Дворцовая погибель

1 

Шестнадцатый день тёплого весеннего месяца квициен начинался как любой другой, без намёка на грядущие события. Выполняя поручение Танарха, Армалук с утра находился при казне, где он передавал удостоверенные грамоты новому советнику-хранителю Верлуку на хранение. 

— Что-то в тревоге все, — говорил его добронравие другу, косясь на входящих секретарей. — Случилось чего? 

Верлук поманил Армалука ближе и шёпотом сказал: 

— Вчера ещё слыхал: великий князь при смерти! 

— Ну и дела! — выдал князь, и группа секретарей разом уставилась на него с испугом. — В списке ошибку сделал! — успокоил их он и продолжил шептаться: — Кто-то из слуг проболтался? 

— Это я узнал от Нейи и Йорты, они, конечно, — от служанок, а те… 

— Наверное, от тех, кто при Фравонте, — перебил его Армалук. — Если, конечно же, он кого-то допустил. 

— Ну, это не наше дело, кого впускать, а кого нет. У нас своя работа… 

Братцы прервали разговор, когда в казну вошёл грозный тёмно-русый воин в панцире с гербом. 

«Узнаю… и рожу, и герб. Вакафт Свирепый… Чего он тут забыл? Он же всегда при Аннорте Голлинском! Значит, и сам Голлин приехал. С чего бы?..» 

— Всем быть на главном дворе! Приказ его святейшества! — прорычал Свирепый и удалился. 

— Приказ есть приказ, — вздохнув и отложив грамоты, сказал Верлук. 

— Это ещё не всё. — Армалук передал три свитка. 

— Позже, — советник-хранитель убрал документы в ларец. — Это вам, дворянам, можно ослушаться, а нам сразу — нагоняй! 

— Меня это касается тоже, раз я при дворе. Хоть узнаю, чего стряслось. 

Армалук вышел в коридор и стал ждать братцев. Инолек и Улис выгнали секретарей, а Верлук, дождавшись, когда вышел последний секретарь, закрыл казну на ключ. Затем ребята шли по лабиринту коридоров, который вывел их к одному из многочисленных входов на площадь перед зданием великокняжеских палат. 

— Там народу, как на площади Йеллингене. Не протолкаться! 

— А как Свирепый орёт, аж отсюда слышно! 

— Что тут мудрёного: подняли такой гудёж, — сказал Армалук, смотря на верхние балконы. 

Он искал Танарха: уж первый советник точно скажет, из-за чего всем пришлось оставить работу. На одном балконе он увидел грозящего мечом Вакафта, а поодаль — его господина. Его светлость Аннорт Голлинский — светловолосый мужчина с короткой стрижкой и аккуратной пшеничной бородкой, одетый в тёмно-синий камзол с золотыми узорами, — презрительно окинул взглядом гудящую внизу толпу и что-то сказал Свирепому, после чего тот вложил меч в ножны. 

«Ну, если глава Голлинов заявился, то точно не к добру. Голлин и Фравонт, по словам княжича, не разлей вода. Возможно, происходит что-то нехорошее…» 

Все ожидали, когда на поддерживаемый колоннами широкий балкон, над входом в покои великого князя, выйдет Фравонт Апийский. 

Армалук наконец завидел Танарха и, оставив братцев, по внутренним переходам и лестницам пробрался к нему. 

— Ваше сиятельство, — отдышавшись после подъёма, проговорил Армалук, — из-за чего суматоха? Даже казне приказано здесь быть. Я догадываюсь, хотя… 

— К сожалению, ты правильно догадываешься, — хмуро сказал первый советник. — Уже много лет его величество тяжело болен. Лекари со всей Эварохии бились над болезнью, но она не отступала ни на шаг… 

«Мне уже Элоэль рассказывал. Это знают все, даже шалопаи Йорта-Нейа, но на что вы надеялись?..» 

— …В день, когда ты сражался с Элоэлем, слуга рассказал мне, что Полиана настиг удар — это при том, что сам первосвященник вызвался лечить Полиана. 

— Фравонт этот ещё и врачеватель? 

— Его святейшество многое повидал, многое изучал, в том числе и лечебное дело. Однако даже он предупреждал... Сейчас выйдет, и значить это будет одно… 

Советник Танарх не стал продолжать и лишь тяжело вздохнул. 

