Глава 37

В тот августовский вечер Сенька выложился на нет перед Люсей. Мужская солидарность – великая сила! Защищая достоинство и честь друга, Сенька сыпал доводами, неопровержимыми фактами из жизни, выдавал заумные афоризмы, даже по теме травил анекдоты – и сердце женщины оттаяло. Теперь она уже по-другому посмотрела на Вадима. «Ну что я в самом деле?.. Сидит весь бледный, молчит, переживает. Ну и что, что заходил к ней? Мало ли… Первая любовь, из сердца просто так не вытравишь. Да и одетый был, и открыли быстро. Может, прошлые отношения с нынешними выясняли, а я дура! Завидуют, что хорошо живём, вот и наплели, а я поверила». – Она слегка улыбнулась, примирительно посмотрела на Вадима и пожалела его за то, как Сенька ругает мужа. «Не ругай его, Сеня. Мне, конечно же, больно и обидно, но я постараюсь забыть, правда постараюсь!»

Люся простила, но окалина ревности глубоко вонзилась в сердце и нет-нет да давала о себе знать. Люся теперь стала замкнутой и сдержаннее, а иногда с недоверием относилась к его словам, сокрушённо думая: «Опять врёт». А Вадим не врал. Он действительно отошёл от Вики и лишь спустя месяц единственный раз позвонил ей. Он не желал объяснений, он просто хотел сказать, что не вернётся к ней, а услышал то, чего никак не ожидал.

Голова не кружилась, несмотря на приличное количество выпитого спиртного, а трещала – разламываясь на мелкие кусочки. Спасительного опьянения не приходило. Зато тупые мысли долбились в голове.

Вика машинально прошла на кухню и с досадой выпила ещё одну рюмку коньяка, зная точно, что она ей не поможет. Прошёл месяц, как ушёл Вадим с дочкой на руках. Вика закурила, только теперь понимая и упрекая себя в нежелании замечать очевидного.

Она многое передумала за этот месяц и сейчас, глубоко затянувшись сигаретным дымом, удручённо мысленно сказала: «Всё, хватит! Вот сейчас залезу под одеяло и буду думать только о хорошем». Вика действительно легла, но хорошие мысли не приходили, а какие-то кошмарные видения запутались в волосах, пугая своей нереальностью.

Она долго мучилась и наконец, уставшая, тяжело заснула. А проснулась от настойчивого звонка телефона. Сейчас это мог звонить только Сенька – её неустанная тень. И Вика с радостью сняла трубку, но услыхала голос Вадима.

— Не надо! – остановила она его. – Не надо. Хоть раз в жизни ты выслушай меня, не перебивая. Потому что если я сейчас не выскажусь, будет ещё хуже и тебе, и мне. Я, Вадим, устала тебя ждать все эти годы! Они из трёх лет превратились в кошмарную бесконечность. Мне очень хочется быть любимой тобой всегда, но не любовницей, а женой. Я знаю, что ты просто устал от всех этих бесконечных обязанностей, тебя устраивает твоя свобода со мной, твоя независимость, но я так больше не могу! Я очень хочу семью – детей, много детей! Мне 24 года – это же так просто! Всё то, что для меня цель, смысл жизни, для тебя – тягостные будни, и ты не желаешь повторения. А я все эти годы ждала и любила тебя, что ничего не замечала вокруг, не обращала внимание на царящую действительность, желая осуществить свою девичью мечту – быть твоей женой. Теперь я понимаю: для тебя я была одной из многих, а ты для меня был единственным. Ты усмехнёшься и скажешь – а замужество и прочее… Это, мой милый, не в счёт, я любила тебя. Конечно, кроме мамы виновата и я, но и твоя вина здесь есть, даже может быть в большей степени, чем моя. И я подумала, что наши возникшие новые отношения – не очередной роман любовников, а большое настоящее счастье, которое мы оба заслужили, ведь мы его так долго ждали…

Вика чувствовала, что вот-вот сейчас разрыдается, и, не желая, чтобы он услышал её слёзы, заспешила свернуть разговор:

— Больше не могу я так и не хочу. Живи с семьёй, а я устала! – И Вика положила трубку, отключив телефон. С грустью подумала: «Вот и всё! Наша любовь сгорела в пустынных песках Гоби». И рухнула на кровать, заливаясь слезами.

