3. Галка. Парк, женщина, снеговик

Мария Шпинель
Автор:

В сумерках старый парк представлял себя дремучим лесом. Летом в это время парк был полон
тепла, света, детского смеха. Сейчас среди деревьев гулял только ветер, шары фонарей
освещали переплетение голых ветвей и пустынные дорожки. Изредка трусили собаки со своими
людьми на поводках. Вот, осторожно ступая по обледенелому асфальту и сжимая в руках
скандинавские палки, в ворота вошла щупленькая женщина. Окончательно стемнело. За
маленькой женской фигурой устремилась большая чёрная тень. На женщине куртка с капюшоном,
светлые брюки, кроссовки. «Странные эти люди, – закачал тёмными кронами парк. – Любят
бродить ночами. Хорошо, что дорожки ещё не залили. Скоро устроят здесь каток, шума будет –
никакого покоя моим белкам и галкам. Уходите! Уходите все отсюда! Пусть еще немного постоит
тишина». И он загудел тревожно, заскрипел стволами. Женщина, однако, ничуть не испугалась.
Она дошла до беседки у замёрзшего пруда, села на скамеечку, откинулась на спинку, запрокинула
голову.

- Господи, хорошо-то как! – сказала в небесную черноту.

На берегу стоял, потихоньку тающий при плюсовой погоде, снеговик.

- Что, бедняга, плачешь? Не повезло нынче с декабрём. Два дня назад снег выпал, да какой
хороший! А теперь от него ничего не осталось. Ой, прости – ничего, кроме тебя.

Женщина отвела назад капюшон. Свет фонаря осветил её лицо – на вид лет восемьдесят.
Короткие седые волосы, полуулыбка. От неё как будто исходило тепло, и свет ближайших
фонарей потянулся к женщине, словно чувствуя родственную душу.

- Ничего. Потерпи, скоро зима укрепится и тебя укрепит. А ты как думал – чтобы только тишь да
гладь? Так не бывает. Чтобы стать крепким, нужно закаляться. Хотя, в твоём случае не подходит. А
как? Немного прогреться, а после – чтобы морозцем. Тогда мягкий снег, из которого тебя
вылепили, превратится в твёрдый лёд. Отсюда и крепость будет.

Снеговик смотрел на женщину глазами-желудями, уныло повесив длинный морковный нос и
тонкой веточкой рта выражая своё недовольство жизнью.

- Ты, наверное, думаешь – что за чудачка, разболталась со снеговиком.

«Как раз ты – не чудачка, раз со мной разговариваешь. Это те, кто со мной не разговаривают –
чудаки. Хорошо, что среди людей много не чудаков. Пока они маленькие, они нормальные».
Так думал Снеговик. Но говорить ничего не стал. Он предпочитал слушать.

А женщина продолжала:
- Если ты думаешь, что мне поговорить больше не с кем, ошибаешься. У меня дети, внуки,
ученики. Но все они в том возрасте, когда ещё кажется, что жизнь бесконечна, всё успеется. Ты-то
понимаешь, что жизнь лишь короткий миг от снегопада до оттепели. Успеть за это время можно
разве что одно – понять, как этот миг прекрасен. Знаешь, Снеговичок, многие люди думают, что
счастье в деньгах, в любви, в благополучии. Я раньше тоже так думала. А сейчас понимаю –
счастье только в нас самих.

Снеговик внимательно слушал. А что у него внутри? Снег или счастье? Или его счастье как раз и
есть снег?

И парк слушал. И думал – а у него что внутри? Ну, у него-то всё просто: сейчас у него внутри
спящие деревья, птицы, собаки и белки; ледяной пруд, снеговик и немолодая женщина,
погрузившаяся в воспоминания.

**********

Первое сентября первого послевоенного года. Тепло, радостно, всем кажется, что теперь всё и
всегда будет хорошо. В доме суета, праздничное и немного нервное настроение.
- Регина! Пора!
Это мама. Оправила платье, погладила по голове. Регина постаралась увернуться – вдруг опять
выпадут из туго заплетённых кос непослушные кудряшки.

Регине летом исполнилось семь лет. И сегодня она идёт в школу. Как Регина ждала этого дня! И
дождалась. В чёрные толстые косы вплетены белые ленточки, сшитое мамой новое платье
немного великовато – на вырост, но всё равно красиво, в школьном чемоданчике собрано всё, что
нужно. И, аж дух захватывает – красные туфельки, где-то раздобытые отцом.

У Регины мечта – выучиться на доктора и вылечить папу. Он пришел с фронта и всё время
кашлял. Да и саму Регину мучил хронический бронхит.

Несколько соседских детей уже сидели на телеге. Ехать надо было в соседнюю деревню, за
несколько километров. В предвкушении чего-то чудесного, нового, долгожданного, Регина не
заметила, как они добрались до места. Школа – большая изба, над крыльцом красный флаг, на
лужайке толпа разновозрастных детей и несколько взрослых. Всех построили, старших
распределили по классам и увели, младшим устроили перекличку.

