Отвечайте...

   «Ну почему я такая трусливая курица, даже вниз посмотреть боюсь? – говорила себе Ольга Тишкина, стоя в прекрасный весенний день у стеклянной стены рабочего кабинета на 24 этаже Делового Центра МоскваСити, - всю жизнь чего-то боюсь… Поэтому, наверно, и живу не свою жизнь…, ну признайся: и образование, и профессия, и отдельная квартира в Москве, и эти дорогущие, офисные костюмы на мне – всё это достижения родителей, их образ мыслей, их образ жизни. Это они, а не ты, в 90-е приехали в Москву из «Запендрюпинска без запасных, - как любит говорить папа, - трусов» и за двадцать лет добились всего: папа возит и продаёт пшеницу вагонами, мама уже имеет несколько  бутиков. Но я-то другая…, пишу стихи, люблю животных…Наверное, и нюня такая, потому что выросла в одиночестве, потому что всегда была хорошей, послушной девочкой. Родители были всегда заняты, а я – всегда с книжкой… У родителей давно своя жизнь, без меня: у мамы модная светская тусовка, у папы -  сауна, охота и ещё одна нелегальная семья с маленьким мальчиком в Подольске. Все счастливы! И ты, Оля, скоро тоже будешь так жить: ещё год-два и выдаст тебя предприимчивая мама за топ-менеджера…, как пить дать выдаст такую бесхарактерную рохлю…»
   Оля всё-таки, чуть зажмурившись, попробовала посмотреть вниз, именно в эту секунду прямо перед ней на расстоянии ладошки от носа показалось человеческое лицо с  синими, как небо, глазами. Оля ничего не видела кроме этих пронзительных глаз: ни оранжевую каску, ни канаты с карабинами, ни клиринговое оборудование в руках человека. Она испугалась, отшатнулась от окна, спиной опрокинула рабочее кресло, нагнулась его поднять и вдруг, совершенно бессознательно, осталась под столом, спрятавшись под столешницу как ребёнок…Так она просидела минут десять, пока немного пришла в себя. Выглянула из-за стола: в окне было только голубое небо…Может показалось?
   Ещё через десять минут дверь кабинета открылась: вошёл человек в спецснаряжении и два охранника.
   -«Девушка, с Вами всё хорошо? Вот этот альпинист говорит, что видел через окно, что Вас взяли в заложники и удерживают силой на полу… это так?» - охранник уже улыбался и прятал оружие…
   -«Со мной всё нормально, спасибо! - выдавила фальцетом Оля, потом совершенно неправдоподобно добавила: - Я искала под столом карандаш…».
   Так они познакомились. Саша был удивительным: турист, альпинист, десантник; сильный, добрый, весёлый. Он и жил по-другому: восхождения на Эльбрус, восстановление храмов Севера, сплавы по горным рекам, благотворительные и экологические проекты; работал периодами, только чтобы заработать, платили в Москве хорошо, - и снова уехать.
   Простая, правильная, полезная жизнь вдруг открылась Оле в новом общении, ведь именно так она представляла своё будущее – творить добро… Через месяц Саша уже уезжал под Архангельск поднимать купола на разрушенном храме, Оля уехала с ним волонтёром.
  Решение кардинально изменить жизнь пришло само-собой: Оля жаждала оторваться подальше от маминых установок, Саша был вольный казак. Так и сделали. Оля легко попала в госпрограмму «Сельский учитель», взяла распределение на Алтай, получила подъёмные и жильё, Саша устроился в МЧС.
   Село, куда попали наши москвичи, лежало между знаменитым каторжным Чуйским трактом и ослепительно-бирюзовой рекой Катунь, имело всего одну улицу, один магазин, маленькую почту и в этой же избе раз в неделю - кино. Здесь люди жили ещё в СССР: кормились с земли, держали скот, ловили рыбу, собирали грибы. Простые, доброжелательные люди; неизбалованные ИНЕТом, весёлые и здоровые дети - только с ними Оля впервые почувствовала себя значимой и востребованной. Все радовались их приезду: в маленькую, чистую избёнку для московской учительницы сразу принесли подушки, стулья, консервацию, сушёную рыбу и даже щенка. Началась жизнь без синтетической цивилизации, супермаркетов, аптек…Но главный козырь, удивляющий и восхищающий каждый день, – здешняя природа! Оля не могла насмотреться вокруг, куда ни бросишь взгляд – везде непостижимая, необъятная, захватывающая, голубая и зелёная, вечная, божественная красота….
