Часть 1. Заблуждение

  Пятнадцать лет прошло с момента, как не стало моей жены. Жить с тех пор стало немного легче, чем во времена её кончины. Немного легче, но очень одиноко.
  Помню, мы познакомились ещё детьми, в начале восьмидесятых. Нет, не было особо никакого взаимного притяжения, ничего такого в нашей истории. Мы росли, ходили в школу, взрослели. И в какое-то время начали обращать внимание друг на друга. "Пришла пора, она влюбилась". Всё, как у всех. Пришли девяностые, мы поступили в один ВУЗ и стали жить вместе. В стране был бардак, но у моих родителей была вторая квартира и нам никто не мешал. Что было в окружающем мире, нас не сильно волновало. Мы ловили молодость, наслаждались ею и друг другом.
  А вообще время было странное. Казалось бы, самые протестные настроения всегда существуют в студенческой среде. Но мы жили то ли в стране победившего протеста, то ли в каком-то межвременьи, и молодежь протестами не интересовалась. По площадям ходили толпы протестующих пенсионеров с красными флагами, которые едва ли имели силы снова что-то изменить в этой жизни. А молодежь сбивалась в стаи, в банды, занималась спортом и рекетом, тогда это было трендом. Но мы были слишком заняты друг другом, чтобы обращать на это своё внимание.
  В конце девяностых мы поженились. Тогда казалось, что мир вокруг начинает наполняться надеждой. Ельцин не стал выдвигаться на второй срок, конфликт на Кавказе не смог разрастись в полноценную войну, Лебедь наводил порядок в стране. Мы иногда ссорились, как любые семейные пары, но разве это главное? Главное, что два человека любят и хотят быть любимыми. Как всегда, заканчивалась длинная зима, наступало короткое, но жаркое лето. Мы были молоды и счастливы. Институт был уже позади, диплом в кармане, на работу оба устроились сравнительно легко. Часто не хватало денег, но бывали и времена, когда мы могли слетать на недельку на море и поваляться под лучами жаркого южного солнышка. Мы были молоды, у нас было жильё, родители живы и здоровы. Вся жизнь была впереди, и она была в наших руках. О чём ещё можно мечтать?
  В начале двухтысячных мир понемногу начал сходить с ума. Казалось, что конфликты, замороженные и решённые на Кавказе в девяностых, проснулись и проросли в других уголках нашей круглой планеты. Начиналось всё с мелочей. Так, в одной из европейских стран решили воспользоваться свободой слова и создали мультфильм о становлении ислама и жизни пророка Мухаммеда. Цель была заявлена благая - борьба с предрассудками и создание положительного мнения о вере. Вот только у самих мусульман никто не спросил, хотят ли они, чтобы их пророк стал идолом против собственной воли. Запретить это никто не смог, свобода слова была неприкосновенна. Но фитиль, зажжённый у бочки с порохом, сработал. Родители повели детей на показ, радикалы заминировали один из кинотеатров... И дальше истерию никто остановить уже не мог. Чего мы боялись раньше? Ракет СССР и США, против которых не было защиты. Но оказалось, что украденная из республик бывшего Союза бомба, взорванная на корабле в миле от побережья Лос-Анджелеса, ничуть не лучше...
  И мир запылал. То, чего нас учили бояться с детства, случилось. В ядерном огне запылали Европа и Ближний Восток, Америка и Центральная Азия. В Латинской Америке и Африке не было атомного оружия,- но страны-гаранты мира были едва живы, едва-едва ворочались в руинах, зализывая раны - и никто не мог полноценно противостоять разрастающимся бандам и потушить огонь новых революций. Мир пылал, миллионами гибли люди, и поверх когда-то цветущих, а теперь выжженных полей выпадали не просто дождь и снег, а радиоактивные осадки, что только усиливало общую беду.
  Россию война задела одной из последних. Даже Китай уже оказался втянут в это всемирное сумасшествие, в котором не может быть победителей, и обменялся несколькими ядерными ударами с соседями. Мы же видели в основном отголоски того, что происходит у других - прекратилась торговля с Азией, частыми стали предупреждения по радио о возможности радиоактивных осадков, пришло очень холодное лето. Тем не менее, интенсивность обмена ударами в мире всё же падала - никому не нравилась всеобщая война на поражение - а мы жили и надеялись, что это сумасшествие обойдёт нас стороной.