Завидев, как из тени высокой арки прохода, ведущего из покоев великого князя на балкон, медленно выходил первосвященник, Армалук отшатнулся и чуть не грохнулся назад. 

«Демон в людском обличье!..» — Князь удержался, но его зрение стало расплывчатым. 

Он долго собирался с духом. Любопытство всё же взяло верх, и Армалук, потерев глаза, вернулся к перилам и стал разглядывать идущего старца. 

«Презрение, злоба и высокомерие — вот его верные спутники», — вспомнил Армалук слова княжича. 

Фравонт-Мефинтор оказался таким, каким являлся в армалуковых снах: высокий и тощий старик с надменным выражением лица, в руках он держал золотой посох с синеватым драгоценным камнем, только длинное одеяние его святейшества теперь было не синим, а черного шёлка, отороченного золотом. Вся осанка первосвященника изобличала в нём человека, привыкшего повелевать, высокомерного и самоуверенного. 

«Ну, как же вы, учёные люди, проморгали его, если даже Элоэль разглядел в нём зло?!» 

Духовник его величества шёл, подобно великому жрецу, смотря холодными белёсыми глазами поверх толпы, и, дойдя до края балкона, возвышаясь над балюстрадой, приподнял голову и провозгласил: 

— Сегодня завершилась эпоха Великого князя Полиана. Всемогущий Властелин Всего отозвал славного потомка Великого воина Мариала, великого князя Эварохского Полиана на вечный покой! 

В толпе кто-то громко завопил: «Полиан умер!» — и в толпе раздались горькие вопли и рыдания. Старшие слуги плакали навзрыд, им вторили молодые. Внизу дворецкий так расстроился, что стал биться головой о землю, пока его не оттащили стражники. Советник Танарх лишь тяжело вздохнул; Армалук видел: единственные, кто внешне были спокойны, — сам Фравонт и отец Голлинов. 

«Даже Свирепый слезу пустил, а они? Скорее всего, знали это задо-о-олго…» 

Горе охватило весь великокняжеский двор. 

Фравонт дождался, когда народ внизу успокоился, и вновь заговорил: 

— Властелин Всего явился его земному наместнику. Его величество Полиан достойно держал ответ перед Ним. Он повелел возложить на первосвященника Фравонта Апийского обязанность Местоблюстителя великокняжеского престола, и теперь я, как провозглашённый Местоблюститель, созываю советников в четыре часа для раздумий над государственными делами. 

«А разве так можно? — призадумался Армалук. — Я в этих делах, конечно, несведущ, но, кажется, после умершего отца должен идти сын, а не вот…» 

— Ваше сиятельство, ваше добронравие, не видели вы его высочества?.. 

К наставнику и ученику поднялся воспитатель Геофма, весь взволнованный, утирающий слёзы после горькой вести. 

— Сегодня я не встречал Элоэля. А ты, Армалук? — Его голос стал более суровым. — Как телохранитель ты обязан знать, где его высочество! 

— Так я, ваше сиятельство, по вашему же поручению... 

— Действительно, — согласился Танарх. — Я сам же тебя привлёк с этими грамотами, будь они неладны! 

— Да он у себя, наверное, в покоях. 

— Только что я там был, — дрожа, говорил Геофма. — Такая печальная… нет, ужасная весть! Мало ли что… 

— Действительно, в таком возрасте возможно… 

— Может, он всего лишь был в уборной, — предположил Армалук, — и уже возвратился? 

Через несколько минут, втроём прошли в покои княжича, в которые тот не вернулся. Не нашли его и в цветущем летнем саду, где любил играть княжич. Расспросили многих слуг, в том числе Нейю и Йорту, но и они не знали, когда и куда выходил его высочество. 

— Как бы не пришлось искать в Келлорне и в округе. 

«Как бы его не заточил Фравонт! — затревожился Армалук. — Этот гад может! По глазам его злым видно, что может!..» 

К счастью для всех, в ближайшем лесочке на севере Келлорнского холма первый советник и его помощник нашли единственного сына покойного великого князя, скорбящего у речки. Подойдя к нему, Танарх по-товарищески положил руку на плечо. 

