Блохастый

Ему в этой жизни не повезло. Так бывает.
Никто даже не заметил, как щенок появился во дворе. Сначала он, дрожа, прятался под мусорными баками, потом, слегка осмелев, начал выходить к людям, виляя тонким хвостиком так, что его порой самого заносило. Но люди, морщась, брели мимо.
- Ой, бабушка! Какой хорошенький! Бабу-у-улечка! Ну давай возьмём щеночка! Ну бабу-у-улечка!
Щенок обрадовался, бросился навстречу девочке с бантами. Но высокая женщина отпихнула его носком и строго начала выговаривать внучке:
- Танечка! Нельзя трогать уличных собак! Смотри, какой он грязный, и глазки гноятся, наверняка заразный! Попроси папу купить тебе щеночка у заводчиков.  На улице ничего подбирать нельзя! Фу, какой уродец!
Так щенок и жил, уродливый, грязный, съедаемый блохами. Ел, что мог достать на помойке, пил из луж, дружил с суетливыми воробьями и был счастлив.
Только иногда по ночам, выглянув из-под баков на большой круглый фонарь в небе, начинал беспричинно грустить о чём-то, чего не понимало его маленькое щенячье сердце.
Щенок полюбил утро. Начиналось оно неизменно с птичьего гомона и суеты. Наглые галки и вороны налетали на мусорные баки, и щенок следил за их цепкими лапами, стараясь не высовываться, чтоб не получить твёрдым клювом.
Потом на улицу начинали высыпать люди. Некоторые вели на поводках важных псов. Те равнодушно оглядывались на блохастый комок под помойкой и неспешно трусили рядом с хозяйскими ногами.
Иногда собаки гуляли без поводка. И их щенок боялся больше всего. Особенно одного страшного, черного, с широченной пастью. Тот гулял, где хотел и когда хотел. Однажды щенок неосторожно выполз из своего убежища в поисках еды. Спокойно пережёвывая дивный кусок хлеба, кем-то заботливо выброшенный накануне, он жмурился на теплом солнце. Внезапно сзади раздался страшный рык и топот. Чёрное Чудище летело через двор прямо к щенку. Ещё секунда — и блохастый погиб бы, даже не начав жить. Спасло его, что он был слишком мелким, а пес огромным, да ещё и с тяжёлым шипастым ошейником. Щенок быстро прыснул в узкую щель между баками и замер там, дрожа всем тщедушным тельцем.
Чудище ревело на весь двор, билось о баки мощным торсом и разбрызгивало вокруг слюну, но до щенка так и не добралось.
В один из летних дней во дворе появилась бродячая стая. С длинной свалявшейся шерстью, шрамами на морде, кто с оторванным ухом, кто без глаза, а кто и вовсе на трех лапах. Стая бежала, словно это был один пёс, повинуясь малейшему повороту головы вожака, не боясь ни незнакомых псов, ни метлы дворника, ни урчащих машин.
Щенок сначала с удивлением разглядывал этих смелых, дерзких зверей и вдруг, сам того не ожидая, выскочил из своего укрытия и со всех лап рванул навстречу.
Рыжий огромный вожак, завидев чужака, ощерился, шерсть на загривке встала дыбом, он уже приготовился прыгнуть на незваного гостя, но тут перед ним выскочила тощая сука и перегородила путь. По впалым бокам было понятно, что силы в ней не осталось, но столько злобы плескалось в её взгляде, так яростно она скалила мелкие острые зубы, так напряжено было всё её избитое тело, что вожак взрыкнул ещё пару раз для острастки, недовольно повёл мордой и отступил.
Щенок врезался в собаку на полном ходу, едва не сбил её с ног, а она, устало уселась на траву и принялась разглядывать это собачье недоразумение.
Теперь холодными ночами щенок спал, прижавшись к её теплому животу, днём они бегали всей стаей по окрестным дворам в поисках еды. Луна больше не тревожила своим мёртвым светом, и сердце больше не замирало от неведомой тоски.
То утро начиналось заведённым порядком. Люди уже вывели домашних псов на прогулку, морщились и вздыхали, проходя мимо спящей стаи, стараясь за поводок ближе подтянуть своих собак.
Щенок до сих пор сладко сопел, прижавшись к тёплому боку, как вдруг услышал хриплый рык Чудовища. От подъезда, ревя, как паровоз и задыхаясь от ненависти, летел чёрный куб с оскаленной пастью. Свора подскочила и рванула навстречу. Завязался бой! Щенок, ещё не опомнившись от сна, пошатываясь, неловко метался в клубах пыли, среди мелькания разношёрстных боков и лап, собачьего визга и криков жильцов.
Наконец, бой стих. Чудовище, хромая, поспешило скрыться за подъездной дверью, собаки зализывали раны. Щенок подбежал к тощей суке, неловко начал тыкаться в неё холодным носом и, скуля, слизывать солёную собачью кровь.
