Утопленница. Часть 3. Глава 1

Нина лежала под байковым одеялом и смотрела в холодное осеннее окно.
 Голые ветки деревьев, сиротливо царапали раму, простуженно просясь к теплу.

 Порывистый ветер гнал по небу гофрированные облака - сквозь разрывы которых, то и дело, высвечивались холодные звёзды и огромная луна.
 
Она словно катилась по небосводу подпрыгивая, на стиральных досках облаков.
Нина глубоко вздохнула, - как летит время и как незаметно ушло детство, которое только сейчас чувствуешь - что оно уже прошло.

 Нина лежит и сон не приходит, а мысли мягко обволакивают сознание, то в мрачном волнении, а то в каком-то торжествующем восторге – ещё один год!
 И Нина, с блаженством потянулась всем телом, закрыла глаза – "1989 год, почти позади, думает она, а что мне принесёт девяностый?.."

 Она улыбнулась, открыла глаза с каким-то радостным ознобом, поглядела в спящую темноту комнаты общежития – скоро тридцать.
 Даже не верится, что она на финишной прямой!

 Сегодня первый день сессии последнего курса сельхозинститута и она дипломированный специалист и ещё, самый зенит женского совершенства!

 В это время хочется не обыкновенной любви, пылкой страсти и рожать-рожать в потугах удовлетворённости и этим быть счастливой.

 Она снова закрыла глаза и осторожно потянула за тонкую нить мысли:
 "Детство оно ушло как прошлогодний снег, а вместе с ним наивные мечты и детская влюблённость…
 Странно, но эта романтическая мечта каждый раз оживала, как только стоило ей в очередной раз, появиться в Целинограде и острый восторг беспокойства всё чаще и настойчивее посещал её душу."

 Вот и сейчас, крылатая мысль, резко прочертила черту под коркой мозга, как яркая вспышка – "где ты сейчас? Каким стал? У тебя наверно дети… Сколько их – двое, трое? Интересно, узнал бы ты меня?.. А я бы хотела, хоть из далека, хоть краешком глаза, взглянуть – какой ты?"

Нина повернулась на бок, подпёрла щёку рукой, посмотрела в окно и тихо сказала мерцающим, из-под облаков, звёздам:
- А у меня дочь и уже большая, как я когда-то, ты помнишь?..

Но звёзды молчали, серебрясь, подмигивали ей и исчезали в рваных клубнях туч. А мысли, уже безудержно выстраивались в аккуратной последовательности правдивого пасьянса:
… До самого восьмого класса Нина ждала своего принца, из детской реальной сказки, каждый год ждала – вот он приедет, увидит её и оторопеет.

 А она пройдёт мимо, смерит его безразличным взглядом или даже не удостоит взгляда, молча удалится…

Так она думала каждый раз, с возрастом меняя воображение, но он не ехал. А время шло и играло в её пользу – она росла и постепенно его образ расплывался таял, исчезал…
В девятом классе ощутила себя взрослой и то, что она продолжала водить дружбу с пацанами, её ни сколько это не смущало.

 А на оборот, она чувствовала себя с ними атаманшей, а вот с девчонками не дружила будто чувствуя их непостоянство.

И в этом же девятом классе стала замечать восхищённые взгляды парней, бывших её пацанов, которые с учётом времени, продолжали её чтить уже как королеву. А дома, разглядывая себя в зеркале, с восхищением удивлялась своему отражению, изменившемуся с возрастом, не в худшую сторону.

 В ней ничего не осталось от той девчонки десяти лет – её глаза большие и выразительные излучали чарующий свет, волосы отросли и поменяли цвет, а фигурка – точёная! Какие бёдра, какие ножки - блеск!

 Нина с восторгом крутанувшись у зеркала показала себе язык, присела, гася руками купол взвившегося платья, мельком оголившего розовые ножки выше колен…
Счастливо взвизгнула и вспомнила о Мишке.