   Так они прожили зиму. С Сашей трудности преодолевались легко и весело. В школе было интересно: Оля вулканировала идеями, открыла литературный кружок, проводила КВНы и праздники.  Она купалась в любви и признании, которой так не хватало в Москве. Вот она – Гармония! Может это и есть счастье?
   Весной, отметив первый совместный юбилей встречи на 24 этаже, сожгли в печке пакет с противозачаточными таблетками и, ненавистные Сашей, стринги. В августе решили расписаться. Оля радовалась быстрым и удивительным переменам в жизни: - «Господи, Благодарю! Наконец-то Тишкина превратится в Удалову! Поменяю фамилию, значит поменяю -  судьбу. Ура! Чего ещё желать?, о чём молиться? Разве чтоб Саша почаще был дома? Но это невозможно: у него летом снова горы, купола, байдарки; я всё понимаю, я буду хорошей женой. Как много приятных забот…Какая замечательная жизнь впереди…»
   К окончанию учебного года Оля была уже беременна. Женская консультация находилась не близко, в Горно-Алтайске, поэтому решили, что все накопившиеся московские дела и  медицинские заодно,  Оля пройдёт в Москве; кстати, навестит родителей, с которыми – напряжёнка.
   Саша уехал тушить лесные пожары, звонил редко, был в недоступе.
   Москва ослепила комфортом и роскошью. Живут же люди…Обследование в женской консультации показало отличное состояние здоровья, даже гемоглобин выше, чем год назад, а питалась точно не авокадо…
   Мама, конечно, в своём репертуаре: -«Ты выглядишь как неухоженная, загнанная лошадь. Ну что – с милым рай в шалаше?  Хлебнула счастья? Каскадёр твой так и проживёт жизнь: ни кола, ни двора; ему ведь ничего не нужно, он и в палатке счастлив, ему в детдоме не рассказывали про семью, про обязанности мужа… А как в этой антисанитарии ребёнка рожать? Мой внук, кстати, имеет право…В общем так: остаёшься до родов на сохранении по месту жительства, а там видно будет. Тебе и делать ничего не надо, я сама возьму нужные справки и всё улажу со школой…И свадьба никакая не нужна, ты как одиночка получишь в Москве хорошее пособие…»
   Какой кайф просто лежать в тёплой ванне и не волноваться о нетопленной печке, непроверенных тетрадках, пустом холодильнике. – «Может мама в чём-то и права? – рассуждала Оля сама с собой, - Ведь действительно: всё на мне, Саша всегда в разъездах, денег ценить не умеет, все его летние экспедиции за свой счёт. Конечно с ним надёжно, просто, легко; он - аскет, ему везде хорошо. Так живет народ в глубинке. И я прожила целый год и не ныла…А вот сейчас вижу, что я – москвичка. В столицу Саша, конечно, не поедет…, он скорее добровольцем уйдёт на СВО, а в Москве могли бы неплохо устроиться… Может действительно попробовать, как советует мама, промотивировать ребёнком? Нет, не шантажировать, а уговорить…Нужно подумать…Я под вывеской угрозы выкидыша могу и свадьбу отменить…пока…на какое-то время… Школу мама уладит, а вот с Сашей придётся разговаривать самой…»
   Теперь все мысли о той, другой жизни утомляли Олю, она жила сегодняшним днём и даже не скучала…Разве можно заскучать в Москве? Старалась отвлекаться от Алтайских воспоминаний и робких угрызений совести: - «Ну разве грех желать лучшего своему ребёнку? Ведь допустима ложь во спасение?...».  Саша не звонил, и если раньше она очень волновалась, то в Москве как-то не очень…
   Когда зазвонил телефон, у Оли уже были готовы тезисы: угроза выкидыша, капельницы весь месяц, медицинское наблюдение по больничному листу и т.д.
   В Сашином телефоне незнакомый, скрипучий голос: - «Ваш номер телефона записан как  Алёнушка, Вы кем приходитесь Удалову? Нужен телефон ближайших родственников. Александр Удалов находится в реанимации, попал под обрушение, состояние тяжёлое. Алло…Отвечайте…»
   Телефон уже валялся под изящным столиком с вазочкой турецкой клубники; внутри всё оборвалось и падало вниз на скоростном лифте - это снова наступала паническая атака: стали тяжелеть и отниматься ноги, в горле торчал комок колючей проволоки, в голове стучала кувалда и выла сирена: -«Отвечайте, Отвечайте, Отвечайте…»
   Только на следующее утро Оля подняла телефон, заказала билет в Иркутск и поехала в церковь…