Днём отправились на охоту. В соседних дворах мусор успели вывезти, пришлось бежать в те дворы, где щенок никогда не был. Подкрепиться удалось только поздно вечером. Темнота уже разлилась по городу, подсвечивая себе тусклыми фонарями. Вожак подал сигнал возвращаться, как щенок вдруг заметил движение в траве и услышал осторожные шорохи.
Мышь была где-то совсем рядом, в щенке проснулся охотничий азарт и голод. Он сначала аккуратно принюхивался, терпеливо выжидая подходящий момент. Определившись с положением добычи, осторожно, как учила приёмная мать, припав к земле, начал двигаться в сторону шума, подобрался и бросился на добычу. Мышь отчаянно пискнула и бросилась в щель подвала. Щенок разочарованно тявкнул, залился лаем и оглянулся на стаю. Но во дворе никого не было.
Сначала он запаниковал. Начал носится по двору и звать собак. Когда понял, что они ушли уже слишком далеко, чтоб его услышать, бухнулся тощим задом в траву и растерянно оглянулся. Круглый фонарь в небе снова заставил сердце сжиматься и трепетать, но теперь это уже была понятная тоска, тоска по семье.
Он улегся в траву и вытянул морду. И вдруг услышал запах. Запах приёмной матери. Он был слабый, но вполне уловимый, тянул за собой, как верёвочка. Щенок бросился за запахом, пересёк несколько улиц, едва не попав под машину, но, в конце концов, вышел к знакомому двору.
Со всех своих маленьких лап помчался он к знакомой полянке, стараясь скорее прижаться к тёплому животу.
Сначала ему показалось, что стая спит.
Обычно собаки спали, свернувшись калачиком, закрыв носы пушистыми хвостами, сбившись в кучу. Сейчас же никто не навострил уши на шорох, тела их были разбросаны по всей полянке меховыми комками.
С краю лежал вожак. Язык свесился из пасти, а по рыжему боку расползлось тёмное пятно. Щенок осторожно приблизился к псу, и в нос ему ударил терпкий запах крови. Он заскулил, попятился, обошёл всю стаю. У подъезда, с прострелянным боком, лежало Чудовище.
Тощую суку он нашёл поодаль, почти в кустах. Бок её был холодный и неживой. Щенок, растерянно поскуливая, вылизал её шерсть и улегся, привалившись калачиком к мёртвой собаке.
Утро началось, как обычно. Гомонили птицы, люди, проходя, качали головами и шли дальше. А потом приехала большая машина. Щенок таких во дворе ещё не видел. Она была больше машин, что обычно тут стояли, но и меньше огромного мусоровоза.
Из машины выскочили двое и направились к собакам. За лапы начали они стаскивать недвижные тушки и скармливать их пасти кузова. Один из людей подошёл к суке.
- Иваныч! Тут щёнок! - Человек удивлённо посмотрел на собачьего дитёныша, который дрожал всем телом, но никуда не уходил от мёртвой собаки.
- Живой чёль?
- Да!
- Ну добей!
Человек испуганно оглянулся.
- Как добей?
- Ну как собак добивают, чё как молодой? Живей давай, у нас еще три адреса!
Человек повернулся к щенку,  достал из-за пазухи нож. Щенок не двигался, только смотрел на человека круглыми глазами из-под лба.
А человек смотрел на щенка и нерешительно пожимал рукоять.
Наконец размахнулся, кхекнул и всадил нож в землю рядом с убитой собакой. Схватил щенка за шиворот и резко бросил в кусты. А потом поволок мёртвую тушу к фургону.
- Порядок! Поехали, поехали! Шевелись!
До темноты щенок пролежал в кустах. Он уже не дрожал, ему хотелось пить и есть, но он лежал, не шелохнувшись. Мимо скакали неугомонные воробьи, деловитые жуки и муравьи спешили по своим делам.
А ночью загорелась луна, щенок выполз из своего убежища и жалобно завыл, в первый раз осознав, что за дикая тоска разрывала его маленькое сердечко, когда он лежал один под мусорными баками. Окончательно обессилев, он забрался обратно в кусты и уснул.
Утром его не разбудили ни птицы, ни машины, ни громкоголосые люди, ему снился рыжий вожак, разорвавший чёрное Чудище на сотни мелких кусочков, и теплый собачий бок, пахнущий сырой шерстью и кровью.
К вечеру он услышал шорох.
- О, матьи, синок. А давай иво тваей учитийнице унисём?
- Ты, дурак, Пашка? У неё же кот сбежал. Зачем ей щенок?
- Пусь иво юбит! А нам канфету даст!
- Вот дурак!
Старший мальчик убежал, а маленький долго ещё гладил щенка по круглой голове, что-то рассказывал ему шёпотом. Потом щенок почувствовал, как его схватили цепкие детские пальцы, долго куда-то несли. Щенок не возражал, безвольно свесил задние лапы и даже не пытался брыкаться.
Наконец они остановились, мальчишка опустил щенка на траву, забрался на завалинку и начал барабанить по стеклу. В окно выглянула женщина, мальчик схватил щенка и поднёс его к окну:
- Инга Питловна! Инга Питловна! А это ваш котик?