студент

       Всё началось с неожиданного ощущения перемен. Однажды утром резко похолодало, и дедов унылый двор заполыхал осенним пожаром. Буйство красок на мгновенье расцветило нашу серую жизнь, заставило моё сердце заколотиться от переизбытка чувств. Солнце косым лучом резануло по стёклам в оконных рамах и пронзило бабушкину хрустальную вазочку, от неё по меловым стенам разбрызгались радужные пятна. Мне захотелось остановить время, чтобы успеть налюбоваться пылкой красотой увядающей природы. Но период смены сезонов в наших краях так краткосрочен, что каждый год я испытываю безграничное удивление в следующем переломном моменте, когда вместо листьев с неба начинает сыпаться снежная крупа.
— Этого не может быть! — возмущаюсь я приходу ранней зимы.
Ан нет, всё по-настоящему, и это не мираж, а жизнь на другой стороне Луны, о которой я напрочь забываю за «бесконечное» лето. Вот и сейчас налетевший холод швырнул горсть ледяного песка в сгорбленные спины скрывающихся от ненастья людей. Сквозь запотевшие стёкла было видно, как от толчка пешеходы побежали наперегонки с лисьими хвостами первой позёмки, прикрывшись зонтами.
Отведя взгляд от стихии, я открыла учебник и сосредоточилась на параграфе, посвящённом «развитому социализму». Учебник обещал к 1980 году сделать нашу жизнь беззаботней. Правда, бесплатный детский сад нам, наверное, уже не понадобится. По моим подсчётам, Митяю будет под двадцать. В следующем абзаце говорилось, что чуть погодя наступит эра коммунизма, где все будут трудиться по возможности, а получать по потребностям.
— Дед, это правда?
Из прихожей, оставив ведро с поросячьей едой на потом, появился Фёдор Дмитрич. Застигнутый моим вопросом врасплох, он пробежал взглядом по латаным кастрюлькам на стенах, будто посчитав все за и против, прочистил горло.
— Видишь ли, Маруся...
Ему явно не хватало ещё пары голосов для принятия правильного решения. Оставив его пребывать в сомнениях, я попыталась оценить личный немонетизированный потребительский спрос. Получалось просто замечательно! Вереница благ пронеслась перед моими глазами и упёрлась в застывшее дедово лицо. Пораскинув мозгами, я, не наглея, урезала аппетитный список и перешла ко второму обязательному условию: «чем я могу поделиться с обществом», если постулат окажется правдой. Не найдя у себя достойного ресурса, вернулась к поставленному вопросу:
— Ну-у-у, так что?
Дед молчал как рыба.
Вдруг ветер за окном прекратился. Небо посветлело, набухло, словно бабушкина перина, и прорвалось пушистыми хлопьями настоящего снега. Кружа по двору, они подлетали к лужам, любовались собственным отражением и, вновь поднимаясь вверх, торопились заглянуть во все закутки двора. Земля быстро побелела, границы реального мира исчезли, и лишь земное тяготение позволяло определить наше положение в пространстве.
Лампочка на шнуре под потолком качнулась от сквозняка. Через распахнутую дверь из коридора в кухню вполз туман морозного воздуха, обвился вокруг скрипучих ножек моего табурета и замер.
На пороге стоял ОН!
— Всем здрасьте! Олеся дома?
— Нет, а вы кто?
Мы с дедом уставились на непрошеного гостя.
— Я Семён, меня просили передать для неё посылку из дома.
— Из дома...
— Моя тётка, знакомая её мамы, гостила у своей родни в их деревне и вот...
Он выложил на стол котомку, пахнущую загородной жизнью.
— ...вот! — я вдруг заметила, что повторяю каждое последнее слово, сказанное «явлением». — А меня зовут Маруся!
Смахивая посылку в дальний угол, я залюбовалась гостем. «Семён — сказочно красивое имя!» — шевельнулась странная мысль в пустой голове. Наверное, это сон. Передо мной плыло улыбающееся лицо с окладистой бородой и тёмной шевелюрой лихо растрёпанных волос. Гость то и дело проводил по ним всей пятернёй ото лба к затылку, превращая тающие снежинки в серебристые капли. Кого-то он мне напоминал... Пришлось согласиться на усреднённый вариант романтического героя между Ильёй Муромцем и Жоффреем де Пейраком.
— Хотите её подождать?
И, предупреждая ответ, я бросилась к плите в надежде, что ни один приличный человек не откажется от приглашения выпить чайку в такую погоду.
— Пожалуй, соглашусь! — прочитал мои мысли студент.
