Дети Солнца

Ранним августовским утром возвращались из дальней поездки. Мотор мощного автомобиля гудел ровно, солнце ярко освещало поля по обе стороны шоссе, бывшего когда-то Старым сибирским трактом. Яркая золотая полоска подсолнухового клина вдали, отделённая от дороги широкой полосой чёрного распаханного поля, привлекла моё внимание; я попросил остановиться – сделать несколько снимков. Спутники мои охотно согласились выйти покурить, размяться. Остановились. Взяв камеру, начал снимать. Что-то подтолкнуло меня, и я неожиданно для себя пошёл, погружая обувь в мягкую черноту пашни - туда, к дальнему золотому свечению. Наверное, это они позвали меня, дети Солнца.
И вот они рядом. Молодые стройные подсолнухи, еще не скошенные на корм скоту, предназначенные этим днём лечь в силосную яму, - они стояли, готовые к своей скорой участи, как солдаты на последнем параде, или как обречённые насельники осаждённого монастыря на ранней молитве, воздев обрамленные золотом плоские лики к Солнцу.
Строгими ровными рядами, держа прямые спины, устремив лица к Светилу…
Последний ежеутренний смотр их остающихся, поредевших колонн, - и никакая сила не могла помешать молитвенному общению этих воинов Света с питающим их лучами Создателем.
Стоило мне подойти ближе, нарушив уединение их сообщества, они на мгновения примолкли, многие повернули головы ко мне и отстранённо и внимательно вглядывались в чужака; я ощущал их напряжённое живое дыхание.
Но вскоре, не увидев угрозы, они перестали обращать на меня внимание, раздались их голоса, и я был поражён: в них не было тревоги или смертной тоски. Они купались в лучах всезаполняющего пространство света, смеялись, радовались Солнцу, как стайка детей на приволье, громко общаясь друг с другом и со Светилом. Бесконечно счастливые дети…
И с таким доверием и надеждой они поворачивали свои лица навстречу Ему, так радовались в последний раз его ласкающим лучам, что невозможно было не замереть, не проникнуться, и я словно бы стал одним из них в этот миг... Моя душа переполнилась.
В продолжение пути мои спутники о чём-то спрашивали меня, я отвечал невпопад, потом молчал всю оставшуюся дорогу.