А время шло, убегали дни, уводя недели, а за ними быстро проплыли месяцы. Со слов Сеньки Вика знала, что у Вадима всё хорошо сложилось с женой Люсей: он в разъездах, она дома с дочерью. Вика успокоилась, что хорошо всё так обошлось, и слава богу! И теперь сама, как молодая женщина, занялась собой, изредка встречаясь с Сенькой, продолжая по инерции держать его на расстоянии.

А события разворачивались как бы сами по себе, не затрагивая участников, но это только так казалось со стороны. Все они вместе и по отдельности, не желая этого, продолжали участвовать в незаметно надвигающихся событиях.


Прошло два месяца. За неделю до Нового года Люся обратилась к Вадиму с просьбой:
— Я хочу с Леночкой съездить к маме.

Вадим пришёл с работы и, умывшись, как обычно, присел за стол ужинать. Его общения с Люсей были какими-то постными, сухими – правда без скандала, но с каждым разом в обоюдном общении оба чувствовали, что неудержимо отдаляются друг от друга. И только дочь – а это так и было – сдерживала их молчаливую борьбу чувств.

— Поедем вместе, – ответил Вадим, принимаясь за еду, поданную бабушкой.
— Когда?
— Летом, на будущий год.
— Это долго, а я давно не видел родителей, да и они не видели внучку, только на фотокарточках.
— Не придумывай. Зима, в поездах может быть холодно, в Сибирь едешь, не на юга.
— Отправь нас самолётом.
— Люся, что за блажь? Какая необходимость сейчас? Летом поедем: тепло, красотища зелёная, горы, Леночке понравится!
— Тебе трудно? Оденемся теплее и поедем.
— Ага, пешком! – раздражаясь, ответил Вадим. – Никуда ты не поедешь!

Впервые за эти месяцы вроде бы мирного существования начинала разгораться ссора. Молчали-молчали и вот накипело.

— Нет, поеду! – твёрдо, с вызовом ответила Люся.

Вадим тяжело посмотрел на неё, приглушённо сказал:
— Сама, без дочери.
— Нет, с ней!
— Не зарывайся… – Вадим не желал ссоры, но не знал, как остановить раздражённую прихоть жены.

— Я тебе что, вещь? – становясь в позу и впервые повысив голос, спросила Люся. – Какое ты имеешь право запрещать мне?! Ты кто?

Вадим криво усмехнулся, отодвинул еду и твёрдо сказал:
— На том простом основании, что я – мужчина и твой муж.
— А я – женщина!

Но Вадим уже не слушал Люсю, продолжая уверенно говорить:
— И решать буду на правах главы семьи. Поедем вместе на будущий год летом, когда мне дадут отпуск.
— Это что за права такие?! – возмущённо выкрикнула Люся. – В советских законах таких прав нет!
— Перестань! – Вадим раздражённо стукнул ладонью по столу. – Эти права из седых веков, и не нам их нарушать.
— Плевала я на твои законы! – нервно расхохоталась Люся. – Ты не глава семьи, ты квартирант! Что смотришь? Езжай к ней и командуй, она исполнит! – И Люся опять истерично расхохоталась.

Вадим медленно поднялся. Бабушка даже не успела приблизиться, как он коротким, почти незаметным ударом ударил Люсю по лицу, зло выпалил:
— Замолчи! Психопатка.

Бабушка вздрогнула от короткой, но сильной пощёчины, сжалась, как бы ожидая следующего удара. Невероятно заныло сердце, предчувствуя беду.

Люся выскочила из кухни, вбежала в комнату к дочери. Лицо горело, обидные слёзы брызнули из глаз. Она уткнулась в подушку, заглушая свои рыдания, чтобы не разбудить Леночку. Он впервые поднял на неё руку – за что?

А Вадим сидел на кухне, жадно затягивался сигаретным дымом. Бабушка сокрушённо покачала головой и, не сказав ни слова, удалилась в зал. Вадим понимал, что совершил едва ли поправимую ошибку, и надо бы извиниться, пойти на примирение, потому как женщина не права до тех пор, пока не заплачет, а она плачет…

— Да пошлите вы все к чёрту! – зло произнёс Вадим и, быстро одевшись, вышел.

Люся услыхала, как хлопнула входная дверь, оторвалась от подушки с покрасневшими от слёз глазами, посмотрела в окно. Вадим, пригнув голову, быстро удалялся. «К ней он ушёл, к ней!» – с содроганием подумала она и жалобно заскулила.