- Регина Моисеева!
- Я!
Она гордо сделала шаг вперёд. Учительница долго разглядывала её, потом удивлённо спросила:
- Ты Регина Моисеева? Тебе сколько лет, детка?
- Семь в июле исполнилось! – громко ответила Регина.
- Странно. Никогда бы не подумала. Родители здесь?
- Они работают. Только дядя Миша.
Дядя Миша, который привёз их сюда, одноногий дед одной из соседских девочек, отошёл от
телеги.
- Что такое? Что-то не так?
- Эту девочку мы не можем взять, - сказала учительница. – Она такая маленькая и слабенькая.
Как будет ходить за три километра ? А в распутицу? А в мороз? Нет, пусть приходит через год.
- Как через год? Мне семь! Я умею считать! Я все буквы знаю! – закричала Регина.
- Нет, детка. Подрасти и окрепни. Дети, идите за мной.
Все ушли. Регина осталась одна. Слёзы хлынули, обожгли глаза, щёки. Никогда ещё она не
испытывала такого отчаяния, такой обиды, несправедливости.
- Ну, будет, будет, милая, - сказал дядя Миша, подсадил на телегу, вытер шершавой ладонью лицо.
– Итак, вон какая бледненькая. Сейчас наплачешься и заболеешь. А мне отвечать. Хочешь чего-то
добиться, не слёзы лить нужно, а доказать, что можешь. А глазки свои красивые синие побереги,
они тебе ещё не только для учёбы пригодятся. Ну, давай, красавица моя, поехали.

Регина не поняла, к ней относились последние слова дяди Миши или к старой кобыле, которую он
легонько шлёпнул вожжёй. Но поняла другое – она добьётся своего. Ей нужно вылечить отца и
пропустить целый год никак нельзя.

Женщина улыбнулась, посмотрела на снеговика.

- Ну, вот ты и перестал плакать. Кажется, подмораживает. Да, Снеговичок, в тот год я в школу не
ходила. Но делала все задания с соседской девочкой. Отдавала ей всякий лакомый кусочек, что
мне перепадал, куклу, что отец привёз, подарила. И брат, он на три года старше, со мной
занимался. На следующий год я пошла сразу во второй класс! Так, время у нас – пять часов.
Пойду ещё кружок пройдусь, а то так и замёрзнуть не долго. Подожди, приду, расскажу, что
дальше было. Путь к моей мечте тогда только начался. Ох, и длинный же был этот путь!

Снеговик не знал, что такое время. После ухода женщины стало как будто темнее. И холоднее, но
не снаружи, где-то внутри. Наверное, там, где должно быть счастье. И он обрадовался, когда
увидел, как слегка запыхавшаяся новая знакомая с зарумянившимся лицом, снова села на
лавочку.

- Ну, вот, размялась немножко. До занятий с моими девочками почти час. Успею и посидеть, и
пройтись ещё кружок. Отдохну немножко. Открою тебе секрет – тяжеловато мне бывает держать
хвост трубой. Но без движения никак нельзя. Хочется успеть как можно больше. И поделиться с
ученицами всем, что знаю и могу. Они делятся своей энергией со мной, я – с ними. Так и жизнь –
что-то даёт, что-то забирает. Только даёт обычно взаймы, потом обязательно нужно отдать. И,
желательно – больше, чем давалось. А иначе и смысла нет. А когда берёт – это чтобы место
освободить для чего-то нового.

Снеговик задумался. Да, наверное, она права. Вчерашний его нос-морковку обгрызли белки, а
сегодня ему сделали новый – большая оранжевая морковка ближе к ночи начала
подмораживаться.

Парк тоже согласился – так и есть: старый дуб спилят, на его месте новый посадят. Молодой
больше желудей даст – и новая поросль выйдет, и белкам корм. А несколько уток каждую весну в
пруду сколько птенцов выращивают? Всё в нём отдаёт больше, чем получает. Даже снеговик –
казалось бы, совсем никчёмная фигура, а сколько радости детям! Парк любил, когда в нём живёт
радость.

Женщина снова погрузилась в воспоминания, словно пыталась понять, что же в её жизни было
такого, что привело к тихой радости, в которой она пребывает теперь и которой так хочется
делиться со всем миром.