Элоэль продолжал всхлипывать. Он корил себя за то, что не смог в последние дни навестить отца, прорваться через фравонтовские запреты, — и душевная боль жгла его сердце… 

Сбросив руку Танарха, он поднял руки к небу и истошно заревел сквозь душащие слёзы: 

— Ненавижу!.. 

«Понятно кого… — думал Армалук, провожая плачущего Элоэля во дворец. — Страшная штука это бессилие, когда уже ничего не можешь поделать! Погляжу за ним, чтобы во гневе не натворил чего лишнего». 

Все трое вернулись. В покоях вовсю хлопотал Геофма, вокруг которого суетились Йорта и Нейа, выполняя указания воспитателя. Он поднёс Элоэлю чай, заваренный по особому рецепту апийских монахов для успокоения души. Княжич отхлебнул, обжёгся, подул, затем судорожно начал пить. 

— Присмотри за его высочеством, — приказал Танарх и вместе с Геофмой и слугами покинули друзей. 

— Понимаешь, Армалук, — успокоившись, начал говорить Элоэль, — чувствуется мне, что это как-то связано с Фравонтом, будь он проклят! Он причастен к тому, что моего отца не стало! 

— Ты думаешь, он приложил руку к этому? 

Княжич закивал. 

— Возможно… нет, вероятно, скорее всего, это так! Но это серьёзное обвинение, нужно это доказать… 

— Я это чувствую, чувствую, понимаешь, всем своим нутром! И презираю этого Фравонта!! 

«Та-ак, ваше высочество, не надо кричать, а это ещё этот хрыч услышит! Хотя… пускай знает о себе правду, чтобы от таких речей его изнутри разорвали собратья-демоны!..» 

Через несколько секунд княжич постепенно спустился с небес на землю и успокоился. 

— Не буду лукавить: есть у меня такие же думы, — поделился Армалук. — Он являлся ко мне во сне, окружённый демоническими силами… 

— Это знак! Он таит в себе что-то тёмное! 

Элоэль с надеждой глядел на старшего друга. 

«Хоть со мной он может выговориться. Тем более, его думы я разделяю». 

— Нам следует вести себя с ним осторожно. Понимаешь, Элоэль? Чтобы ни в чём нас не заподозрил, иначе быть беде. 

— Танарх недаром говорил, что ты умная голова! Если меня что-то возмутит, то я разозлюсь и, бывает, рванусь в бой! А ты, ты рассуждаешь прямо, как он, только просто и понятно. 

«И ведь ты прав! Я бы точны не заметил! Хоть чуточку, но мне удалось обуздать свою нетерпеливость». 

— Знай, что я, мои братцы, мой учитель да первый советник Танарх всегда постоим за тебя, можешь на нас рассчитывать. 

— Я им доверяю, а тебе доверяю больше, как лучшему другу, или, скорее, как старшему брату, которого у меня никогда не было до сей поры. 

— На этом и договоримся. А теперь… — задумался Армалук. — А научишь меня верховой езде? Князья моего звания имеют право быть на коне, а я, к своему стыду, этого не умею. 

— Этому научишься быстро, даже быстрее, чем рукопашному бою. Главное — удержаться в седле, а там видно будет. 

Князья спустились на задний двор, в великокняжескую конюшню, где служили конюхами Йолла и Йостаф, которых перевели с птичьего двора. Когда друзья пришли, громким ржанием встретила их лошадка белого окраса. 

— Узнаю Тоглу! — сказал княжич и, подойдя ближе к любимице, погладил её. 

— Она рада видеть ваше высочество! — отозвались близнецы, сыпавшие ей самый лучший овёс. 

Армалук загляделся на чёрного жеребца, который выглянул из денника на пришедших гостей. 

— Тапрум Великолепный — подарок от Бромея Каулитского на мой десятый день рождения. Гордый и своенравный. 

— Да, ваше высочество, — отозвался Йостаф, — нрав у него крутой. Не сразу даёт себя привязать, дабы мы убрали стойло. Благо, Фарье, наш коновал, усмирил его, а так мы бы не смогли. 

— Меня чуть не зашиб! — пожаловался Йолла. 

