный класс.
Вскоре она уже исполняла на прослушивании знаменитое «Болеро Елены». Её артистизм покорил преподавателя. Перед Любашей сидела стройная, яркая женщина с большими тёмными глазами и роскошной причёской чёрных волос — это была легендарная оперная певица Зара Александровна Долуханова. Успех в двух вузах был обеспечен! Любаша, словно на крыльях, спустилась по лестнице института к ожидавшей её Вале.
— Пойдём в столовку, я ужасно голодная! А ты молодец: «Наш пострел везде поспел!» — засмеялась Валя, похлопав Любашу по плечу.
Уплетая наваристый московский борщ, Любаша рассказала, что пишет стихи и музыку. Валя, со своей стороны, сообщила, что знает одного писателя — Варлена Львовича Стронгина. Она пояснила, что её знакомая хотела показать свои первые пробы пера этому автору. Ей удалось раздобыть его домашний телефон, но писатель отказался от встречи. Впрочем, как выяснилось позже, он не желал общаться со многими, кто пытался его найти, но телефон с тех пор сохранился. Валя, искренне желая помочь своей жизнерадостной землячке, дала ей номер писателя. Любаша внесла его в свою записную книжку. Взглянув на часы, она поняла, что пора спешить на встречу со студентами консерватории, чтобы вместе отправиться на спектакль «Синяя птица». Попрощавшись с Валей, начинающая певица направилась к месту сбора.
Девушка приехала по нужному адресу и позвонила в дверь квартиры. Дверь открыла пожилая, невысокая женщина среднего телосложения, с редкими волосами.
— Вам кого? — спросила хозяйка.
— Мне ваш адрес дали в консерватории, когда я была на прослушивании, — пояснила Любаша. — Сказали, что можно будет пойти на спектакль.
— Вы студентка? — предположила хозяйка и впустила Любашу. — Откуда приехали? — поинтересовалась она, когда девушка сняла обувь и вошла в комнату.
— Я из Омской области, поступаю на вокальное отделение.
— Это вы — та девочка из Сибири, которая прослушивалась у Ирины Константиновны? — догадалась хозяйка, дав понять, что была предупреждена о её визите.
— Я сначала и не знала, у кого именно прослушивалась, — с некоторым смущением пояснила девушка.
— Вы были у знаменитой оперной певицы, — сообщила хозяйка.
— Да, мне пояснила концертмейстер, — растерянно произнесла Любаша.
— Вот, наивная простота, — улыбнулась хозяйка.
— Я никогда не видела её вживую, только слышала на пластинках.
Хозяйка предложила Любаше присесть на диван. Когда девушка устроилась в уютном кресле, женщина спросила, чем ещё она занимается. Любаша призналась, что пишет музыку и стихи.
— Стихи? — удивилась хозяйка квартиры. — Мой первый муж был писатель и поэт Николай  Доризо. Вы читали его произведения?
Любаше стало немного неловко, но она честно ответила, что нет. Хозяйка квартиры тем временем взяла парик и надела его.
— А помните песню? — И пожилая женщина запела: «Огней так много золотых на улицах Саратова, парней так много холостых, а я люблю женатого...»
— Конечно, слышала, — радостно откликнулась Любаша.
— Это его стихи. Так вы не знаете, кто я? — поинтересовалась хозяйка.
— Нет, — смутилась девушка.
— И слава Богу! Появился хотя бы один нормальный человек, с которым можно поговорить, — произнесла женщина, превращая незнание гостьи в её достоинство. — Прочтите свои стихи, — попросила она.
Любаша, немного подумав, начала декламировать:
«Любоваться хочу, любоваться! Быстрой речкой и шумом лесов,
Синевою родной умываться васильковых, росистых лугов.
Сердце близко к Земле моей милой, близко к небу, знакомым, друзьям
И к берёзам с листвою игривой, и к певучим российским церквям!
И душа моя — это Россия, где в траву окунувшись до плеч,
Я смотрю на просторы родные и волшебную чувствую речь!..»
— У вас неплохо получается. Пишите больше. А для вдохновения нужна любовь, — улыбнулась хозяйка.
В дверь позвонили. Пожилая женщина пошла открывать, и в квартиру вошли две модно одетые девушки. «Студентки», — догадалась Любаша. Хозяйка квартиры удалилась в другую комнату, чтобы поговорить по телефону. Пришедшие девушки подошли к Любаше и поинтересовались:
— А ты кто?
Любаша рассказала, что приехала поступать в консерваторию и её сюда пригласили.
— Правда, я не знаю, кто хозяйка этой квартиры, — призналась она.
— Ну, ты и деревня! Это же Гелена Марцелиевна Великанова, известная эстрадная певица, преподаватель Института имени Гнесиных! — просветили студентки. Видя, что Любаша всё ещё остаётся в недоумении, они уточнили:
— Песню «Ландыши» слышала? — и одна из студенток тихо запела: «Ландыши, ландыши, белого мая привет, ландыши, ландыши — белый букет!..»
