Пузырьки

                ПУЗЫРЬКИ.

Когда на гроб с телом матери полетели комья земли, на глазах у Артема Мосягина выступили слезы. Чтобы никто из людей, пришедших на похороны, этого не заметил, Артем отвернулся от могилы и вытер глаза рукой. Хоть мать и прожила целых восемьдесят лет, он никак не мог смириться с тем, что смерть отняла ее у него.
На поминках у всех, за исключением Мосягина, был такой оживленный вид, как будто праздновали свадьбу. А две женщины – соседки Артема по лестничной площадке – даже улыбались.
Но вот гости разошлись, и Мосягин остался один. Его душу терзало невыносимое горе. Он зашел в комнату матери и с комком в горле стал смотреть на ее вещи. Ему не верилось, что ее рука уже никогда не дотронется до них. Потом Артем сел на диван, взял со столика фотоальбом и принялся перелистывать его, подолгу задерживая взгляд на снимках матери. Какое у нее открытое, доброе лицо! Это был единственный на свете человек, который любил Мосягина. Артем отложил альбом в сторону, закрыл глаза руками и заплакал. Теперь, когда его никто не видит, он может дать волю своим слезам.
-Мама, - прошептал Мосягин, - не смогу я  без тебя жить. Лучше уж сразу наложить на себя руки.
Тут раздался звонок в дверь.
На пороге стоял Игорь Ширшов, товарищ Артема, занимавшийся в свободное от работы время химическими опытами.
-Привет, - поздоровался Игорь.
-Привет, - унылым голосом отозвался Мосягин. И добавил: - А у меня мама умерла.
-Я слышал.
Ширшов закурил сигарету. Сделав глубокую затяжку, он спросил:
-Знаешь, где я сейчас был?
-Нет.
-В параллельном мире.               
-Ты шутишь?
-Я тебе говорю вполне серьезно. И в том мире твоя мать жива. Я с ней даже разговаривал.
У Артема от изумления отнялся язык; он только смотрел на Игоря выпученными глазами.
Тем временем Ширшов вытащил из кармана два пузырька: один с зеленой жидкостью, другой – с красной.
-Что это такое? – поинтересовался Мосягин, уже немного пришедший в себя.
-Если коснешься языком зеленой жидкости – попадешь в параллельный мир, а если красной – вернешься домой. Понял?
Артем кивнул и сказал:
-Подари мне эти пузырьки.
Игорь рассмеялся.
-Ишь, какой хитрый! Я тебе могу их только продать.
-Сколько ты за них хочешь?
Ширшов почесал небритый подбородок и неуверенно произнес:
-Сто рублей.
«Я бы тебе за них отдал и тысячу», - подумал Мосягин. Вслух же он сказал:
-Ладно, я согласен.
Он зашел в зал, взял из серванта сотенную бумажку и, вернувшись в коридор, вручил ее Игорю.
-Покорно благодарю, - шутливо поклонился тот. После чего  отдал пузырьки и, попрощавшись, удалился.
«Сегодня уже поздно отправляться в параллельный мир, - сказал самому себе Артем. – Отправлюсь завтра».
               
