Цветочная болезнь

Любые совпадения с реальными людьми и событиями случайны.

Предисловие.

Цветочная болезнь Ханахаки — это вымышленная болезнь, которая сопровождается болью в груди, откашливанием цветочных лепестков на ранних стадиях. Она приводит к смерти от удушья целыми соцветиями, невозможными для извлечения на поздних сроках. Этот термин происходит от соединения японских слов «хана» — ‘цветы’ и «хаки» — ‘извергать’. Болезнь прогрессирует достаточно быстро. Известно, что в редких случаях это вымышленное заболевание поддается лечению хирургическим путем. Но после излечения пациенту грозит полная потеря возможности испытывать романтические чувства.
Чтобы заболеть цветочной болезнью ханахаки, нужно влюбиться безответно. Вымышленная болезнь возникает только в том случае, если тот, кого полюбили, не испытывает ни малейшего намека на романтические чувства к тому, кто полюбил. Даже если между больным и объектом влюбленности царят теплые дружеские отношения, болезни не избежать.
Цветочная болезнь проявляется в виде симптомов, которые возникают по мере прогрессирования заболевания: боль в груди, ощущение усложненного дыхания; кашель и удушье; откашливание лепестков цветов, которые проросли в легких; увеличение объема выходящих цветов; изрыгание целых соцветий вперемежку с кровью; полная остановка дыхания. Кроме этих симптомов, в некоторых произведениях цветочная болезнь сопровождается дрожью, понижением температуры, лихорадкой, потерей аппетита и галлюцинациями.
Интересно, что нет конкретного цветка, которым кашляет страдающий цветочной болезнью человек. Это могут быть розы, хризантемы или другие цветы. Но достаточно часто речь идет о любимом цветке влюбленного.
Существует еще одна любопытная деталь: как правило, люди, которые страдают цветочной болезнью, всеми правдами и неправдами пытаются избежать излечения. Для них лучше умереть, чем навсегда лишиться чувств к объекту своей любви.
_______________
Глава первая.

