Собаки и люди

Когда и почему этот мужчина появился в нашем селе, я не знала. Мы сами обосновались тут не так давно. Но не заметить его было невозможно. Высокий, сильно сутулый, с вечно всклокоченными пепельными волосами, плохо бритый, с косматыми бровями над пронзительными, прожигающими насквозь бледно-голубыми глазами и огромными мешками под ними, он никогда не улыбался. На людей смотрел сердито и дерзко. На ногах у него всегда были тяжёлые кирзовые сапоги. Рубашка у него, наверное, была одна: выцветшая, в мелкую клеточку. Жил он с одинокой женщиной. Имя носил красивое: Слава. Мне всегда почему-то было жалко этого имени для него. А фамилия у него была странная: Гуляй. Явно не из наших краёв был мужчина. Потом я узнала, что он отбыл большой срок в местах, не столь отдалённых. Поговаривали, что сидел за убийство. Я почему-то этому не удивлялась.

Я вовсе не интересовалась бы этим Славой, если бы не Найда. Найда – большая охотничья собака, хозяином которой был Гуляй. Собака была красивая: чёрно-серая. А по серому полю – черные брызги, крупные и мелкие. Словно собака была забрызгана грязью. Уши у неё были большие. Они висели вдоль её умной мордочки. Лапы мохнатые. Ей ведь нужно было и по болоту бегать, когда на охоту пойдёт. Но никто с Найдой на охоту не ходил, и она в одиночестве иногда гоняла у кромки воды сельского пруда одиноких куликов да вспугивала уток, сидящих в гнёздах в высокой траве.

Так мне нравилась эта Найда! Сил нет! И ведь взбрела мне дерзкая мысль попросить у хозяина его собаку. Сумасшедшая! Собака была взрослой, привыкшей к вольной жизни без привязи и вольера. Но я так хотела именно эту собаку, что однажды, встретив Славу в магазине, зажмурилась от страха и выпалила:
- Вы, может, отдадите мне свою Найду?
 Я  была уверена, что мне откажут и всё же спросила.
- Гони бутылку самогонки и забирай собаку! – был мне ответ.

Я опешила. Я не ожидала, что долго мучавший меня вопрос так быстро разрешится. Удивилась я и тому, что с меня попросили бутылку: я никогда не видела Гуляя выпившим. Наверное, бутылка самогонки была самой верной валютой в селе. Самогонки у меня не было, но я быстро купила бутылку водки и отдала Гуляю.
- Не жалко беленькую? – спросил он.
- Нет! – ответила я.

Вечером Гуляй привёл ко мне Найду. Погладил её по голове, посмотрел на меня, глупую, усмехнулся и ушёл.

Честно, я не знала, что мне делать со взрослой собакой. Я её покормила. Она поела. Облизнулась и собралась уходить. Тут я разволновалась и заманила её в сарай. Найда посидела там и стала скулить. «Привыкнет», - думала я и поставила перед носом собаки всяких вкусняшек. На ночь я решила её привязать. Глупая! У меня не было никакого ошейника. Я просто завязала вокруг шеи собаки новенькие вожжи…

Утром я не нашла собаки. Остался лишь конец вожжей. Найда перегрызла привязь и удрала к хозяину. «Он, наверное, знал, что так и будет», - думала я, размазывая слёзы по лицу. Муж на меня немного поворчал: нечего заводить взрослую собаку! Но мне так хотелось!!!

Я отправилась в магазин и там встретила Славу. В руках у него был конец вожжей, а смотрел Гуляй на меня так, что я подумала, что настал мой последний час.
- Тебя бы этими вожжами, - зло проговорил Гуляй и швырнул их мне под ноги. Потом развернулся и погромыхал кирзачами по асфальту. Отошёл от меня немного, повернулся и сказал:
- Щенки будут – принесу!
Я хотела, было, сказать, что мне Найда нужна, что щенки меня не интересуют, но побоялась сказать что-либо этому суровому человеку.

 А потом и вовсе забыла про этот разговор. А Гуляй не забыл. И однажды принёс мне холщовую сумку, в которой сидел упитанный щенок! Он был абсолютно черный. Просто ночь! Мех был невероятно густой, такой, что нельзя было докопаться до кожи пёсика. Я вмиг и навсегда забыла про свою любовь к пёстрой Найде. Теперь у нас был Дик! Любимец всей семьи.

Щенок Дик рос, рос и вырос в красивейшего пса. Но он был не только красивым, но и чрезвычайно умным. Иногда мне казалось, что он не только понимает человеческую речь, но и умеет читать наши мысли.

