А была ли нужна такая эвакуация в 1941 году?

Про эвакуацию предприятий в глубь страны с территорий, отходив-
ших к немцам. Это был, разумеется, подвиг, то есть дело очень
трудное. Но отсюда и мои сомнения -- не в том, что эвакуация
имела место, а в том, что она была нужна в таком объёме, в каком
осуществлялась.

Опять же мои армейские воспоминания. Мне очень тяжело дались
два мирных зимних выезда закреплённого за мной высотомера на
учения в калмыцкую степь, поэтому я могу себе представить, каких
усилий требовала эвакуация аж целых предприятий -- в условиях во-
енной-то неразберихи и бомбёжек.

А ещё мне на военных сборах чуть не выбило глаз ручкой лебёдки
при разворачивании (а может, сворачивании) радиолокационной стан-
ции П-18. При спешной эвакуации заводов наверняка тоже был высо-
кий уровень травматизма. Плюс расстрелы "саботажников" -- скепти-
ков, слабосильных, отчаявшихся, допустивших оплошности.

Эвакуация предприятий потребовала значительных руководящих, ин-
теллектуальных и физических сил, затруднила работу железнодорож-
ного транспорта в самый критический период, отняла у фронта не-
которое количество грузовиков. Так вот, напрашивается предположе-
ние (но доказывать будет трудно), что если бы то же самое трати-
лось не на эвакуацию предприятий, а на оборону территорий, то
противник до этих предприятий не доходил бы. Правда, он мог бы их
бомбить.

А что было делать, если немцы вот-вот захватят такой-то завод?
А ничего ("Прощайте, скалистые горы"). Оставляете раненых на ми-
лость врага -- оставьте и предприятие. Наладить военное производ-
ство немцы всё равно вряд ли смогут (на такое есть реальные сабо-
тажники), тем более если что-то ключевое вы всё-таки вывезете или
зароете. Пусть, если что, враги взрывают наши предприятия сами:
тратят взрывчатку и время.

Неэвакуируемые предприятия успевали бы поработать до того, как
немцы захватят их или разбомбят. Скажем, сталинградский трактор-
ный завод частично функционировал до последнего момента ("прямо
из цехов танки шли в бой").

Я полагаю, к эвакуации (или подрыву) заводов располагала стали-
нистская ментальность: если ты недовыжег землю, оставляемую врагу,
или недовывез с неё добро, то ты -- наверняка его скрытый пособ-
ник. И не важно, что это добро, может, потом нашим же людям и до-
сталось бы.

Итак, враг у ворот, а лучшие умы соображают, как быстрее и пол-
нее эвакуироваться, а не как вернее отбиться и как из ещё доступ-
ных ресурсов выжить максимум для фронта, для победы. Занятые на
эвакуации работяги могли бы вместо этого собирать мины, чинить
пулемёты, заправлять бутылки горючей смесью, рыть окопы, эскарпы
и контрэскарпы, точить ножи.

Заметим, что оружейные заводы Советского Союза располагались в
основном на большом удалении от его западной границы: в Туле,
Ижевске, Коврове. Подводил по этой части только завод в Сестро-
рецке. Тракторные (= танковые) заводы размещались как бы тоже не
совсем на западе: в Харькове, Сталинграде, Челябинске. Размещение
автомобильных заводов: Москва, Горький. Ещё имелись машинострои-
тельный завод в Свердловске, комбайновые заводы в Саратове и Но-
восибирске и т. д. То есть потеря части предприятий на западе не
оказалась бы совсем уж смертельным ударом.

Увеличение количества мобильных ремонтных бригад за счёт мень-
шего размаха эвакуации отражалось бы очень положительно на коли-
честве боеспособных танков. Высвободившиеся грузовики могли бы
также применяться при оснащении мобильных ударных групп. Эффект
от эвакуации оборудования мог сказаться только через несколько
месяцев, а эффект от мобильных ударных групп и ремонтных бригад
сказался бы немедленно.

Добавим, что вооружение, кое-как изготовленное женщинами и под-
ростками на кое-как запущенном эвакуированном оборудовании, вряд
ли радовало бойцов на фронте своим качеством, а дефицитные ресур-
сы на него между тем расходовались. И не так уж редки, наверное,
ситуации, когда лучше не иметь на руках никакого оружия, чем
иметь оружие, которое тебя в решающий момент подведёт. Вместо
эвакуации заводов, возможно, было правильнее укреплять кадрами
уже налаженное производство на Урале и в Сибири. Но сталинисты
привычно гнались за количественными показателями в ущерб качест-
венным.

