Тридцать лет

Тридцать лет

День выдался не мёд.
Долго, мучительно долго обсуждал с мамой моей дочери вопрос: как и где они отдохнут в Европе через десять дней. Все мои варианты отметались напрочь.
Я положил трубку. Я устал. Женщины в плане отдыха — это как дым над водою. Никогда не знают, чего хотят. Но обязательно - чтобы без дыма.
Почти в полночь. В полночь я отрубаю все звонки и напоминалки в телефоне. Я хочу спать. Сон — мой лучший друг. Я не променяю его ни на кого.
Два часа с четвертью. Долгий, дикий, не умолкающий звонок в дверь. Мне казалось, я сто лет назад открутил этот проводок. Навсегда, чтобы больше не слышать этот дзиннннььь из прошлого.
И мгновенное чувство: вот, пришли. За мною. Будут сейчас ломать, выбивать дверь. А я без трусов. В ночном колпаке и платье. И старый наградной револьвер отца давно разобран и выброшен в реку.
Быть - не перебить.
Открываю засовы. Пинаю дверь. В общем коридоре загорается лампа.
- Это... Это... Это я. Эдик, ты помнишь? Я тебе косарь должен. Так это, я тут. Недавно откинулся. И к тебе, сразу. Принес.
Мы пили чай в прокуренной кухне. Мой одноклассник, мой друг детства, сидел в уголке. Мне казалось, его сморщенное, как печеное яблоко, лицо напрочь лишилось эмоций. Он что-то мямлил - типа, извини, столько времени прошло, оно же так быстро идет... И феня, феня через слово.
Я смотрел на него и не узнавал. Тот Эдик, с которым мы когда-то делили одну парту, остался там, тридцать лет назад.
Какой косарь?
Какой друг?
В старых кружках дымилось темное варево: в моей - крепкий чай, в его - густой, черный чефир.
Пы.Сы.
«Все, что у меня есть»,- сказал он и выложил на стол шестьдесят долларов.