Брань

          Думали ли Вы когда-нибудь: какая речь сопровождает нас по жизни? Как мы говорим, что слышим вокруг себя?
     В последние годы на улицах нашего города, в транспорте, и вообще, во многих общественных местах, особенно из уст подростков, всё чаще слышна брань и король её - мат. Он пробрался и в телевизионные передачи и теперь иногда с некоей бравадой звучит даже с экрана. За что же ему такое предпочтение? Может, он действительно как-то облегчает жизнь, в чём-то помогает выразить свою мысль точнее?
     Нет, не могу с этим согласиться.  Много пишут, что матерная брань особенно разрушительно действует на человека, вызывая очень серьёзные заболевания  организма, и наблюдая за жизнью, я убеждалась в этом неоднократно. Да, что там люди! Растения и те погибают там, где часто звучит брань. Воздействие её очень мощное.  Я люблю свой язык, на котором говорили и писали великие люди моей Родины, с болью вижу и слышу, как засоряют его чужеродными выражениями и названиями, опошляют бранью. От всего сердца прошу: не привыкайте к брани, особенно к мату! В связи, с этим в памяти всплывает одна история, в которой мат вроде бы в некоторой степени помог героине, однако …


           … Шёл пятый перестроечный год, когда большая часть населения огромной страны, потеряв работу, кинулась в уличную торговлю. Многое приходилось терпеть в те годы, зной и дикий холод, наезды всякого ранга бандитов и грабителей, сети мошенников и даже издевательство безответственных, бессердечных людей, от которых волею случая приходилось зависеть. Итак...

          ...Сумерки неумолимо сгущались, всё уплотняясь, наполняясь морозной мглою, постепенно превращаясь в непроглядную ночную тьму. Последние уличные торговцы торопливо собирали товары замёрзшими, негнущимися пальцами. Одна за другой сворачивались палатки, звучно гремя на морозе застывшим металлом. Грузчики, спеша, складывали на большие тележки элементы палаток, широкие складные столы из фанеры, выставочные сетки и коробки с товаром, сооружая   из них пирамиды поверх столов. Рынок стремительно пустел, только слышались крики продавцов при взаимном прощании до завтра. Вскоре уже никого из торгашей не осталось, проехали к складам припозднившиеся грузчики, закрылись павильоны и киоски, закусочные и пиццерии, вокруг становилось всё пустыннее и холоднее.
 Основательно промёрзшая Лена осталась на рынке в полном одиночестве, совершенно беззащитная, брошенная на произвол судьбы. Её мог обидеть и обокрасть любой случайно забредший в этот час на рынок прохожий с недобрыми мыслями. Легче добычи и придумать трудно. Рынок обнесён со всех сторон высоким кирпичным, глухим забором и его площадь  достаточно велика. Откуда могла появиться опасность, сразу  трудно было предугадать

          Лена приплясывала, стуча замёрзшими ногами одна об другую, ощущая, что внутри неё всё сжимается от холода и страха. Она смахивала слёзы, опасливо озираясь по сторонам и раздумывала о нескладной своей судьбе, о том, какая она слабая в жизни, всё даётся ей через какие-то испытания и трудности. Даже поменять грузчика, который работает у неё, ей не удаётся. И тележка у неё своя и платит не меньше других, а всё же такой безалаберный ей грузчик подвернулся,  просто беда.   То торговые сетки потеряет, то стол в другой склад увезёт, то стульчик «посеет», вывозит позже других, вечно ждать его приходится.  А уж выпивоха и «соня», каких свет не видывал! Сейчас, наверное, спит себе, может и вовсе не придёт за ней?  А ведь молодой, неженатый ещё (она мысленно пожалела девушку, что согласится выйти за него замуж).
 
      Товар она и на пять минут бросить не может – наверняка утащат, ведь рядом ни души, лёгкая добыча.  Телефона нет, не придумали ещё таких, чтобы с улицы можно было позвонить на квартиру.  Вот что теперь делать? А самое главное – дочка тоже одна осталась, со сторожем в пустом садике сидит. Ребёнок-то за что из-за этого выпивохи страдает? Уж сколько раз просила Лена нерадивого грузчика приезжать чуть пораньше, объясняя ему, что ей необходимо забирать дочку из садика, что живут они с ней вдвоём и помочь им некому, а до садика ещё доехать надо, а потом до дома, где появятся они теперь только в девятом часу.  Но ничего не помогает. Хоть работу бросай, хорошие, добросовестные грузчики «на вес золота», как такого найти? И обидно всё-таки – получают все одинаково! Но одни работают, стараются, а её грузчик, только издевается над ней за ту же зарплату. Вот такие горькие мысли роем налетели на почти окоченевшую от холода женщину.