Легко эвакуируемое и особо важное, конечно, надо было вывозить,
съедобное или как-то пригодное в хозяйстве -- раздавать населе-
нию. Но надрываться с полуизношенными металлорежущими станками...

Добавим, что при более разумном подходе к обороне частичный
отказ от эвакуации предприятий шёл бы в сочетании с другими мера-
ми, то есть примерять его надо не к реальной ситуации 1941 года
(типа всё, как тогда, кроме масштабной эвакуации), а к той, какая
была бы, если бы руководили вообще чуть иначе. Враг наступал бы
несколько медленнее, а меньший размах эвакуации позволил бы вос-
препятствовать его наступлению ещё более.

"Эвакуированные на восток предприятия внесли впоследствии
огромный вклад и т. д." -- всё так. Вот только если бы их не эва-
куировали, они бы тоже успели внести какой-то вклад, причём в
самое горячее время, а остальная часть вклада, может, и не пона-
добилась бы, поскольку враг был бы остановлен много раньше.
Сколько автомобилей не попало на фронт в 1941 году из-за того,
что эвакуировали, к примеру, московский автозавод? А сколько
автомобилей, танков и т. п. не получило ремонта и было потеряно
из-за того, что эвакуируемые заводы не произвели для них запас-
ных частей или не было на чём эти запчасти доставить?

Противнику так или иначе оставляется много чего: леса, сельс-
кохозяйственные земли, часть работоспособного населения и т. п.

Применить тактику выжженной земли -- значит настроить против
себя своих же граждан. Да и самим будет труднее освобождать свои
территории впоследствии.

Хороший вопрос: какая часть советских граждан померла в оккупа-
ции из-за того, что наши, отступая, старались оставить немцам
поменьше ценного, а оно ведь могло иметь отношение к жизнеобес-
печению гражданского населения? И напомним себе, что Зою Космо-
демьянскую сдали немцам русские же крестьяне, которым не понрави-
лось, что она пришла жечь их дома и овины ("гнать немца на мо-
роз"). Опять же, покалеченного лётчика Мересьева приютили (а не
добили) крестьяне, жившие в каких-то землянках. Их хаты пожгли
немцы, а не свои же герои? А вот это сомнительно.

Что "оставлять врагу", а чего не оставлять -- проблема сложная,
и решать её надо основательно, а не через скоростные импровизации
на местах. Следует искать какую-то "золотую середину", а она вдо-
бавок наверняка не всегда одна и та же.

И, скажем, эвакуировать московские предприятия и учреждения,
скорее всего, не следовало: эта эвакуация не только временно сни-
зила промышленное производство в самый ответственный период, но
вдобавок затруднила государственное управление.

Из Википедии ("Эвакуация в СССР во время Великой Отечественной
войны"):

"Работой по эвакуации руководил Совет по эвакуации при СНК
СССР, созданный по указанию И. В. Сталина на третий день войны."
"За первые 4 месяца войны (22 июня - 15 октября 1941 г.) из-под
удара агрессора были выведены 8 млн человек, 2,5 тысячи промыш-
ленных предприятий, 1,5 тысячи колхозов и совхозов."
"Из осаждённой Москвы зимой 1941-1942 гг. - в Куйбышев, а также
в Сибирь и на Южный Урал были эвакуированы около 2,5 тыс. промыш-
ленных предприятий, министерств и ведомств, культурных заведе-
ний."

"Есть сведения о том, что вывоз некоторого количества промыш-
ленного оборудования и квалифицированных рабочих в восточные ре-
гионы СССР имел место ещё до начала войны. В частности, военный
атташе американского посольства сообщал об отправке из Москвы на
восток значительного количества станков и персонала в конце 1940
года и начале 1941 года. По мнению некоторых исследователей,
быстрый рост промышленного производства в начале 1942 года может
объясняться именно тем, что эвакуация промышленности началась ещё
в 1940 году."
"Объём эвакуации был настолько велик, что в июле 1941 года для
её проведения была использована почти половина всего вагонного
парка СССР."

"...предлагалось максимально спасать от врага всё, что можно
эвакуировать, а ценное имущество и продовольственные запасы, ко-
торые невозможно отправить в тыл, уничтожить и разрушить."
"С предприятиями были перевезены 18 млн рабочих, служащих и
членов их семей. Всего за войну число эвакуированных составило
около 25 млн человек."
Если вагоны везут много чего в сторону фронта, то возвращаться
порожняком им вроде как не рационально, но есть ведь раненые, по-
битая военная техника, эвакуируемое население. Допустим, сельское
население можно оставлять [врагу]: на земле и в лесах оно навер-
няка как-то частично прокормится некоторое время (правда, будет
немецкая "продразвёрстка", зато не будет большевистской). А выво-
зимое городское население надо ведь кормить и частично пристав-
лять к работе, поэтому вроде как есть смысл вывозить для него за-
пасы еды и промышленное оборудование. В общем, эта тема очень
сложная. В специфических условиях сталинистского общества она
вряд ли была глубоко проработана заранее -- и в гуманном ключе.

