Этика как осознанная необходимость

Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как нибудь...

Россия снова задает себе риторический вопрос: с чего начать? Кризис поразил все стороны нашей жизни, все нуждается в восстановлении: и экономика, и финансы, и наука... Все же мне представляется, что в самой постановке вопроса некоторым образом содержится и его решение. Эта статья родилась как результат моего личного опыта преподавателя мировой культуры и культурологии в старших классах. Быть может, кто-то и не согласится с моими выводами. Что ж, я не истина в последней инстанции. Тем более, каждый учитель должен искать свой собственный путь.

Итак: понять, что делать, означает научить этому деланию. Со времен Александра Сергеевича Пушкина, возможно, никогда еще не стояла так остро проблема «чему учить и как учить?» В нынешней ситуации можно уже говорить не только о необходимости что-либо менять - кризис настолько глубок, что сам диктует первоочередные задачи. Их решение, как кажется, вполне возможно (и как будет показано далее - уже частично осуществляется на практике), и оно позволит сделать преподавание в средних и в высших учебных заведениях не просто более интересным, но более действенным, эффективным, а полученные знания - более прочными. Кроме того, не надо забывать, что школа всегда (и вполне справедливо) претендовала на звание воспитателя, но сегодня во многом утратила эту роль. Предлагаемые методы, как мне кажется, помогут в разрешении этих проблем.

Прежде всего, хотелось бы внимательно рассмотреть нынешнюю ситуацию с тем, чтобы уловить основные тенденции кризиса, его симптомы, а уж тогда определять средства излечения. Действительно ли сегодня так уж необходимы перемены в системе образования, в чем причина этой потребности? Конечно, вопросы образования имеют давнюю историю. Тут можно вспомнить и Фонвизина, и Писарева, который не без иронии отмечал бессилие современного преподавания в статье «Наша университетская наука». Но это, можно сказать, болезни чисто российские. XX век выдвинул новые проблемы, причем проблемы эти - мирового масштаба, они имеют глобальный характер.

Образование имеет дело с мышлением, и вот что именно происходит с нашим мышлением сегодня - на этом уместно остановиться.
Попробуем выделить самые яркие и характерные особенности мышления, присущие современному человеку, а затем - вывести из них новые концепции образования.


О времена, о нравы!..

Всего, на мой взгляд, характерных (и существенных для образования) особенностей мышления - три. И первую из них я назвал бы доминантой первобытного сознания.
Мы привыкли соотносить различные типы культур с определенными эпохами: античность - до IV века, ренессанс - XIV-XVI века, первобытная культура - где-то совсем далеко... Но вот оказывается, что любая культура (и первобытная в том числе) представляет собой социокультурный феномен, перманентно разлитый в сознании человечества на всем протяжении его существования. Под первобытной культурой я подразумеваю самый древний тип человеческой культуры, которой свойственны некоторые особые признаки, как то: коллективизм, мифологизация сознания, магизм, и т.д.

Я не склонен вообще считать, что первобытная культура всегда и во всем хуже или ниже современной, и, по-видимому, первобытный человек отличался от нас не столько низкой духовностью, сколько уровнем знания (хотя в каких-то областях о природе, например, первобытные люди знали, очевидно, больше). Но развитие в современных условиях некоторых черт первобытности определенно опасно. Иными словами, первобытность - детство человечества, но проявление инфантильности в зрелом возрасте - явно ненормально.

Каждый человек хранит какие-то воспоминания детства, они - наше прошлое. Возможно даже, любой человек проходит стадии первобытности, рабовладения, средневековья, ренессанса, просвещения и на каждом этапе постигает новые законы и приобретает новые идеалы. Беда в том, что первобытность (или оттого, что это - самый продолжительный период жизни человечества, или в силу каких-то иных причин) проявляет себя гораздо сильнее, нежели прочие типы культур, понимаемых как определенный способ существования человека в мире со всеми присущими ему отношениями между индивидом и обществом, индивидом и космосом, индивидом с самим собой).

Самые безобидные ее проявления преподаватели, работающие с младшими школьниками, и сами родители могут наблюдать достаточно часто. Возьмите хотя бы детские игры (которые, как и у первобытных дикарей, служат определенной школой, прорабатывающей различные жизненные ситуации) - «дочки-матери», «война» и «охота»... А детские игрушки? Несмотря на обилие в магазинах самых современных видов игрушечного оружия, дети по-прежнему охотно играют с луком и стрелами, с саблями и мечами и будут играть, так как в определенном возрасте они повторяют ту стадию развития человечества, когда Земля еще не знала атомных бомб. Или совершенно замечательные проявления детского аниматизма - веры в одушевленность природы, когда ребенок играет с куклами или бьет стул, о который споткнулся?..