На звонок Вика открыла дверь, и её сердце вспыхнуло острой болью – на пороге стоял Вадим.
— У тебя выпить есть? – спросил он.
— Ты зачем пришёл? – вместо ответа спросила Вика. – Мы, кажется, с тобой объяснились…
— Я с тобой не объяснялся, – ответил Вадим и снова спросил: – У тебя выпить есть?

Вика отступила на шаг.
— Зайди, – сказала она и прошла на кухню.

Вадим разделся, прошёл следом. Вика наполняла рюмку коньяком.
— Нет, – сказал Вадим. – Мне водки и полный стакан.
— ?.. – Она молчаливо, в удивлении смотрела на него с бутылкой в руке.
— Чего молчишь? Есть или нет?
— Есть.
— Ну так наливай!

Вика отставила коньяк, из гостиного бара извлекла графин с водкой, поставила на стол, рядом – гранёный стакан. В молчаливом недоумении смотрела на Вадима, как тот сосредоточенно наполнял стакан. Вадим пил не быстро и не медленно, а как воду, и, не говоря ни слова, поднял Вику на руки.

— Ты что?! Отпусти сейчас же!

Он вошёл с ней в спальню и грубо бросил её поперёк кровати, с треском разорвал халат.
— Вадим?! – вскрикнула Вика, прикрывая руками колыхнувшуюся грудь.

Он тяжело навалился на неё и молча насиловал – жадно, с бесстыдным упоением, называя её прелести могучими русскими словами… У Вики кружилась голова, ощущая сладкую боль от его бесстыжих слов.

— Извращенец… – между стонами шептала она. – Ох! Как ты ругаешься… Ужас!.. Ах! Кошмар!..
— Тебе неприятно? – сдерживая дыхание, спрашивал он.
— Ох! Это что-то, Вадик!.. Какая похабщина! Это неприлично!..
— Зато заводит прилично! – выдыхая, отвечал Вадим, делая ей приятно…
— Да-а!!! Говори! Говори! Как пьяняще хорошо!.. Ой! Не могу-у!!!

В этом поединке и в словах сладкого мата Вика извивалась всем корпусом от наслаждения, в восторге стуча кулачком по мягкой постели – не имея уже ни сил, ни слов от восхищения его страстной силой. Это уже не была боль досады изнасилования, а обворожительное, сладкое истязание тел и мест там, где бывает хорошо…

Наконец, после продолжительного всплеска любви, Вика удовлетворённо прошептала:
— Сумасшедший! Я насчитала чёртову дюжину – тринадцать раз! Силён!
— Это не во мне сила, а в тебе! Мы же ленивые существа, а женщина нас заводит! Так говорит история. Но я ещё тебя хочу…
— А разве я отказываю… – И счастливо прижалась к нему.

Уже под утро, проснувшись, Вадим стал собираться.
— Ты куда?.. – сонно произнесла Вика. – Ещё рано.
— Пойду я.
— Домой?
— Да, домой.
— Может, поделишься, что у тебя стряслось? Легче будет.

Вадим тяжело вздохнул, удручающе ответил:
— Знаешь… Я вчера ударил жену.

— Зачем? – Вика поднялась на локте. Её красивая грудь с абрикосовым соском ярко мелькнула из-под съехавшего одеяла. Она стыдливо прикрылась и посмотрела на Вадима.
— Отвернись! – сказала она. – Мне одеться надо.
— Одевайся.
— Отвернись, я стесняюсь…
— Вчера не стеснялась, а сегодня с чего вдруг?
— То было вчера, а это сегодня. Отвернись!

Вадим отвернулся. Вика быстро оделась, присела рядом, спросила, потрепав ласково его кудри:
— Как так получилось? Опять из-за меня?
— Нет, ты здесь ни при чём. В Барнаул собралась, я против.
— Всё равно, извинись, чтоб я не была крайним камнем. А то больше не пущу, мне надоело ждать и догонять.
— Послушай, хоть ты не начинай! И ещё на будущее: женщины теперь меня никогда не бросят – бросать их буду я. Так что твой телефонный лепет месяц назад меня не достиг. И я буду приходить к тебе всегда, и ты будешь меня встречать открыто, как вчера.
— Не буду! Даже не мечтай.

Вадим усмехнулся, резко обнял её и впился в её приоткрытые губы в согласном поцелуе.