На следующее утро Мосягин открыл пузырек с зеленой жидкостью и лизнул ее. Едва он завинтил колпачок и сунул малюсенький сосуд в карман, в котором находился другой пузырек, как его комната слегка изменилась. Мебель осталась прежней, а вот узоры на ковре оказались другими; да еще книг в шкафу было больше, чем у Артема в его родном мире.
Мосягин взглянул на диван и увидел лежащую на нем газету «Правда». Из нее Артем узнал, что он пребывает в той России, в которой и в 2004 году продолжал существовать социализм.
Вдруг Мосягин услышал кашель матери, доносившийся из ее комнаты. Другого бы эти резкие звуки привели в состояние раздражения, но Артему они показались сладчайшей музыкой. Ведь это означало лишь одно – в параллельном мире его мать была жива.
«Все, остаюсь здесь навсегда», - твердо решил Мосягин.
Однако нужно было забрать кое-что из родного мира. И Артем с помощью красной жидкости перенесся туда.
Он достал из кладовки старый, потрепанный чемодан и набил его книгами, которые во времена Советского Союза были запрещены. Затем он положил к разноцветным томикам все свои сбережения – две тысячи долларов – и, с чемоданом в руке, вернулся в параллельный мир.
Из комнаты матери продолжал доноситься кашель.
Артем поставил чемодан на полосатую черно-красную дорожку, открыл окно настежь, поскольку было нестерпимо душно, и пошел к матери.
Увидев его, мать перестала кашлять и от удивления открыла рот.
-Что ты  на меня так смотришь? Как будто не видела целый год…- улыбнулся Мосягин.
-Не год, а два, - проговорила мать. – Где ты все это время был?
«Выходит, в этом мире мой двойник пропал, - пронеслось у него в голове. – Как же объяснить ей мое появление?»
Через секунду он сказал:
-Я не помню, где был. У меня – частичная потеря памяти.
На лице у матери появилось страдальческое выражение.
-Не волнуйся, мам. Тебя я никогда не забывал.               
Мать приблизилась к Артему, крепко обняла его и зарыдала.
-Не плачь, мам. Больше мы никогда не расстанемся.
Когда Мосягин мягко высвободился из объятий матери, ее снова затряс приступ кашля.
-Ты что, простудилась?
-Нет. Это из-за духоты.
-Тогда пойдем на улицу. Воздух там свежий – только что дождь прошел.
-Пойдем, - согласилась мать.
Когда они вышли из дома, Мосягин увидел незнакомого парня с длинными рыжими волосами, стоявшего во дворе и внимательно глядевшего на окно его, Мосягина, комнаты, к которому от земли тянулась какая-то труба.
Заметив их, парень резко отвернулся, и с его головы посыпалась перхоть, словно конфетти.
«Странный тип», - промелькнуло в мозгу у Артема.
Пройдя мимо рыжего, они двинулись в сторону горбольницы.
Воздух был чистый, и мать вдыхала его с таким наслаждением, точно нюхала розы.
-Мам, ты должна гулять каждый день. Тогда тебя и кашель не будет мучить.
-Буду гулять каждый день, - пообещала мать.
Спустя час они пришли домой.
-Пойду полежу, - сказала мать.
Мосягин кивнул.
Зайдя в свою комнату, он остолбенел – чемодан был открыт. А Артем хорошо помнил, что закрывал его.
Мосягин опустился на корточки и стал перебирать содержимое чемодана.
Все книги были на месте, а вот доллары исчезли. Артем сразу догадался, кто украл деньги, - на одном из томиков красовался длинный рыжий волос со снежинкой перхоти у корня.
«Этот субъект мне с первого взгляда показался подозрительным», - вспомнил Мосягин парня, торчавшего во дворе.
Он встал. И заметил на подоконнике отчетливый отпечаток грязной кроссовки.
«Так и есть. Этот рыжий проник в квартиру через окно».
Внезапно позвонили в дверь. Это были два милиционера, пожилой и совсем еще юный. У первого был острый, как шило, взгляд; у второго над верхней губой темнел пушок, нежный, словно кошачья шерстка.
-Нам поступил сигнал, что в вашей квартире хранится запрещенная литература, - сурово произнес старый блюститель порядка.
-Кто вам это сообщил? – осведомился Артем.
-Не важно.
«Рыжий», - догадался Мосягин.
Милиционеры, не дожидаясь приглашения, вошли в квартиру и прямиком направились в комнату Артема.Тот поплелся за ними. Пожилой вынул из чемодана несколько томов Солженицына и роман Джорджа Оруэлла «1984».
-За хранение этих книг вам дадут не меньше пяти лет, - сказал старик Мосягину.
Тут в дверном проеме появилась мать.
-Что здесь происходит? – спросила она с тревогой.
-Ваш сын не терял времени даром, - отвечал ей молодой блюститель порядка. – За те два года, что его не было, он собрал кучу антикоммунистических книг.
-Артем, ведь это не твои книги? – со слабой надеждой в голосе спросила мать.
-Мои, - ответил он.
-Вот видите! – обрадовался юнец. – Он даже и не отрицает свою вину.
Мать заплакала.
-Ничего. Посидит – умнее будет, - подал голос старик.               
И он приковал к себе Мосягина наручниками.
«Пора уносить отсюда ноги», - решил Артем.
Он достал свободной рукой два пузырька из кармана. Сосудик с зеленой жидкостью он тотчас же сунул обратно. Но открыть нужный ему пузырек одной рукой было непросто. Поэтому Мосягин сказал усатому:
-Откройте, пожалуйста, пузырек. Это – лекарство. Мне его нужно принять.
Молодой страж закона хотел было выполнить просьбу Артема, но пожилой остановил его.
-Ты что, одурел? Это не лекарство, а яд. Он хочет покончить с собой, чтобы не сидеть в тюрьме. Вылей эту гадость в унитаз.
Юнец отобрал у Мосягина сосудик.
-Вынь у него из кармана еще один пузырек и тоже вылей, - велел старик.
Усатый начал выполнять полученное приказание.
«Все, дорога назад мне отрезана», - констатировал Артем.
И принялся смотреть на мать, стараясь запечатлеть в памяти каждую черту ее лица, каждую морщинку.
«Недолго ей осталось жить, - с грустью подумал он. -  Когда я выйду на свободу, ее уже не будет».