  В один день на исходе лета нас пригласили к себе на дачу друзья. Всё вокруг было зелёным и безмятежным, как в старые времена. Как будто не было в мире ничего страшного, а новости по ТВ и радио просто чья-то плохая шутка. Олег и Наташа встретили нас у ворот, рядом бегала их трёхлетняя дочка. Мы как раз шли от машины к беседке, когда небо вдруг ярко засветилось и наполнилось жаром. Я пару секунд стоял, ничего не понимая, и тут услышал крик Олега: "Ложись!" Мы все кинулись на землю и лежали несколько секунд, ничего не происходило. В голове мелькнула мысль о нереальности происходящего, о нашей запуганности и перестраховке. И тут пришла ударная волна. Волна оглушила нас и сорвала с места незакрепленные вещи. Мне раньше казался странным эффект замедления времени, каким его показывают в кино. Но тут мимо меня медленно пролетела сорванная калитка из профнастила, что-то ударило в затылок и спину и я отключился.
  Сознание вернулось не сразу. Казалось, что я просыпаюсь где-то в незнакомом месте. Ничего не было слышно, уши совершенно не работали. Потом, как сквозь вату, стало слышно плач ребенка. Глаза начали видеть. Я понял, что лежу на газоне, вокруг меня полный беспорядок из разломанных кусков забора, веток и самых разных предметов. Почему-то пахло гарью. Чуть приподняв голову, я увидел дачный домик с лопнувшими окнами и сорванной крышей; кое-где сломанные, кое-где опалённые вершины деревьев. На газоне лежал Олег, рядом с ним сидела дочка и рыдала. Найдя глазами жену, я как мог двинулся к ней. Её прижало к земле упавшей веткой. Голову ломило; стараясь держаться, стоя на коленях, я отодвинул ветку, прижавшую жену к земле. На моих руках осталась кровь, жена ещё была без сознания. Кровь была на нижней части её тела. Только я знал, что Арина была на четвёртом месяце. Шёл две тысячи третий год, нам обоим было неполных тридцать лет.
  Вот так и мы попали под колёса общей беды. Можно сказать, что нам ещё повезло - дача друзей находилась на некрутом спуске с горы, излучение от взрыва прошло над нами, гора перегородила его, а вот взрывная волна не простила нам нашей удачи. Я отделался ушибами, у Наташи были сломаны рёбра. Моя Арина, моя любимая жена сидела и рыдала несколько дней. Мы потеряли нашего нерожденного ребёнка и ещё не знали, что детей у нас больше не будет. Горе захлестывало со всех сторон. Нам никто не мог помочь - врачи пытались спасти десятки тысяч людей, пострадавших гораздо больше нашего. Город, почти миллионник, лежал наполовину в руинах. Не было электричества и воды, не было связи. Мы так и не узнали, что случилось с нашими родителями. Скорее всего, они были дома. Не так далеко от эпицентра взрыва, в тех местах почти не было выживших. Олег погиб почти мгновенно, на глазах своей семьи. Порванный металлический лист забора разрезал ему руку и он потерял очень много крови, так и не успев прийти в сознание. Возвращаться было некуда, мы остались на даче Наташи. Мы все стали очень нужны друг другу.
  Надо было что-то делать, как-то жить дальше. Помню, мне было страшно видеть глаза Ксюши, дочки Наташи и Олега. Из беззаботного ребёнка она моментально превратилась в запуганного зверёныша с диким взглядом. Она с ненавистью смотрела на меня; она помнила, как я хоронил её отца. Ребёнку нельзя объяснить смерть, он никогда не простит тебе этой боли. Для этого ему нужно повзрослеть и перестать быть ребёнком. Но слишком рано и слишком сложно это было для трёхлетней девочки.