— Со мной было тоже, — вспомнил Элоэль, — правда, тогда Тапрум меня чуть не затоптал. Если бы не Фарье, я бы погиб. 

Конь с любопытством разглядывал князя родом с Випельгала. Армалук медленно подошёл сбоку и протянул руку к шее. 

— Даже не фыркнул, — шушукались Йолла и Йостаф. — Экое диво! 

¬— Желаю здравствовать вашему великолепию, — говорил Армалук, и Тапрум довольно фыркнул. — Разрешите прокатиться, друг мой? 

— Для этого его нужно оседлать, — сказал княжич, а близнецы добавили: — Но это очень непросто! 

— Это не воевать с нечистью… пиратами там всякими. Тут будет полегче, тем более он сам это хочет. 

Элоэль мягко кивнул. 

— Если так, он будет твоим. 

Тапрум послушно следовал за Армалуком, держащим поводья, по внутреннему двору. Другие конюхи, испытавшие нрав Великолепного, удивлялись, как удалось его добронравию приручить строптивого жеребца. 

Первая прогулка, когда Армалук оседлал Великолепного, началась с лёгкого трепета в груди. Тапрум, уже знакомый и доверяющий, послушно шагнул вперёд, когда Армалук слегка тронул поводья. Земля казалась далёкой, а мир вокруг — новым, открывшимся с непривычной высоты. 

— Спокойней, ваше великолепие, — говорил Тапруму Армалук, а сам думал: «Боюсь немного, как бы не укачало! А моему сословию это надо: княжичи-то с малых лет в седле. Я немного припоздал, но что поделаешь». 

С каждым шагом у его добронравия росла уверенность, уступая место радости от свободы и движения. 

«Кому расскажешь у нас, в общине, так не поверят! У нас-то нет лошадей, да и негде им пастись. Старики-то знают, что это за животина, а вот младше… Мои братцы могут только мечтать, а я уже на коне!..» 

Вскоре Армалук не просто держался, а чувствовал, как удары сердца Тапрума сливаются с его собственным, как ветер треплет волосы, принося с собой запахи осеннего леса. Князь научился предугадывать каждое движение своего четвероногого друга, отвечая ему лёгким наклоном корпуса или едва заметным нажимом ноги — такое безмолвие было красноречивее слов. 

«Как будто лечу! Как Веллос! Но только он по небу, а я по земле…» 

— Я рад этой прогулке, ваше великолепие, — сказал Армалук, погладив холку Тапрума. — Будешь моим новым другом. 

2 

— Раздумывали над государственными делами, — рассказывал Танарх друзьям, вернувшись с заседания, которое закончилось ближе к рассвету. — Первосвященник, а теперь местоблюститель великокняжеского престола Фравонт Апийский первым делом распорядился отправить в Нориалию великое посольство для ведения переговоров с Йотарием Вторым. Полномочным послом назначили меня. Исполнять мои обязанности на время моего отсутствия выбран светлейший князь Голлинский Аннорт, его же произвели в главнокомандующие. Примечательно, что тебя, Гранц, определили при нём правой рукой. 

Эм Гранц даже присвистнул: 

— Ну и дела! 

— С повышением, учитель! — загремел Аоран. 

— А как Элоэль? Он же наследник, не так ли? — спросил Армалук. 

— Вопрос об его утверждении на престол отложен на определённое время. Местоблюститель дал знать, что он и есть регент, пока Элоэль не достигнет возраста совершеннолетия. 

— Сдаётся мне, путь сына Полиана к престолу тернистым будет, — задумался Эм Гранц. — Вряд ли Фравонт отдаст бразды правления даже после того, как пойдёт Элоэлю шестнадцатый год. 

— Вздор ты говоришь, Эм Гранц! — возмутился первый советник. — Фравонт непоколебим в своих убеждениях: проще говоря, раз он сказал, то так оно и будет 

— Сложно представить, как воспримут люди не только в окрестностях Келлорна, но и на нашей родине. Я хорошо знаю, что Великого воина Мариала и его потомков благословил на правление Эварохией сам Властелин Всего, и законная власть принадлежит им, и речи не было о каких-то там регентах и местоблюстителях. 

— Он лишь передал волю Властелина Всего! — рассердился Танарх. — Не вздумайте ему вредить или учинять что-либо против: за сотни километров от Келлорна я не заступлюсь за вас. Никак! 