На перемене стоял гвалт и шум. Мальчишки бесились и кидались тряпками. Светловолосая девочка нерешительно стояла около своей парты, словно раздумывала стоит ли садиться. Причиной сомнений был её сосед по парте. Он, вроде бы, был красивый мальчик, широкоплечий блондин с голубыми - наверное - глазами. На самом деле цвета его глаз девочка не помнила, потому что в глаза ему она никогда не смотрела. Зачем смотреть в глаза тому, кто сталкивает тебя на пол с парты? Ногой. Упёршись в разделяющие вас портфели.  Совершенно незачем, вот она и не смотрела.
Вместе их посадили насильно, так сказать, из соображений дисциплины. Чтобы не болтали. Ну, теперь они и не болтали. О чем можно болтать с человеком, олицетворяющем постоянную опасность? Впервые столкнувшись так близко с расцветающей  подростковой мужественностью, девочка была очарована и напугана одновременно. Вместо того чтобы болтать или драться, как делают другие подростки, она замирала, стоило ей увидеть своего соседа по парте. Руки начинали дрожать, голос иногда вообще отнимался, так что о том, чтобы вести дружеские разговоры не могло быть и речи. Будь они постарше хотя бы на несколько лет, всё было бы более простым, но двенадцатилетним подросткам не бывает просто жить в социуме. Собственные ощущения и эмоции настолько сильны, возникающие вдруг ниоткуда чувства настолько незнакомы и велики для детских ещё сердец, что об адекватном поведении не шло и речи - просто надо было выжить. Вот девочка и пыталась выжить. Она отгораживалась от него портфелем, чтобы не прикоснуться ненароком, потому что от каждого такого, даже мимолетного касания останавливалось дыхание. Два человека, запертые в узкой тесноте парты, неизбежно иногда соприкасались то локтем, то ногой, и каждый раз она внутренне замирала, забывая отдернуть злополучную конечность. Мальчика это, по-видимому, злило: он вынужден был сидеть у стены, что ограничивало его свободу. Выход из маленького пространства парты, в котором он был насильно заперт, был лишь со стороны соседки, а соседка, как назло, тупила с каждым днём всё сильнее. Поэтому вместо того, чтобы попросить её встать или подвинуться, он ставил между ними (там уже стоял её портфель, поэтому нормально) свою щегольскую папку. Теперь, чтобы получить свободу, ему можно было не разговаривать, а просто упереться спиной в стену, а в эти портфели ногой и выпихнуть соседку с парты...   если, конечно, она сама не вставала вовремя на перемене. Иногда, правда, она при этом падала на пол... Но подростки в пятом классе такие мелочи не замечают...
А девочка задыхалась, противоречивые чувства раздирали её изнутри, вести себя по детски и огрызаться "заткнись! " на грубости у неё уже не получалось, а вести себя по взрослому, а уж тем более проявить женское очарование и начать вить из юного мужчины верёвки она ещё не умела. У неё получалось только молчать и страдать. А её соседа это, видимо, сильно раздражало, даже бесило и с каждым днём всё сильнее.
Став заложницей в такой безвыходной ситуации, девочка непрестанно думала об этом. Почему-то попросить помощи, рассказать всё маме или даже классному руководителю, просто попросить чтобы их рассадили!, даже не приходило ей в голову. Ну даже если бы это предположить, что бы она рассказала? Что не может дышать? Как бы она объяснила, что не хочет больше сидеть со своим соседом? Кто бы стал слушать подростка, который сам не понимает, что хочет сказать? Поэтому она молчала и продолжала страдать и вся эта эмоциональная буря чувств затягивала её всё глубже.
Она погрязла в этом кошмаре как в болоте. Мысли о соседе по парте становились наваждением, казалось, что если она придумает что-то особенное, то он перестанет постоянно её пугать и обижать и они смогут даже подружиться. Она стала ходить из школы по другой улице, так, чтобы проходить мимо его дома. Не для того, чтобы его встретить, нет, зачем снова встречать того, с кем только что с облегчением расстался, отсидев бок-о-бок несколько часов? Она ходила этой дорогой просто чтобы пройти мимо, вроде бы вы встретились, но это не так опасно как вживую.
Однажды, вот так проходя мимо его дома и в очередной раз переживая своё позорное падение на пол с парты, она опять задохнулась от волны резко нахлынувших эмоций, закашлялась и с губ её слетели белые цветочные лепестки. До весны было ещё далеко и цветам на её губах было взяться не откуда. Но лепестки были. И с каждым последующим вздохом они появлялись вновь. Сначала немного, по одному-два. Сердце при этом сжималось и на какое-то мгновение переставало биться...
Месяц шел за месяцем, а ситуация с цветами у неё во рту всё усугублялась, теперь лепестки на губах появлялись даже при одних только мыслях об этом её соседе по парте. Находиться с ним рядом стало совершенно невозможно. Стоило ей только попробовать поднять на него глаза, как в груди снова всё сжималось, сильное давящее чувство охватывало легкие, а на губах появлялись уже целые цветы... Голова кружилась, накатывала слабость, руки тряслись, а мозг совершенно отказывался функционировать. Однажды дома, рассматривая себя в зеркале, ей показалось, что сквозь кожу просвечивают ещё не раскрывшиеся бутоны цветов, тянущиеся, прорастающие, призрачно красивые и также призрачно смертельные.  От такой просыпающейся внутри неё красоты хотелось одновременно заплакать и умереть.  Поэтому, ну...., чтобы не умирать, она решила ему позвонить: может быть на расстоянии, по телефону они смогут поговорить и ей удастся ну... - она не знала что - ну... например уговорить его проявить инициативу и пересесть от неё самому!  Набирая телефонный номер, она волновалась так сильно, что кровь стучала в голове, заглушая всё звуки, а сердце бешено колотилось о грудную клетку, казалось, что вот, сейчас она всё объяснит и наступит долгожданная свобода!
Конечно же, ничего сказать не получилось, потому что, стоило ей только услышать голос на том конце провода, как возбуждение сменилось привычным состоянием между жизнью и смертью, а с губ вместо слов слетали уже целые соцветия, окрашенные в этот раз каплями крови...
С этим надо было что-то делать. Цветы душили её изнутри, застилали ум, прорастали под тонкой кожей, как изысканные татуировки, вытягивали из неё саму жизнь. Надо было сделать хоть что-то, чтобы  переломить эту ситуацию, чтобы снова обрести контроль над своей жизнью, чтобы начать дышать, слышать и видеть, чтобы остановить постоянный бешенный трепет сердца и заставить его биться ровнее.  Сил выносить всё это больше не оставалось, цветы вышли из-под контроля и ей с трудом удавалось скрывать их появление на губах, пока она была в школе.
И тогда она решилась. Она набиралась мужества, как перед боем. Ни о каких романтических переживаниях она старалась не думать, иначе была опасность что, совсем неконтролируемые уже, цветы в её груди опять не дадут вымолвить ни слова...
На перемене стоял гвалт и шум. Мальчишки бесились и кидались тряпками. Сжав кулаки, она заставила себя поднять глаза и посмотреть на него, на этого красивого жестокого мальчика рядом, отчаянно убеждая себя, что так надо, что это единственный выход, и что надо постараться выжить в этом бою с цветами внутри...
- Я люблю тебя! - произнесла она глядя прямо ему в глаза.
- Проваливай! 
Удар кулака пришёлся в голову. Точнее, в глаз. В левый. В общем гвалте девочка отвлеклась на орущих парней. Обычно она не позволяла себе расслабиться, всегда держала своего вынужденного соседа по парте в поле зрения. Ну, мало ли что может произойти! Но цветы застили ум и рассеивали внимание. Последнее, что она запомнила, были холодные, карие глаза - теперь она точно узнала цвет глаз - и кулак, летящий в  сторону её лица.
От удара в голове стало пусто темно и как-то совсем тихо. Видимо на какое-то мгновение она потеряла нить сознания от удара, так бывает, просто лёгкая контузия, ничего страшного.
Когда темнота в голове рассеялась, а  слух стал постепенно возвращаться, какофония звуков рухнула на неё с новой силой. Окончательно в чувство её привёл звонок на урок. Она ещё раз закрыла и открыла глаза - ничего не изменилось: вокруг те же парты и те же парни. Голова болела, глаз быстро заплывал, наливаясь синяком. И никаких больше цветов на губах. Вообще больше никогда никаких цветов на губах. Всё получилось. На этот раз она выжила.
_____________
Глава вторая.