  Был конец лета, всё лежало в руинах. Мы стали восстанавливать дачный домик Наташи. Как могли поправили крышу, разбитые окна затянули тепличной плёнкой. Как пережить зиму в летнем домике мы тогда не понимали, но не было вариантов. Говорят, правительство пыталось объявить мобилизацию, но быстро поняло, что это ничего не даст. В войне атомных бомб и боеголовок не было места батальонам и армиям, никто не приходил на нашу землю, не на кого было идти в атаку. Иногда нас собирали в небольшие группы и отправляли разбирать завалы. Не люблю это вспоминать. Камни не страшны, страшно было находить среди них останки тех, кому повезло ещё меньше, чем нам.
  В руинах лежали большие города и промышленные центры. Удары по ним пришлись почти одновременно. И хотя в небольших населенных пунктах ничего не было задето войной, но прекратились поставки газа, угля и запчастей. Война быстро сошла на нет, унося с собою цивилизацию. Вскоре встали электростанции, прекратили работу водозаборы. Мы откатились лет на сто назад. Следующие двадцать лет были годами зализывания ран, годами череды смертей от лучевой болезни, грязной воды и даже обычного аппендицита, который было некому прооперировать.
  Через шесть лет после войны умерла Арина. Лейкемия не выбирала никого по заслугам, возрасту или внешности. Она косила всех, простая математическая вероятность. Я не представлял жизни без жены, но выбор был невелик - или продолжать своё существование, или нет. Пока я был жив, я ещё мог помогать кому-нибудь из окружающих. Постепенно вся моя жизнь превратилась в служение людям и, незаметно для самого себя, я стал религиозен. Вокруг меня было столько смертей и ужаса, что поневоле задумаешься о смысле своей жизни. Этот апокалипсис устроили мы себе сами. Но если Бог и дьявол сражаются внутри нас, и если ничего в этом мире не обходится без его воли - может, это и есть та самая последняя битва? Вчера я был у Наташи - она всё время жила по-соседству - на похоронах её дочери. Я видел в её глазах такую же боль. И если не верить в Бога, не верить в его добрый замысел, то ради чего ещё жить? Я знаю, я верю, что он должен появиться в этом мире, как и обещал. И тогда мы снова встретимся со своими родными и близкими, почувствуем тепло их объятий и услышим родные голоса.
  Вчера я вновь сел за письменный стол, открыл ежедневник двадцатилетней давности и написал новое стихотворение. Сколько их было, написанных за эти годы? Ежедневник лопался от вставленных в него бумажек. Перечитывать их я не мог, было слишком больно. Но, может, кто-нибудь потом прочитает эти стихи и почувствует время, в котором я живу. А может, их увидит сам Сын Божий, когда спустится к нам снова, чтобы простить наши грехи и вновь подарить встречу с родными и близкими. Это может быть моим самым большим заблуждением, но я верю в это, я продолжаю жить этой мыслью.

Он когда-нибудь вновь придёт. Нам бы только его узнать.
Сомневаешься, что я прав? А ведь это уже бывало.
Не убить бы его, как встарь. Не казнить бы того опять,
Кто за веру дарует жизнь, отодвинув тьмы покрывало...

12.02.2025г., Сергей Лаврентьев
-----

12.06.2049г., офис в Центрально-Европейской экономической зоне.

Тимофей Алексеевич поморщился, заходя в офисное здание и увидев треснувшую плитку на полу коридора. Середина двадцать первого века, а простую работу нормально сделать не получается, кто-нибудь да схалтурит.
Коснувшись айди-кольцом замочного блока, он вошёл в офис. Посетитель уже ждал его, он был записан и офис его впустил. Они пожали руки, взгляды обоих были озадачены.
- Здравствуй... Специально позвал тебя сюда в выходные. - сказал Тимофей.
Посетитель кивнул в ответ. Видимо, разговор предстоял серьезный.
- Я два дня перечитывал твои новые произведения. Ты прислал мне где-то стихов двести.
- Сто восемьдесят три.
- Да какая разница! - Тимофей Алексеевич вдруг вспылил.