— Как скажешь. Я не собираюсь чинить ему препятствия. 

Последующая неделя ушла на подготовку к великому посольству в Корлован. Из всего состава дворцовой стражи только Аоран удостоился чести быть телохранителем полномочного посла. Танарх разъяснил Эму Гранцу о его обязанностях при главнокомандующем, принял наставления местоблюстителя Фравонта по поводу переговоров, поручил Армалуку беречь Элоэля как зеницу ока и принял из казны верительные грамоты. 

После отъезда великого посольства потянулись для випельгальцев томительные дни. 

Армалук и Элоэль оттачивали боевые навыки в летнем саду. За ними наблюдали Уотрик, Ормел да воспитатель Геофма, который в перерыве между учебными боями приглашал на чай. Ребята сражались до того времени, когда башенные часы не пробьют шесть раз. После этого, оставив Геофму, все четверо шли во дворец, а оттуда — в крыло, где располагалась казна. 

Армалук познакомил его высочество с Верлуком, служащим советником-хранителем казны, и его помощниками Инолеком и Улисом. Элоэль проявлял живой интерес к делу, которым занимались обученные випельгальцы, и спрашивал их, как им служится. 

— Так-то, ваше высочество, хорошо, — отвечали помогатели. — Смотрим, кабы какая живность не завелась и грамоты не погрызла. Секретари нечасто приходят, так в тишине работаем, а поработали — отдыхаем. 

— Позавчера за грамотами являлся его святейшество, — сообщил Верлук и поёжился. — Жуткий человек! Как глянул в глаза, так всё похолодело. 

Улис и Инолек поддержали братца: «Да, это так! Явился — мы чуть ларец не уронили!» 

«И ко мне жалует, только во сне!» — нервно усмехнулся Армалук и спросил: — А для чего? 

— Грамоты ему нужны для Аннорта Голлинского. А для чего уже, я и забыл. Как в тумане прошёл, вытащил свёртки и передал ему. 

— Ему в этом нет равных, — бросил наследник. — Даже если вы постоите рядом с ним, на душе у вас будет тяжесть, даже если вы ничего дурного не сотворили. 

Все кивнули в знак согласия. 

— Я не видел Йеффу и Марлука, — задумчиво сказал Улис. — Они куда-то пропали? 

— Немудрено же! — отозвался Инолек. — Они живут теперь на кухне, готовят погребальную тризну… — Он встретился взглядом с Элоэлем и добавил: — Ваше высочество, мне, право, жаль, так вышло… они также обязаны готовить еду для таких вот событий… 

— Випельгал скорбит по вашему батюшке, — вставил Улис. 

— Хватит! — всплеснул руками княжич. — Только я ушёл от грустных мыслей, так вы напомнили. 

Казначеи виновато понурили головы. 

— От этого избавляет не только чай Геофмы, но и конная прогулка. 

— Вот и повод поучиться верховой езде! — Армалук нашёлся, как сгладить острые углы. — Тогла, наверное, соскучилась по вашему высочеству. Да и Тапруму нужно развеяться. 

— Кроме того, нас пригласил в гости сам глава Аттернов — Йомас Аттернский. Правда сказать, задолго до печальных событий. 

— Вот и съездим к нему, хоть развеемся. 

— Голлин может не отпустить, — заметил Верлук. — Имейте в виду, ваше высочество: теперь покинуть Келлорн очень трудно из-за произошедшего. 

— Я об этом не тревожусь. Голлины хоть и считают себя выше других семей, но открыто ссориться с Аттернами и мне препятствовать не будут. 

— Тогда едем уже завтра! 

Как и говорил его высочество, Аннорт Голлинский разрешил им выйти из замка, но с условием, чтобы княжич и его телохранитель вернулись не позже дня погребальной тризны. 

Элоэль и верный телохранитель Армалук, сопровождаемые Ормелом и Уотриком, вскоре покинули стены Полианского дворца, не подозревая о том, что произойдёт уже этой ночью. 