Любаша кивнула.
— Это она пела! Смотри, много не болтай, — предупредила одна из студенток, обращаясь к опешившей Любаше.
Собравшаяся Гелена Великанова вышла к ожидавшим её девушкам и сообщила, что пора идти. Вся компания вышла на улицу, где их ждала белая «Волга». Все сели в машину и поехали в театр.
Здание театра поражало своей необычной архитектурой: огромные, возвышающиеся цилиндры сочетались с прямоугольными формами, облицованными белым известняком. Множество скульптурных композиций украшали как подходы к театру, так и порталы фасада. Верх здания венчала взлетающая в небо огромная птица. Внутренний интерьер оказался ещё более роскошным, демонстрируя богатство использованных искусств: настенные росписи, ажурные скульптурные композиции, флористика...
Восемнадцатилетняя Любаша с широко распахнутыми глазами смотрела во все стороны, восхищаясь внутренним убранством, красотой и необыкновенной душевной атмосферой театра.
— Вы идите в зрительный зал, — обратилась Гелена Марцелиевна к студенткам. — А Любаша пойдёт со мной.
Гелена Великанова с Любашей направилась за кулисы. По пути известная певица сообщила:
— Я познакомлю тебя с великой женщиной, создавшей этот прекрасный театр, с режиссёром, профессором ГИТИСа Натальей Ильиничной Сац.
Войдя в кабинет руководителя театра, стены которого украшали картины, Гелена Великанова представила Любашу:
— Эта девочка из Сибири, приехала поступать. Ирина Константиновна её уже прослушала. Я оставлю вас на некоторое время, мне нужно поговорить с костюмером, — пояснила Гелена Великанова и вышла из кабинета.
Наталья Ильинична Сац, заметно пожилая женщина, но с сияющими карими глазами, пригласила Любашу присесть.
— Здравствуй! Что скажешь? Любишь петь? — спросила она, обращаясь к немного растерявшейся девушке.
— Здравствуйте. Очень люблю. И театр люблю, и мастерство актёра... Хочу в опере петь, — ответила Любаша.
— Театр, девочка, — это не только опера. Есть ещё драматический театр, есть кино, — отметила режиссёр. — Можешь что-нибудь прочитать? — попросила она.
Девушка встала и залихватски разыграла сценку с царём, прочитав отрывок из сказки «Конёк Горбунок», исполненный ранее в музыкальном училище.
— А не хочешь ли попробовать поступить в ГИТИС? — смеясь от увиденного и услышанного, спросила Наталья Сац. Яркая и естественная игра Любаши ей очень понравилась.
— А что это такое ГИТИС? — не поняла Любаша.
— Это институт, где учатся на артистов театра и кино, — пояснила хозяйка кабинета. — Я могу тебя показать и порекомендовать, если захочешь.
— Я очень люблю театр, но петь люблю больше, — призналась Любаша.
Наталья Сац была удивлена. Она предлагала девушке открытую дорогу с её поручительством — о чём мечтали бы сотни молодых людей, стремящихся на артистический путь. А эта наивная, неопытная девочка из провинции отказывается! Это удивляло и вызывало уважение у мастера.
— Но ты всё же знай о такой возможности, — предложила режиссёр.
Любаша сообщила, что уже прослушалась в два других институтах. Наталия Сац поднялась и прошлась по кабинету.
— Запомни мои слова, — со значением посмотрев в глаза Любаши, произнесла она, — ты обязательно выйдешь на дорогу театра и кино!
— Почему? — удивилась Любаша.
— Потому что природа возьмёт своё!
В кабинет вошла Гелена Великанова и сообщила, что спектакль начинается. Наталья Ильинична Сац попросила Любашу выйти и подождать за дверью. Оказавшись наедине с Геленой Великановой, она  прошептала:
— Я не думала, что ещё есть такие непосредственные, чистые душой люди! Представляешь, я предложила ей помощь при поступлении в наш институт, а она говорит: я петь люблю!..
— Мне тоже понравилась эта девочка. Она почитала мне свои стихи, очень хорошие, — поддержала знаменитого режиссёра Гелена Великанова.
— Если не сейчас, то в будущем она добьётся очень и очень многого. Я уверена в этом! — произнесла Наталья Сац.
Мастера вышли из кабинета и вместе с ожидавшей их Любашей направились в ложу. Спектакль захватывал красками, блестящей игрой артистов, бурными аплодисментами и морем цветов в финале.
После окончания спектакля Наталья Сац прощаясь с Любашей, напутствовала её:
— Желаю тебе в твоём жизненном пути счастья и любви! Делай так, как ты хочешь, по своему усмотрению и желанию, а главное — по сердцу!