- Тут самое главное в качестве. Ты же понимаешь, наше медиа-агентство держится только на том, что мы предоставляем зрителям качественный контент. Причём качественный контент, созданный людьми! Иначе нас, как и многих, просто проглотили бы генерационные алгоритмы нейросетей. Но вот это...
  Айди-кольцо пробежало по поверхности проекционного стола, руки выбрали избранные заметки.
- Четыре! Я смог выбрать всего четыре твоих произведения, которые можно было бы использовать в наших постановках, спектаклях, книгах, инсталляциях! Понимаешь, что ты потратил на это почти два года? И всего четыре стихотворения! Остальное - уровень детских утренников... Лютики-цветочки... Скажи, у тебя с серьезными текстами принципиальная вражда? Что, никогда не было несчастной любви, какого-то разочарования?! Ты ведь даже родился в семидесятых, тебе семьдесят шесть лет!
- Семьдесят пять, у меня день рождения в октябре...
  Тимофей Алексеевич махнул рукой. Вроде как, неважно. Тем более что выглядел собеседник на сорок, как и большинство людей, кому удалось дожить до середины тридцатых.
- Серёжа! Почитал я твою биографию. По всему получается, что ты редкий пример абсолютно счастливого человека. Можно сказать, уникальный пример. Но людям нужны разные эмоции, не все способны исключительно радоваться... Глядя на солнышко...
Тимофей Алексеевич опустился в кресло и глубоко вздохнул.
- У тебя что, реально не было потрясений в жизни? Минут скорби, смерти родственников?
Сергей пожал плечами.
- Ты знаешь, своих дедушек и бабушек я не застал в живых, а родители и тесть с тёщей в тридцать шестом прошли процедуру срочного обновления теломеров и стволовых клеток, по правительственной программе.
Тимофей Алексеевич присвистнул:
- Ничего себе! Ты действительно уникум. Уникум в квадрате. Всем бы такую счастливую жизнь...
Они посидели ещё полминуты молча, и Тимофей Алексеевич принял решение.
- Значит, так. Слушай меня. Знакомы мы давно, и зависим друг от друга. Сделаем следующее. Тексты напишет кое-кто другой... А ты, в случае необходимости, должен будешь подтвердить своё авторство.
Сергей усмехнулся:
- Да ладно! Любая проверяющая нейросеть подтвердит подделку другим человеком! А при генерации через ИИ давно внедрены маркеры, да и без них механизмы обнаружения подделок почти безупречны!
Тимофей Алексеевич перешёл на почти шёпот:
- Есть способ...
Сергей вздрогнул и вопросительно посмотрел на него.
- Твоя задача - ознакомиться с текстами и в случае необходимости подтверждать подлинность. Ферштеен?
Тот снова вздрогнул, подумал и кивнул. Тимофей Алексеевич продолжал:
- Больше тебе ничего знать не надо, поверь. Меньше знаешь - лучше спишь, а в современном медийном мире свои секреты. А не доверять мне, думаю, у тебя нет причин.
  Они ещё поговорили несколько минут о личном - семье, детях, внуках, пожали друг другу руки и Сергей уехал. Тимофей Алексеевич вздохнул и подошёл к неприметной двери в углу своего кабинета с табличкой "техническое помещение". Доступ был только у него, плюс пару раз в год в эту дверь заходили техники, для профилактики оборудования. Айди-кольцо снова пробежалось по поверхности замочного блока и он вошёл внутрь.
  Помещение было небольшим, одинокое кресло и шкафы с каким-то оборудованием. Только в одном месте был виден ярко светящийся индикатор с запредельной минусовой температурой, что-то порядка тридцати градусов выше абсолютного нуля.
- Трифон, контакт!
- Доброе утро, Тимофей Алексеевич, - прозвучал приятный женский голос.
  Тимофей Алексеевич чертыхнулся. Давно поменял голосовой интерфейс на женский, а вот имя ему сменить так и не удосужился, всё осталось на случайных заводских настройках.