Верлук вместе с Улисом и Инолеком снова корпели над списками допоздна. Едва башенные часы пробили двенадцать раз, в казну без стука вошли четверо воинов в серебряных панцирях без гербов. Трое из них были в открытых шлемах, и Верлук заметил сразу, что лица у них нездорового, землистого цвета, и это ему не понравилось. Один воин, лицо которого было скрыто железной маской, сухо произнёс, чтобы казначеи шли за ними на дворцовую площадь. Советник-хранитель отказался, потому что работа у них ещё незакончена. Тогда воины схватили их и силой потащили через коридоры, не дав советнику-хранителю запереть казну. 

Неизвестные без стука ворвались в пристанище випельгальцев и разбудили всех обитателей. Возмутившихся Йеффу и Марлука и роптавших Йостафа и Йоллу воины скрутили и потащили за собой. Смекнувшие, что сопротивление бессмысленно, Йорта и Нейа покорно зашагали за неизвестными. 

Те же разбудили и Эма Гранца, которому главный из воинов холодно сообщил, что это приказ местоблюстителя. 

— Что ж, завтра вам достанется от главнокомандующего, — сказал наставник и всё же пошёл за ними. 

Оставшихся випельгальцев, сонных и злых, вывели на дворцовую площадь, ярко освещённую факелами. 

Над приведёнными возвышался местоблюститель Фравонт Апийский, по обе стороны от него неподвижно стояли телохранители, одетые с головы до ног в длинные одеяния тёмно-синих цветов. По периметру всей площади выстроились воины в серебряных панцирях, вооружённые секирами, шестопёрами и копьями. 

«Не похожи они на дворцовую стражу, — оглядел Эм Гранц фравонтскую свиту. — Как и те, что нас притащили. Лица как у мертвецов, вместо доспехов панцири, и нет герба Мариала. И рост их почти два метра, особенно у этих, закутанных…» 

— Учитель!.. — Голос Йоллы задрожал. — Чего это они нас?.. 

— Моэмель Диаморский, — огласил на всю площадь Фравонт, — и его соратники! Именем Властелина Всего вы обвиняетесь в учинении заговора против священной власти Местоблюстителя великокняжеского престола. 

— Это ложь! — отозвался Верлук. — Мы ничего не замышляли! 

— Вы смеете оспаривать мнение Местоблюстителя, избранного самим Властелином? 

— Он тебя не избирал! — крикнул Инолек. 

— Никто из верноподданных не смеет сомневаться в моих словах… 

— Мы не твои подданные, — перебил Эм Гранц. — Мы, свободные сыны Випельгала, признаём власть только одного правителя, великого князя Эварохского, которого ты погубил! 

— Вы не только изменники… — Спокойствие Фравонта сменилось на гнев. — Вы — гнусные клеветники! И вы поплатитесь за сказанную ложь!.. Вы все пожалеете, что встали на моем пути!.. — демонически шипел Мефинтор. 

Воины в серебряных панцирях зазвенели оружием. 

— Э-эм Гра-анц!! — заверещали Йорта с Нейей. — Их тьма!.. Они же нас убьют!.. 

— Заткнитесь, сопляки! — рявкнул на них Йеффа. — И так понятно!.. 

— Боя не миновать! — твёрдо произнёс учитель, глядя на Мефинтора. — Давайте же, ребята! Вспомните, чему вас учил! Так не подведите же!! 

Йеффа, Марлук, Улис и Инолек с жутким ором кинулись на врага. Они намеревались всей оравой ударить по Фравонту, но перед ними выросли две шеренги воинов. Парни чуть не напоролись на выставленные копья и отступили. Самого Местоблюстителя заслонила тёмно-синяя охрана, так что пробиться к нему стало невозможно. 

— Не разбегаемся! — скомандовал парням Верлук. 

— Аоран бы мигом раскидал их! 

— А Армалук сжёг бы дотла! 

— В бою и не такое бывает! — говорил Эм Гранц. — Хоть их и много, но это простые вояки. Не пираты, не зловреды. Мы их одолеем! 

— Но лица у них неживые… 

— Никаких «но»! Мы выстоим!.. 

Слова учителя ободрили парней. Сомкнув ряд, они перешли в оборону. Враги наступали не торопясь, равнодушно смотря вперёд, готовые растоптать юношей. 