     На опустевшей площади появились бульдозеры, которые своими ковшами сгребали в огромные кучи мусор, оставшийся после дневной деятельности уличных продавцов и армии неугомонных покупателей. Кучи росли на глазах, исчезая через короткое время в кузовах самосвалов. Бульдозеры постепенно приближались к палатке Лены. Напряжённо вглядываясь в белесую мглу, Лена уже от полной безысходности отчаянно рыдала. Наконец, вдали показался силуэт мужчины. Но почему-то без тележки. Лена насторожилась. Это нетвёрдой походкой приближался её грузчик.

          – А Вас, что, никто не отвёз, что ли? – удивлённо выдавил из себя он, – А я на всякий случай сюда заглянул, беспокоюсь всё-таки…

          – Ты… Ты? Ты беспокоишься?! Ах, ты пьянь подзаборная!  Ты, гад, можешь себе представить, как мне тут страшно? Как я замёрзла по твоей вине.

      Лена ранее никогда не употребляла бранных слов, тем более матерных. Муж, во времена их совместной жизни, тоже не ругался матом. Обходились без этого, хотя жизнь семейная всё-таки не сложилась и вскоре после рождения дочери супруги расстались. И раньше, в семье родителей никогда не звучала брань. Работали они учителями, много читали и общались культурно и интересно.
Мама заболела неожиданно и угасла за год от онкологии. Отец тосковал так, что на него жалко было смотреть. Когда они приходили на кладбище к маме на могилку он моментально становился совершенно несчастным, потерянным и даже жалким, тихо плакал и всё время гладил рукой деревянный крест с фотографией мамы. Отец пережил маму всего на год. Лена всегда вспоминала своих родителей с большим теплом, ей было очень жаль их. И сейчас эти воспоминания молниеносно пронеслись в голове, вызвав боль и обиду за очередную несправедливость жизни.

      Обуреваемая презрением к никчёмному человечку – своему грузчику,   она дрожала  и от того, что сильно замёрзла и от охватившего её негодования.
Из Лены, неведомо как, вдруг потоком полилась смачная матерная брань. Она кричала на грузчика, выплёскивая всю свою обиду, весь липкий страх и отчаяние брошенной, беззащитной перед  морозом и возникшей ситуацией женщины, которой приходится бороться с тяготами жизни самой, в одиночку. И вот сейчас ей понадобилось употребить и эти ненавистные слова, от которых её просто корёжило,  только для того, чтобы донести простую истину до обнаглевшего, полупьяного человека. Ведь   другого языка он просто бы не понял. Она разгорячилась и  автоматически смахивала ледяную корку из слёз со своих щёк. Ей очень хотелось залепить пощёчину этому наглецу.
      Грузчик в считанные секунды всё понял, до него впервые дошло, что он здорово  обидел эту хрупкую ни в чём не виноватую перед ним женщину, и он засуетился, складывая палатку и столы. Кинулся бегом за тележкой на склад и через несколько минут, запыхавшись, примчался обратно.  Он всё время извинялся и виновато прятал глаза.

     На следующее утро, на удивление, палатка Лены была вывезена для торговли вовремя. Её больше не оставляли так поздно одну с товаром. Но она часто думала о том, как она могла выдать такую тираду матом, который практически не знала?
«Значит, он сидел внутри меня, копился, таился до времени и вот нашёл же выход! Жуть! – она с отвращением передёрнула плечами,  вдруг с удивлением поняв, – Я его впитывала, как губка! Уж слишком много его вокруг. Торгаши в основном женщины, а матерятся просто так, без причины, как говорят «для связки  слов». А какая связка? Неприятно, некрасиво, словно в дерьме ложкой возят. Но ведь помогло, дошло до него! Как дико, когда русский человек понимает только этот тарабарский язык. У нас же свой язык богатый, красивый и могучий, им можно выразить всё самое удивительное на земле! Так почему некоторые предпочитают ему эти отвратительные, гадкие, чужие слова, которые несут в мир людей только агрессию и болезни? Зачем? Нет, я хочу общаться без таких слов, и больше ни при каких обстоятельствах не позволю себе мата. Никогда! – уверенно думала Лена, – Вот хорошо бы, если б все люди решили жить без этой мерзости. Ведь наверняка гораздо лучше бы было!»

      Грузчика  же в скором времени Лена нашла другого, более ответственного. А тот, нерадивый, через несколько лет умер от онкологии. Был ли причастен к этому мат, неизвестно, но проклятий на свою голову  тот набрал за время  такой работы немало. Лена искренне сожалела, что так бездарно закончил он свою молодую жизнь.
Да, пребывание человека на земле скоротечно и воспоминания о нём не должны быть связаны с бранью или другими некрасивыми его привычками.
Пусть лучше он запомнится нам в связи с добром и чем-то очень светлым. Это же в наших силах?