гость 28 окончание

Когда мы вошли в дом, все уже сидели за столом на кухне. Маленькая Марья обезьянничала за большой, накладывающей в последние две тарелки суп, Ленка пыталась образумить дочь, а Ирина Васильевна была покой и блаженство. В противном случае она давно бы всех засадила за стол, заставала поесть, и мы бы, уже попрощавшись со стариками и селом, выезжали бы на большак, ведущий к городу.

- Садитесь обедать, мужики, - большая Марья поставила полные тарелки перед пустыми стульями, а маленькая тотчас положила к ним ложки и хлеб.

- Ну, где тебя, Слава, носит? – спросила Ленка. – Ехать надо!
 
Я пожал плечами, и только Ирка была тишь и благодать.

За обедом говорили много. Ленка никак могла рассказать о своих ощущениях, Машка  снова обезьянничала за Марьей, которая рассказывала Ленке о домах, которые мы видели, и глупо смеялась, мы с Зосимычем, то слушали Ленку, то  говорили о своём, мужском.

Честно сказать, пока мы обедали, мне было страшно ехать домой, но когда встали от стола и стали прощаться (оказалось, что всё уже не только собрано, но и погружено в машину) Ирка вышла из нирваны и принялась целовать сначала Марью Ивановну,  потом Зосимыча, да с таким упоением, что маленькая Марья даже приревновала.

Потом прощались мы с Ленкой, и прощались до тех пор, пока Ирина Васильевна не начала бибикать. Машка продолжала обезьянничать. На неё уже давно никто не обращал внимания, девчонка просто ещё не знает как себя вести в подобных случаях, потому и копирует поведение взрослых. Что в этом плохого?

В общем, хоть и не без слёз, но расстались. 

Мы сели в машину, старики, помахав на прощанье, после того как машина завернула за поворот, ушли домой.
 
Про приезду я, привычно, отзвонился, что всё нормально. На том в этом рассказе можно ставать точку. А вот в самой повести не знаю: судя по всему, ближайшее время Ирка будет кататься в село регулярно, так что путь будет и туда, и обратно...