Первым погиб Улис. На него обрушился удар секиры, он ушёл в бок и тут же напоролся на копьё. 

— Проклятье!! 

Первая потеря огорчила Эма Гранца, и он, вырвав часть земли с булыжниками, обрушился на неведомых воинов. Однако число врагов не уменьшалось, а только росло. 

Марлук вырвался навстречу одному пехотинцу и хотел было проскочить между ног и подрезать ремни, но его кинжал застрял в плоти. Подоспевший на помощь другой воин добил паренька шестопёром. 

Йеффа дрался и своим кинжалом, и ножом, который стащил на кухне. Пытаясь остановить одного воина, он метнул нож в голову и попал в глаз. К его удивлению, противник даже не вскрикнул, а продолжал наступать. 

Поварёнок набросился на незадачливого копейщика и перерезал ему горло. 

— Нет крови!.. 

Йеффа в испуге отпрянул, и его поразил копьём другой пехотинец. 

— Должна быть у нечисти этой слабина! — прорвавшись к наставнику, сказал Верлук. 

— Ты прав. Это нечисть! Хуже демонов: те не такие упорные. — Отразив нападение десяти копейщиков, Гранц крикнул ребятам: — Держимся вместе! 

Спустя несколько минут випельгальцы разгромили первый ряд. 

Мефинтор видел успехи противника и отправил в бой шесть стражников. Те, отталкивая и сбивая с ног своих, прорвались к Эму Гранцу и ребятам, угрожающе направляя острые копья. 

Четверо синих взяли наставника в клещи, а пока он с ними боролся, остальные двое и пехота заградили путь его ребятам. 

— Не бросай нас!! — завопили Йолла и Йостаф, но их голоса слились со звоном меча, которым орудовал Эм Гранц. 

— Обречены… — только и сказал Верлук. 

Страшно ругаясь, Инолек побежал на одного мефинторского телохранителя. Тот сбил парня с ног и пронзил длинным копьём. 

Другой тёмно-синий пнул тяжёлым сапогом Йоллу, тот отлетел к стене и ударился головой. К потерявшему сознанию братцу подбежал Йостаф и обнял его. Тот же воин подошёл к ним и, несмотря на слёзы и мольбы Йостафа, заколол их. 

Верлук оказался последним. Он догадался поднять копьё убитого Гранцем воина и отбил атаку пятерых пехотинцев и одного стражника. В последнего он запустил своё копьё. 

— Это за братцев, погань! — возликовал Верлук. 

Внезапно он почувствовал, как из живота вышел окровавленный наконечник: другой воин коварно атаковал со спины. Страж вырвал копьё, и Верлук опустился на колени. 

— Спасайся, учитель!.. — выдавил из себя казначей и, теряя сознание, безжизненно повалился наземь. 

Эм Гранц услышал это и понял: все его воспитанники мертвы! Он дико взвыл от обиды и начал беспощадно рубить всех, кто попадался ему на пути. 

«Недаром говорили, — кромсая врагов, думал наставник, — мозги в тумане из-за Фравонта, будь он проклят! Не зря этот ублюдок спровадил Танарха с Великаном к чёрту на кулички — чтобы нас перерезать на раз-два! Прав был княжич, прав! Надеюсь, хотя бы он и Армалук спаслись!..» 

Пехотинцы обступили Эма Гранца. Он подпустил их ближе, затем прыгнул до балконных высот и, севши, ударил мечом по булыжникам. Огненная волна, которую он создал, спалила дотла врагов поблизости, остальных разбросало по всей площади, некоторых закинуло на балконы и переломило о балюстрады. Те же немногие, кого не коснулась волна, будто получив команду, отступили. 

Фравонт медленно приближался к потрёпанному Гранцу, держа наготове золотой меч, отливающий зелёным огнём. Старик проворно, как змея, бросился на него, целясь в сердце, но учитель достойно отбил нападение. 

Мефинтор обрушивал поток сокрушительных ударов. Эм Гранц делал всё возможное, чтобы враг выдохся и обессилел. Спустя минуты Фравонт атаковал не так яростно, а когда он промахнулся, наставник ранил его в левое плечо. Мефинтор демонически взвыл и, выронив меч из ослабевших рук, оступился и упал на спину. 