Кружа по кухне, собирая стаканы для посиделок, я зацепила краем глаза замершего у окна деда. Не обращая внимания на нас, он вглядывался в снежную пелену. Вид странника, стоящего на распутье трёх дорог перед камнем с надписью: «Направо пойдешь — женатому быть; налево пойдешь — богатому быть; как прямо пойдешь — жить тебе при коммунизме».
— Дед, хватит уже думать! Иди лучше к нам чай пить.
Эмалированный пятилитровый чайник призывно засвистел с плиты.
— Что у вас тут?
Присаживаясь к столу, Семён потянул учебник к себе.
— «Научный коммунизм»? А я как раз учусь на историческом. Хочешь, помогу?
На звук незнакомого голоса в кухню заглянула Ульяна Никитична поздороваться с гостем и помочь деду со сборами. Горсть леденцов в вазочке да вишнёвое варенье от её щедрой руки стали признанием бабушкиной симпатии. Компания нарастала.
Семён, пробежав глазами по тексту в учебнике со ссылкой на программу партии, пытаясь снять напряжение в компании, сунул карамель за щеку и сообщил:
— Коммунизм будет. Нас к нему уже ведут!
Он широко улыбнулся, превращая полуправду легковесного высказывания генерального секретаря в шутку. Мой недоверчивый вид и суровый взгляд деда заставили нервные пальцы весельчака затеребить не по годам окладистую бороду.
— Где-то там, за горизонтом, он уже маячит нам. Коммунизм. Мы к нему, конечно же, движемся, но он убегает!
Докладчик, причмокивая конфетой, отчаянно пытался подобрать слова, понятные всем категориям граждан.
— Точно!
Мне вспомнилось, что именно эти слова: «движение к коммунизму» — я всё время слышу из радиопередатчика.
— Знаешь ли ты, Маруся, — Семён выпрямился, словно взошёл на трибуну, и с этой минуты, игнорируя наш с дедом скепсис, начал с жаром говорить о политической обстановке в мире, — что движение к коммунизму — это что-то вроде гонки с преследованием за убегающим коммунизмом. У СОЦЛАГЕРЯ есть ВРАГИ! Американцы вставляют нам палки в колёса, брёвна подкладывают капиталисты, гайки выкручивают местные элементы, а мы всё равно движемся, хоть и скрипит телега.
— А-а-а, понятно…
Я нарисовала в тетрадке телегу без лошади и засмеялась:
— Так, что ли?
Почуяв недоброе, Семён добавил:
— Не телега, конечно! — и, не найдя более подходящий эпитет для человека моего возраста, махнул рукой.
— А хоть и телега, то на резиновых колесах. Вот так катится телега, скрипит вся, а катится гладко. Резиновые колеса — это передовые отрасли нашей индустрии, для которых не существует непреодолимых препятствий. Что думаете, Фёдор Дмитрич?
Дед промолчал.
Подъездная дверь снова хлопнула, мы услышали торопливый стук каблучков по семи деревянным ступенькам. У каждой ступеньки был свой звук, как у моего любимого ксилофона, и всегда можно было понять, чья это песня. Сердце запрыгало от счастья, сейчас появится Олеся и присоединится к нашему веселью.
Впервые в жизни я видела, как встречаются взгляды людей. Обычно в книгах так и пишут: «Их глаза встретились». Порыв ветра звякнул форточкой и перемешал тетрадные листы. Вдруг ставшая равнодушной рука докладчика накрыла мои каракули.
— Только лучше ничего об этом не писать, а то посадят тебя и меня.
Последние слова Семёна подвели черту под случившейся политинформацией.
— Это ты — Семён? Мне про тебя уже звонили на работу, — улыбнулась Олеся, стряхивая снежинки с шапочки.
— Хочешь, напою тебя чаем? — она подхватила мой кипяток и, защебетав о погоде, начала обхаживать моего гостя. Я было открыла рот, чтобы выразить протест, но бабушка, прицыкнув, взяла меня за руку и вместе с учебниками отвела в свою комнату. Оказавшись в вынужденной изоляции, я приложила ухо к замочной скважине: «Не приснилось же мне такое!» В кухне голос соседки трещал без умолку. «Не себе же она всё это рассказывает? Значит, историк всё-таки существует!» Открывшаяся вдруг дверь стукнула меня по лбу, Васёк зашёл поболтать.
— Маруся, ты что, подслушиваешь?
— Тсс! Вась, представляешь, у нас студент завёлся!
— Ну и что?
— Теперь такое начнётся!
— Почему?
— А вот, потому что потому...
Я показала язык, демонстрируя превосходство в сфере человеческих отношений. Уж я-то знала, что бывает после таких встреч.
— Вот увидишь, они поженятся! Просто надо уметь ждать. Понял?