Они не встречались, можно сказать, миллион лет. В школе она всегда обходила его стороной, стараясь не сталкиваться даже случайно. На следующий год все сидели так, как хотели, никого больше не пересаживали насильно, цветы больше не прорастали в её груди,  лишь смутное чувство опасности витало где-то за её плечами, но она на него не оборачивалась.
Прошло много, очень много лет, почти миллион.
И - с её везением такое могло случится только с ней! - когда все одноклассники собрались в общий чат в Телеге через пол-века и этот мальчик тоже - ее реакция на него (виртуально! только виртуально! ) была такая, будто она весь этот миллион лет любила его смертельно!!!! Это было как наваждение - и сладостный страх и адреналин в крови и эндорфины - весь коктейль влюблённости и страсти! Хорошо еще, что в Телеге общение не настоящее, а то на какой-то момент она с трудом поборола в себе желание бежать и встречаться! И он - ее абьюзер из детства (теперь она уже нашла этому определение!) - тоже ощутил эту их связь, сильную связь жертвы и её тирана! Казалось, он даже обрадовался возможности вновь обрести утерянную когда-то власть, он шутил и смеялся, поддерживал с ней диалог, которого у них никогда не было в прошлом, называл "родная" и не излучал больше ощутимой опасности. Они даже поговорили по телефону, ну так, ни о чем, просто чтобы закрыть гештальт. После разговора её долго преследовало странное чувство, как будто бы она встретила свою родственную душу, а он - нет. Чувство, как будто она что-то забыла, что-то важное. Что-то ярокое и значительное.
- Сердце радуется при виде тебя! - написала на ему.
- Проваливай - вдруг грубо отписался он в ответ.
И тут она все поняла! Как молнией пронзило!
Нет, это было не про любовь, это было не про то, что стало скучно или она хотела внимания! Это было про Стокгольмский синдром! Это притяжение - эту почти патологическую тягу к насильнику почти невозможно побороть! Это всегда что-то, что находится вне власти личности и ума! Она вспомнила как бил её кулаком красивый мальчик в пятом классе,  как их насильно посадили вместе за одну парту и он бил её сознательно больно и зло глядя в глаза. Ну, потом - да - она старалась от него находиться подальше, но притяжение уже сформировалось...
_________
Четыре женщины средних лет сидели в популярном фуд-корте в центре Москвы и с ажиотажем обсуждали дела почти пятидесятилетней давности.
Основной темой, вызвавшей этот ажиотаж, был тот самый удар кулаком в лицо одной из них.
Красивая изящная женщина с карими глазами и проникновенным глубоким голосом убеждала всех, что причиной была любовь. Она говорила, что сама это слышала, она говорила, что сама это видела - тот удар в ответ на подростковые признания... И, конечно же, она, наверное, видела те неконтролируемые цветы на губах... Но про цветы она ничего не сказала, а то это было бы уже слишком....
Всё четверо весело смеялись, версия о любви нашла всеобщую поддержку, как самая романтичная.
Другая же женщина, полная, круглолицая и со светлыми волосами, прямо как у той девочки из пятого класса, смеялась, сильно и явно астматически задыхаясь, совсем по другой причине: при каждом звуке с губ её опять слетали окрашенные кровью лепестки цветов... Лепестки медленно кружась, падали на пол. Упавшие лепестки постепенно исчезали в солнечных лучах, проникающих свозь огромные окна фуд-корта, а женщина продолжала смеяться и одновременно задыхаться от  цветов на своих губах.....
Попытки уйти от судьбы обычно приводят к обратному результату.
______________
Примечание:
1.Цветочная болезнь ханахаки является вымышленной концепцией, права собственности которой принадлежат первоначальному создателю.
Материал о болезни взят из интернета.
2. Стокго;льмский синдро;м — термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия. 
Проявления стокгольмского синдрома:
Неспособность сделать хоть что-то, чтобы спастись или защитить себя. Люди, пытающиеся помочь человеку, вызывают у него раздражение и злость.
Позитивные чувства — от симпатии до любви — к своему мучителю. ...
Недоверие к окружающим — тем, кто не входит в число его мучителей.
(Википедия)