Эм Гранц ногой отбросил пылающий клинок. Фравонт со страхом отодвигался от грозной фигуры наставника. 

— Пока жив престолонаследник, — глядя старику в глаза и держа наготове меч, говорил наставник, — ты — всего лишь узурпатор, жалкий ублюдок, возомнивший себя вершителем судеб. Ты ответишь за убитых учеников!.. — воскликнул Гранц. — Собирайся, тебя ждёт справедливый суд самого… 

— Что здесь происходит?! 

К ним, со стороны правого крыла дворца, подошёл Аннорт Голлинский. Воины Фравонта выровнялись при виде главнокомандующего. 

— А-анно-орт! — простонал раненый Фравонт, — князь Диаморский — изменник! 

Князь вопрошающе смотрел на «правую руку». 

— Ваша светлость, — угрожая Мефинтору мечом, изъяснялся Эм Гранц, — что сказал и будет говорить жалкий оборванец из Апия — ложь! Настоящий изменник — это он! Он дурачил вас и других отцов почтенных семейств. Он убил великого князя, лишь бы прибрать всю власть к своим рукам! 

— Ты лжёшь!! — вскричал Голлин. — Ты смеешь обвинять посланника Властелина Всего в чудовищных преступлениях и решил устроить над ним самосуд?! 

— Повторяю, он всё подстроил, чтобы захватить трон!.. Никто не почувствовал божественного присутствия, потому что его не было! Бродяга наврал!.. 

Горькая обида за убитых учеников овладела им, он жаждал мести! Ослеплённый гневом, Гранц вознёс меч над беззащитным врагом. 

— Вы не знаете правды!.. Это Мефинтор — избранник верховного демона!! Его нельзя оставлять в живых!.. Я убью его!!! 

Глава Голлинов равнодушно сказал: 

— Этому не бывать, — и нанёс кинжалом удар в спину Эма Гранца. 

Фравонт приманил к себе меч, резко встал и пронзил Гранца. Учитель обмяк, и Мефинтор, уперевшись о тело и вытащив меч, ногой отшвырнул раненого. Наставник расшиб голову о балюстраду того балкона, откуда первосвященник объявлял о кончине Полиана Мариальского, тяжело грохнулся и пересчитал рёбрами все мраморные ступени, оставляя за собой кровавые следы. 

— Я знал, мой ученик, ты поможешь мне в трудную минуту, — величественно проговорил Фравонт. 

Он оглядел площадь, где лежали бездыханные тела его недоброжелателей. 

Сокол Веллос видел, как погиб его хозяин, и внезапно спикировал на Фравонта. 

— Прочь, дрянная птица!.. 

Как Мефинтор ни отмахивался, а сокол ударил клювом в глаз и после взмыл в ночную темноту. 

К его святейшеству, проклинающему Веллоса, подошли два телохранителя, волоча за собой Йорту и Нейа. 

— Прикажете казнить? — указывая на парней, спросил Аннорт Голлинский. 

— Эти щенки не так опасны, — сказал Фравонт, глядя уцелевшим глазом на перепуганных и раненых Йорту и Нейа. — Оба пойдёте ко мне! Волчата в неволе вырастают верными псами, — он задумался. — Убиты не все, где же ещё четверо? 

— Аоран отбыл вместе с первым советником, — пролепетал Йорта. — Ормел и Уотрик при Армалуке. 

— Армалуке Випельгальском? — уточнил Аннорт. — Мне известно, что он и наследник должны были вернуться в полночь. Вероятно, они всё ещё гостят у Аттернов. 

— Жалкий мальчонка отныне не наследник, а самозванец, — злобно поправил ученика Фравонт. — Кто, как не ты, знает, что он плод любви Полиана с прислужницей? 

— Знаю и вовек благодарен вам. Вы уберегли мою дочь от союза с этим выродком. 

— Ты понимаешь, что должен сделать? 

Сказав: «Да, мой учитель», — Аннорт Голлинский поклонился и ушёл с площади, за ним последовали стражи, ведя Йорту с Нейей. 

Мефинтор, шатаясь и судорожно тряся раненой рукой, проковылял до главного входа, оглянулся на разбитого Эма Гранца и приказал верным пехотинцам и стражам убрать следы жестокой бойни.