- Оцени задачу. Поэт, Сергей Васильевич Лаврентьев. Пишет в основном стихи для наших медийных проектов. Не может создать что-то, не благоухающее жизнью и оптимизмом, всё у него какое-то... детское. Он, чёрт его дери, почти абсолютно счастливый человек, аж зависть берёт. Драма, трагедия - не его. Нужно создать подобие его произведений других жанров, которые пройдут проверку любыми системами на соответствие авторству.
- Несколько минут, Тимофей Алексеевич. Провожу анализ данных.
  Минут десять Тимофей Алексеевич провёл, листая произведения Сергея и медиапроекты с его участием на проекционном экране. Ещё чуть-чуть, и станет слишком заметно, что тот повторяется и не может прыгнуть выше себя.
- Анализ закончен. Найден возможный вариант решения задачи.
- Расскажи.
- Ввиду невозможности быть нераскрытыми при создании стандартной симуляции, предлагаю вариант полноценной эмуляции мира.
Тимофей Алексеевич присвистнул:
- Чёрт. Что-то такое я и предполагал... Насколько полноценной?
- Для создания полноценной эмуляции личности объекта потребуется воссоздать около шестидесяти лет истории мира до рождения главного персонажа по известным реперным точкам. К моменту рождения объекта мир должен соответствовать реальному миру 1973 года. Все эмулируемые личности будут воссозданы в полноценном варианте. Общее необходимое количество воссоздаваемых разумных личностей - порядка одиннадцати с половиной миллиардов человек.
- Чем это поможет решению нашей задачи?
- Личность Сергея Васильевича Лаврентьева будет формироваться самостоятельно, в возрасте двадцати восьми-тридцати трёх лет произойдёт полное становление. Далее в процесс развития мира будут внесёны существенные коррективы и судьба главного героя сложится по-иному. Но стихи будут написаны, несомненно, им самим. Любые системы проверки авторства подтвердят это.
- Можно ли сократить количество... эмулянтов?
- Нет, исключением являются небольшие группы неконтактных народов численностью от сотен до тысяч человек, что не скажется на процессе эмуляции мира.
- Расчетное время эмуляции?
- Около пяти дней четырнадцати часов.
  Тимофей Алексеевич усмехнулся. Пять дней. И за это время компьютер создаст целую маленькую вселенную, где живет человечество...
- Хочу ещё раз заметить,- продолжал женский голос, - что виртуальный мир будет полноценным, фактически люди будут мыслить, считать себя живыми и обладать всем спектром чувств и эмоций. В большинстве стран мира такая эмуляция запрещена законом. Законы Центрально-Европейской экономической зоны не регламентируют подобные действия, так как официально квантовые нейрокомпьютеры на эту территорию не ввозились. Тем не менее, каждые три месяца эмуляции виртуального мира будут создаваться снапшоты со всех личностей, жёстко связанные с эмулируемой виртуальной средой.
- Запускай.
- Процесс запущен.

  В последующую неделю была обычная рабочая текучка, а где-то в её конце Тимофей Алексеевич получил сообщение о завершении эмуляции. К нему были прикреплены натуральные сканы бумажного ежедневника, на протяжении двадцати лет исписанные, несомненно, рукой Сергея. Переведя их в текст, он переслал произведения настоящему Сергею, на ознакомление.

  В следующую субботу Тимофей снова зашёл в дверь с надписью "техническое помещение".
- Трифон, контакт.
- Добрый день, Тимофей Алексеевич.
- В чем причина завершения эмуляции в 2025 году?
- Смерть главного персонажа эмуляции от обширного инфаркта в апреле 2025 года.
- Состояние виртуальной машины и снапшотов?
- Эмуляция мира остановлена. Она может быть продлена либо удалена в любой момент. В снапшотах сохранены личности всех эмулянтов. Рекомендуется архивация данных мира и снапшотов, как гуманное решение по отношению к разумным существам.
- Архивация, архивация... Мы же здесь не благотворительностью занимаемся, - прошептал себе под нос Тимофей Алексеевич и немного задумался.
  Он вывел перед собой экран с окном принятия решений и потянулся к нему айди-кольцом:
- Зачем мне продолжать эмуляцию, все эти эксперименты. Странное заблуждение, я же не Господь Бог...
3-4.07.2024г.