И. В. Тюленев ("Через три войны", стр. 130):
"Эвакуированы были также сотни тысяч сельскохозяйственных ма-
шин, миллионы голов скота."
Вместе с крестьянами, или те лишь спасали свой скот и свои ма-
шины от немцев? Согласно воспоминаниям родителей моей супруги,
переживших оккупацию в Западной Белоруссии, немцы предлагали
крестьянам держать свой скот у них под охраной -- чтобы он не
доставался партизанам. Верю. Потому что просто совсем отобрать
у крестьян скот немцам было запросто.

Тюленев (там же):
"Понадобилось много железнодорожных вагонов для перевозки рабо-
чих и их семей, станков и другого промышленного и сельскохозяйст-
венного оборудования, а подвижного состава едва хватало для опе-
ративных перебросок войск и подвоза к фронту боеприпасов."
Таки да, войска вдобавок нередко перемещались как бы вдоль
фронта: стратеги ведь маневрировали силами. Далее, стояние ваго-
нов под погрузкой эвакуируемым добром -- это задержка. И сильно
гружёные составы перемещаются медленнее слабогружёных и порожних.
Так или иначе, а Тюленев, по-моему, намекает, что эвакуация ме-
шала военным перевозкам. И наверняка мешала существенно, иначе
бы он эту неудобную [антисоветскую] деталь опустил.

Тюленев (всё там же):
"Встаёт перед глазами молодая женщина, суровая, неулыбчивая --
командир колонны запыленных полуторок, вывозивших из Днепропет-
ровска токарные станки."
Вот эти самые полуторки могли ведь в это же самое время возить
советским танкам топливо в бочках, а ещё запчасти, изготовленные
в Днепропетровске на токарных и пр. станках. И тогда бы не прихо-
дилось бросать танки из-за поломок и отсутствия топлива, и Днеп-
ропетровск, может, не был бы захвачен врагом.

"1941 год -- уроки и выводы" (гл. 2):
"Даже снабжаемые в первую очередь корпуса западных округов име-
ли укомплектованность по автомашинам и тракторам не более 35%..."
Простите, при таком дефиците автотранспорта в условиях 1941
года как было воевать?! А вдобавок ведь пошла потеря транспортных
средств в боях. А тут ещё гражданский грузовой транспорт направля-
ют не в войска, а на эвакуацию.

Существенный вопрос: в какие моменты начиналась эвакуация пред-
приятий? Боюсь, что очень заранее. Похоже, Сталин втайне настро-
ился на возможность сдачи противнику территории до Москвы включи-
тельно: активизировать "пространственный фактор", подарить немцам
радости российских дорог и дать простор для действий "генерала Мо-
роза". Наверное, на Сталина очень повлиял пример Кутузова. Ти-
па Гитлер очень обрадуется взятию Москвы, предастся головокруже-
нию от успехов, как Наполеон в 1812-м, вот тут-то его и настигнет
русская волшебница-зима, а с востока ударят свежие сибирские
дивизии в тулупах и валенках.

(Кстати, о валенках. В качестве военной обуви они отвратительны:
едва зазеваешься, как они намокают -- в оттепель -- и потом посте-
пенно расползаются. К валенкам ещё бы галоши, но мне в своё время
были выданы только валенки, а купить к ним галоши я не догадался,
хотя в продаже они-то как раз, вроде, были -- по уверению В. В.
Путина, а сам я такого не помню.

Питер Бамм -- в своих мемуарах "Невидимый флаг" -- очень хвалит
трофейные советские утеплённые сапоги. У немцев чего-то аналогич-
ного не было. Лично я таких сапог в Советской Армии не видел. И в
мемуарах я натыкался на них, вроде, только у Бамма. Думаю, хоро-
шие утеплённые сапоги каждому советскому фронтовику зимой 1941-
1942 гг. тоже могли бы сыграть роль "стратегического оружия" и
принести пользы поболее, чем "катюши" -- ну, эти многоствольные
"гвардейские миномёты", которые на самом деле были ракетными
установками. Возможно, я не прав, а мудрый Сталин предвидел, что в
хороших тёплых сапогах советским военнослужащим было бы легче сда-
ваться в плен: сапоги -- вроде пропуска.)