С цепи мы его спускали только на ночь. А ровно в 7.00 пёс возвращался к себе в будку. Но если я по какой-то причине задерживалась на пару минут, Дик убегал. Однако он знал, что должен быть в конуре. Поэтому убегал недалеко и следил за моими поисками. И всегда улучал момент, чтобы незаметно для меня прибежать домой. Дик ложился в конуру и ждал моего возвращения. Когда же я приходила домой, метала громы и молнии в его адрес, он лениво, потягиваясь, вылезал из конуры и невинными глазами смотрел на меня, словно говоря: «Интересно, где тебя носит? Пора бы и поесть!»

Ни одной курицы не загрыз Дик. Никого не испугал. Правда, был один человек, с которым у него никак не складывались приятельские отношения.  Дик странно относился к почтальону Анне. Он не лаял на неё, не бросался к ней. Он её пугал. (Это было в то время, когда мы ещё позволяли собаке немного повольничать, побегать.) Дик потихоньку обходил её так, что она его такого огромного и чёрного не видела, заходил к ней за спину, вставал на задние лапы, а передними обнимал её за плечи. Анна поворачивала голову, видела пёсью голову с прекрасным оскалом и начинала визжать. Пёс убегал. А нам приходилось успокаивать и всячески уговаривать Аню. После пары- тройки таких случаев мы не стали спускать пса днём.

Мы все любили Дика. Сын его обожал. Но однажды пёс пропал. Не пришёл в 7.00. Не явился и в обед. К вечеру его мы тоже не дождались. У нас не было никакого настроения, не хотелось ни есть, ни спать. Я пообещала сыну пойти искать Дика, если его не будет и утром.

Утром в будке было пусто. Побродив по улицам села, мы поняли, что с псом что-то случилось. Может, его подстрелили охотники, может, он провалился куда-нибудь в яму, под снег? Мы с сыном отправились к животноводческим фермам. Дика не было там. Мы, утопая в снегу, облазили все овраги. Иногда нам казалось, что мы видим что-то чёрное, бежали туда. Но это торчала из-под снега кочка. Уставшие, мокрые, мы вернулись домой. Так прошёл ещё один день.

На следующий день сынок отпросился к друзьям на улицу. Часа через два он вернулся домой с совершенно убитым видом. Было видно, что мальчик плакал. Но мне он ничего сначала не сказал, а лёг на диван и уткнулся в подушку.
- Сынок, тебя кто-то обидел? – спросила я.
Мальчик отрицательно покачал головой.
- Что же случилось? - я пыталась как-то расшевелить ребёнка.
- Мам, я Дика нашёл…- тихо прошептал сын.
- Где он? Ты его привёл? Что с ним? Он ранен? Его собаки погрызли? – тысяча и один вопрос я задала мальчику.
- Мам, так страшно…Там, в овраге, у пруда…
- Ну, что? Что? Говори! – почти кричала я, а сама трясла сына за плечи.
- Мам…Там лапки… И голова…- и мальчик заплакал так, что было ясно, что увиденное его не только испугало, но и поразило, убило.
Обо всём я рассказала мужу.
- На мех его кто-то позарился, - ответил муж.

После этого случая сын очень изменился. Он замкнулся, часто плакал по ночам.
- Не плачь, сынок. Мы тебе другого щенка принесём. Овчарку папа тебе достанет, - уговаривали мы мальчугана.
- Я не хочу другого! Я Дика хочу, - только и говорил он.

А муж вдруг по вечерам стал уходить в сельский клуб. Я спрашивала его, что он там забыл. Но он отмалчивался. А однажды вернулся домой в страшно возбуждённом состоянии. Но на ночь глядя ничего рассказывать не стал. И только утром поведал мне, зачем он ходил в клуб.

- Я сразу понял, что мех Дика пошёл на шапку. Узнал, кто у нас в селе шапки шьёт. Выждал время и решил встретить мерзавца в обновке. Так всё и вышло. Ванька пришёл в клуб в богатой чёрной шапке, лихо сдвинутой на затылок. Я попросил его выйти на улицу, спросил, зачем вернулся из города в село. Оказывается, он развёлся. Я спросил, зачем он убил собаку, на которой был ошейник, а, значит, были и хозяева. Он что-то промычал в ответ. Тогда я съездил ему по морде и пригрозил, что прибью совсем, если он останется здесь. Так и сказал: уезжай в город от греха подальше. И врезал ещё раз. Так сильно, как только мог, - муж потёр ушибленную руку.

Вот так страшно окончил свою жизнь наш Дик. Потом был Дик-2, Набат, Вулкан. Но ни одна собака не затронула больше сердце нашего сына.

Сын наш вырос. Ему уже перевалило на пятый десяток. Недавно он привёз нам Грома… И часто просит прислать ему фото подрастающего пса. Отлегло?