 Мишка Урюпин-Клыков, Нинин сосед, появился в её девятом классе вернувшись из районного центра, где жил у родной бездетной тётки, почти с детского сада.

 Оставшись на второй год и чуть было не вылетевший из школы за «примерное поведение».
 Он вернулся домой и был определён в Нинин класс. Впервые она увидела его во дворе дома, он копошился в огороде и забор разделял их участки.

 Нина сразу же отметила, что он не дурён, высок - ладно скроен, с атлетической фигурой и крепок на ногах.
 Трудолюбив по хозяйству, что кстати, его не могли заставить делать в школе.

 Молчалив до упрямства, в одежде чист, но не опрятен – расстёгнут на все пуговицы, от рубашки до пальто.
Светлая, тёплая кепка, надвинута на самые густые брови, взгляд голубых глаз не доверчивый - из-под-лобья.

 Вместо портфеля, тетрадь с учебником, за поясом офицерского ремня и вечно руки в брюки широких клёш.
 Прямой нос и губы в презрительной усмешке, высвечивали золотую фиксу.

 На переменах считал, высшим шиком, сигарету с фильтром, которую не выпускал изо-рта нахально щурясь.
 Девчонки от него были в восторге, а Нина презрительно игнорировала.

 Хотя с чувством ощущала, что он к ней не равнодушен. Потому как сама входила в первую десятку красивых девочек школы и ко всему прочему была круглой отличницей и Мишке Урюпину-Клыкову, было ой как далеко до неё.

 И хоть порода таких мальчиков отрицательно сказывалось на общую успеваемость школы, то в будущем эти парни как правило, становились настоящими защитниками отечества.

 А пока Мишкино присутствие Нина ощущала всегда, по его дурацкому посвисту на мелодию к словам: - "Если амо форда перегонит…" - И он тут же возникал за её спиной, лишь только стоило ей заговорить с любым из парней школы или класса. Это смешило Нину, а порой раздражало.

 Даже на минуту она потеряла право поговорить с одноклассниками. Стоило ей остановиться и заговорить как тут же лился посвист – сигнал молодого самца державшего лидерство и парни торопливо ретировались, а Нина, ища взглядом Мишку и находя возмущённо надвигалась на него испепеляя взглядом, как молодая гусыня, яростно шипела на него:

-  Я тебе, что вещь?! Сестра, невеста? Что ты мне не даёшь пообщаться с товарищами своим дурацким посвистом! Олух царя небесного ходишь как чучело, смотреть противно! – Она рукой хватала его за расстёгнутый ворот, трясла и поучительно излагала:

-  Застегнись. Пугало огородное! Причём огородное краше чем ты.
На, что Мишка независимо отвечал:
-  Если баба называет мужика дураком, значит он всё делает правильно!

-  Мужик!.. – Презрительно фыркала Нина, - молоко мамкино на губах ещё не обсохло, а уже позоришь мужское звание и потом дураком я тебя не называла, ты сам себя так обозвал. И не ходи за мной, не высвечивай! – Она круто разворачивалась и гордо уходила с поднятой головой – последнее слово - да за ней!

Мысленно она его называла глупым мальчиком, хотя Мишка был старше её на целый год.
 И в то же самое время у Нины пробуждалась, та таинственная женственность, которая так удивительно волнует не только всё мужское население, но и само девичье сердце и тогда она начинала скучать без Мишкиного посвиста.

 На переменах искала его взглядом и не находила, нервно покусывая губы – вот не путёвый мальчик! Хоть бы раз подошёл по-человечески…
И уже тогда, подсознательно обладая новым чутьём молодой женщины, начинала им пользоваться.

 Она нарочито останавливала парня-одноклассника, как сразу же за спиной, стелился знакомый посвист. Удовлетворённая, не оглядываясь, она с радостью отходила к девчонкам.
Нравился ли ей Мишка? Она пока ещё себе не могла ответить твёрдо, но что-то не
осознанно, влекло её к нему…