*********

Регина сидела на подоконнике и рыдала взахлёб. Её мечта очередной раз упорхнула из рук, хотя
уже сидела на ладонях.
- Это что у нас за истерика? Прекратить немедленно!
Регина подняла взгляд на пожилого мужчину в дорогом костюме. Лицо было строгое, а глаза
добрые.
- Провалилась?
- Одного балла не хватило! У меня нет денег на обратный билет! Я должна была поступить!
И Регина опять залилась слезами. Жизнь потеряла смысл. С позором вернуться в деревню?
Потерять целый год? Отец совсем плохой. Сколько ещё ему ждать, когда дочка сможет спасти,
помочь?
- Кому сказано – прекратить слёзы, - повторил незнакомец. – Ничего страшного не случилось.
Пойдёшь работать санитаркой, поступишь на заочное отделение, устроишься в общежитие. Ну,
успокоилась? Медицина не для слабонервных.
Регина смотрела на него сразу высохшими глазами – всё так просто? Как же она сама не
додумалась?
- Спасибо вам!
- Да за что? Пошли, отведу тебя к секретарю. Подашь документы на заочное.

Мороз крепчал. В парке потрескивали деревья. Ветер стих, круглая луна висела над блестящим
льдом пруда. Женщина встала, поёжилась.

- Холодает, Снеговичок. Пойду, ещё кружок сделаю. Кстати, знаешь, что самое интересное? В тот
год заочное отделение отменили. Снова были слёзы, отчаяние. Но случилось чудо – объявили
дополнительный набор на дневное. И я прошла! Понимаешь, судьба будто всё время меня
испытывала: поманит, обманет, подразнит и даст. Если проявлю настойчивость.

Женщин посмотрела на часы.
- Нет, не успею. Скоро мои девочки подойдут.

Она пошла по тропинке вокруг пруда, мимо замерших могучих дубов, на вершинах которых
чёрными яблоками висели парковые вороны и галки, расположившиеся на ночлег. Обогнув пруд,
подошла к снеговику, поправила нос-морковку.

- Вот так-то лучше. А мне и шести лет учёбы не хватило, чтобы понять, как будет лучше для меня.
Конечно, учёба в институте – чудесное время. Несмотря на то, что вечерами работала, днём
училась, ночью сидела над учебниками. Не подумай, что это подвиг – так многие жили. Я мечтала
вылечить отца, мечта придавала мне сил. А потом меня постигло самое большое разочарование в
жизни: уже когда работала участковым врачом, вдруг поняла – столько лет потрачено напрасно. С
помощью традиционной медицины отца вылечить было невозможно. Его не стало, а сама я
продолжала страдать от бронхита. Тогда и заинтересовалась альтернативной медициной.
Увлеклась учением Порфирия Иванова. Тебе это ни о чём не говорит, для меня же стало
откровением. И спасением. К тому времени я вышла замуж, родила дочку. Мы снимали комнату в
частном доме. Моя крошка спала исключительно в сенях. В любой мороз. И выросла здоровой. Да

и я постепенно забыла о своих болячках. Прошла курсы валеологии. Некоторые мои девочки ещё
с той поры со мной. Тогда они были детьми, теперь уже сами бабушки. Знаешь, Снеговичок, когда
я узнала о йоге, пришла первый раз на занятия – показалось, что никогда, никогда у меня ничего
не получится. Хотела встать и уйти. Но учитель подошёл, положил руку на плечо и сказал: «Сиди!»
И я осталась. Ревела, когда не получалось. Но продолжала идти в выбранном направлении. А
когда не было сил идти, лежала в ту сторону. Уже больше тридцати лет занимаюсь. Да что значит
занимаюсь? Йога стала моей жизнью.

- Регина Марковна! Вот вы где!
Шесть женщин со скандинавскими палками подошли к беседке.
- Добрый вечер! – поприветствовали наперебой.
- Добрый. Посмотрите только, какой добрый! Давайте встанем в круг. Вот здесь, вокруг снеговика.
Возьмёмся за руки. Закроем глаза и представим, что из каждой из нас поднимается вверх, в
космос, луч света. Отправляйте туда, вверх, свои лучи любви и добра. Чувствуете?
Женщины встали в круг, взялись за руки.
- Что чувствуете?
- Как будто это не я туда направляю, а мне оттуда посылают! – сказала одна. – Да не луч, а целый
поток!
- Да-да! – поддержали другие.
- Так оно и есть. Почувствуйте это единство. Это трудно. Но если сможете – считайте, что жизнь
прожита не зря.
- Регина Марковна, а вы это чувствуете?
- Иногда. А хочу – всегда. Ну, пойдёмте, пока не замёрзли. Покажу, как правильно надо двигаться
– и в зал.

Снеговик смотрел, как растворяются в темноте женские фигуры, а потоки света там, где они только
что стояли, ещё сияют. Снеговику казалось, что из него тоже уходит в небо столбик света. Или с
неба нисходит к нему? Снеговик не понимал, что такое единство. Он просто чувствовал, что
является частью всего, что его окружает. А парк всегда это знал.

© Copyright: Мария Шпинель, 2021
Свидетельство о публикации No221122501799
http://proza.ru/comments.html?2021/12/25/1799