Ангел-хранитель

Он, безусловно, лучший подарок от судьбы в моей жизни.

Сразу после рождения моя мама, когда куда-то уходила, оставляла меня с соседкой. Чтобы я не плакал и вёл себя тихо, мне давали сосать конфету, обернутую тряпкой. Как случилось дальнейшее, никому не известно. То ли  тряпка развязалась, то ли порвалась, но конфету я проглотил. И быстро начал худеть, так как конфета застряла на выходе из желудка, а всё съеденное я срыгивал обратно. В месячном возрасте меня положили в областную детскую больницу и прооперировали. Золотые руки опытного хирурга спасли мою жизнь.


В третьем и четвёртом классе я учился в интернате. Новые четырёхэтажных здания расположены на окраине города. В субботу на выходные приезжал домой. Ездил на автобусе. Май месяц. Жара. Густой слой пыли на обочине, покрытой редким гравием, дороги. Я вы бегаю из ворот и несусь к остановке автобуса. Мотор уже работает, но задняя дверь открыта. Я ставлю ногу на ступеньку, но в этот момент дверь захлопывается, зажимает мою ногу. Я тянусь руками к дверкам, но не успеваю. Автобус трогается, а я падаю. Меня тащит по дороге несколько метров. Либо пассажиры увидели, либо водитель все-таки глянул в зеркало заднего вида. Автобус останавливается и открывается задняя дверь. Я перекатываюсь дальше от автобуса, и встаю.  Меня колотит немного. Только  сейчас я испугался. Я уже не хочу ехать на автобусе, отрицательно машу водителю руками, поворачиваюсь и ухожу в другую сторону. Когда автобус уезжает, останавливаюсь и отряхиваясь от пыли. Дорога домой пешком занимает час времени.


Наша улица с хорошим уклоном уходит вниз от малоэтажной ,но прекрасно выглядящей, западной дореволюционной застройки, вниз к одноэтажным частным домам. Зимой по  вечерам на ней бывает шумно, катаются дети  на санках. Машин на нашей улице во время моего детства ездило  мало. Ну чуть больше, чем подвод. Внизу в частном секторе жил Хаем-биндюжник, который летом всей округе развозил дрова и уголь. Зима пугала рождественскими и крещенскими морозами, а в остальное время была мягкой, с частыми оттепелями, дождями и последующими морозами и гололедицу. В один из таких вечеров, когда улица представляла собой сплошную корку льда, я вышел покататься на санках. Катался обычно на животе. Взобравшись наверх по улице, к месту начала спуска, я улёгся на санки и понёсся вниз. Скорость быстро стала захватывающей. В самом низу улицы на перекрёстке уже становится ровно, обычно за перекрёстком санки уже останавливаются. Спускаясь вниз, я заметил свет фар от машины спускающейся слева, из боковой улицы на перекресток внизу. Сразу попробовал тормозить, потом, свернуть вправо. Потом влево. Всё безуспешно. Чистый лёд. И я прекратил попытки за метров двадцать до перекрёстка, боясь, что меня закрутит юзом и замедлит санки. Свет фар всё приближается слева. И я проскакиваю перекрёсток перед бамперами грузовика, который, не сворачивая и не тормозя, проехал перекрёсток прямо.
Сколько я катался потом, никогда на перекрёсток не выезжал. Перед перекрестком обычно влетал в сугроб на обочине.

 
Один из случаев у меня описан в рассказе -Наркоз.


Надо выходить из автобуса. Зима. Задние ступени автобуса обледенели. Я держу на руках годовалую дочку, и думаю как надо падать, чтобы она не ушиблась. Становлюсь на ступеньку очень аккуратно, но всё равно ноги едут вперёд, я падаю на спину, дочка на мне сверху и мы съезжаем по ступенькам вниз.


Опускаюсь моста на платформу электрички. Гололёд. Смотрю вниз, думаю там можно упасть. Останавливаюсь, и плотно натягиваю зимнюю шапку на затылок. Внизу, на платформе иду супер осторожно, но всё равно падаю. Ударяюсь затылком в шапке об лёд. Ещё не встал, но мысленно уже сказал:
-Слава Богу.


Конец семидесятых. Мы уехали из  деревни в областной город. Квартира, в которой мы жили, находилась на окраине а районе новостроек. От остановки троллейбуса до дома небольшая короткая улица. Общежитие - ЛТП- лечебно- трудовой профилакторий, где жили после лечения алкоголики и наркоманы. И книжный магазин, который я не мог пропустить. Заходил на минут десять пересматривал новинки. В то время к меня ещё не было табу на покупки книг. Оно появилось позже. Но всё равно было два исключения - профессиональная литература и книги Сергея Лукьяненко, как классика российской фантастики. В один из дней я заглянул в книжный, подошёл к стеллажам, взял какую то книгу и увлёкся чтением. Чувствую, Кто-то трогает меня за плечо. Оборачиваюсь. И вижу направленный прямо на лицо кулак. Наверное, ему все- таки понадобилось время, чтобы лучше прицелиться перед тем как ударить. Потому, что я успеваю:
-уклониться,
-ухватить его одной рукой очень крепко за волосы, (О времена битлов!)
-потянуть его на себя
-развернуть его спиной ко мне
-толкая его вперёд повести к выходу из магазина.
-другой рукой положить книгу на прилавок.
Для меня это пролетело всё за какую-то секунду. Так, очень жёстко удерживая его за волосы, вытолкал до дверей, там развернул его обратно лицом ко мне и толкнул на улицу. И тут время замедлилось. Я вижу как он делает шаг назад, стараясь не упасть. Спотыкается каблуком о порог двери, и широко расставив руки падает назад. Я вижу, что его затылок приближается к асфальту. И замираю от ужаса. В моём сознании быстро пролетает- черепно-мозговая травма-кома-смерть. Но когда я его выталкивал из зала он шёл в положении дугой, животом вперёд. Когда его развернул, то голову сильно наклонил вперёд. И пока он падал, выпрямиться не успел. Он падает на спину и чуть перекатывается.У  меня вырывается - слава Богу. К упавшему подбегают прохожие, почему он упал они не видели. Ему помогают встать и уводят. Я возвращаюсь в магазин. Две продавщицы по-украински мне говорят:
-Разве можно так с людьми?
Я еще на адреналине, не нахожу ничего лучше, чем ответить по- русски, как мальчишка:
-Он первый начал.
Я взял книгу с прилавка и положил её на место на стеллаж.