Иными словами, все это есть проявления первобытной культуры.
Но для нее характерны и некоторые другие, упомянутые выше признаки, а именно: мифологизация сознания и магизм.

Что же такое миф для первобытного человека и почему об этом имеет смысл говорить сегодня? В самом общем виде миф - способ познания мира, переработка его в понятной, приемлемой для сознания форме. Это - положительная сторона мифа. Но есть и отрицательная: миф, вообще говоря, уводит сознание прочь из реального мира в мир вымысла, иллюзии.

Что же мы имеем сегодня? Культурологи давно уже назвали XX век веком ремифологизации. Каковы же сегодняшние мифы или сегодняшние легенды о мире?
Собственно, любая история о невероятном излечении кого-либо от семидесяти семи болезней с помощью чудодейственных таблеток - есть миф, подобный античной легенде о яблоках Гесперид. Конечно, как и любой миф - подобная история имеет под собой некую реальную основу. Но преувеличенно-благоговейное отношение к чудесной панацее - конечно, миф. Так же точно миф - истории о чудесах, совершаемых какими-то экстрасенсами, целителями, о летающих тарелках, и многое другое.

Все мы (по крайней мере, старшее поколение) помним легенды и мифы большевизма о добром Ильиче и прочих героях большевизма. Но и сегодня человечество активно обращается за помощью к мифам и связано это с тем, что мир - такая же загадка для нашего современника, как и для современника Стоунхенджа. Вообще говоря, миф был бы не так уж и плох сам по себе - беда в том, что для человека, мыслящего мифами, мир вымысла, в конце концов, становится реальнее того, в котором он живет... Именно это и способствует в значительной мере сегодняшней мифологизации сознания.

Действительно, наш мир - страшен, и страшен в первую очередь для тех, кто только еще знакомится с ним - для детей. Каков же выход? А выход - именно в выходе из этой реальности в мир грез. Создать же его можно либо с помощью наркотиков, либо погружением в атмосферу субкультуры. Мне довелось видеть опрос подростков в большом ночном клубе Москвы, проведенный корреспондентами телевидения. Всем задавался один и тот же вопрос: «Почему Вы сегодня, сейчас - здесь?» Ответ - практически один и тот же: «Потому что это и есть настоящая жизнь». Мир вне этого клуба, тот самый мир, в котором живут их родные, близкие люди, для них - нереален, иллюзорен, майя, пользуясь языком индуистов. И это уже не кажется безобидным.

Подобным поискам настоящей жизни немало способствует и современная политика, а именно пропаганда принципов «свободного рынка», который реально в нашей стране превращается в дикую и беспощадную борьбу за выживание со всеми вытекающими последствиями. Свободный человеческий дух не хочет и не может быть винтиком бессмысленно вертящейся машины, как сказал в книге «Смысл жизни» замечательный русский философ Е.Н. Трубецкой. Человек должен сознавать себя кем-то и чем-то индивидуальным. В связи с этим часто приходится слышать: «Ну и что же подростки могут найти в своих безумных ночных клубах?» Очень многое. Вообще искусство по большей части бессильно в поисках смысла. Оно может лишь отвлечь на время от суетной гонки борьбы за выживание и, конечно, именно то искусство, которое лучше всего справляется с этой задачей - и является сегодня наиболее популярным. Это - музыка, и музыка, построенная исключительно на ритме, а не на мелодии; музыка, позволяющая достичь экстатических состояний или (что, по сути,  то же самое)  отключиться от реальности, ничего не меняя в себе самом! Можно, по-видимому, сказать, что в нашу эпоху (и это согласуется с выводом о доминанте первобытной культуры) преобладает, говоря языком Ницше, дионисийское начало как в искусстве, так и в сознании вообще.

Другой способ погрузиться в грезы, превратившийся уже в проблему мирового масштаба – компьютеры и виртуальная реальность.

Мир виртуальный, как альтернатива реальности и есть мир мифический, но на современном уровне. Современный школьник уже не побежит на перемене играть в футбол на площадке у школы - у него есть это поле на экране монитора. Так же, как и любая игра в войну сводится теперь к нажиманию клавиш.
Современные компьютерщики обещают нам, что недалеко то время, когда от машины можно будет получать комплекс любых ощущений, вплоть до самых интимных...

Но зачем тогда вообще нужен реальный мир? Как объяснить человеку в очках и с шлемом на голове, что существуют реальные красота, любовь, истина, справедливость? Боюсь, никак. Эти ценности игнорируются, ценен мир игры. Как тут не вспомнить «Игру в бисер» Г. Гессе? А ведь это - тенденция.

Другая характерная черта первобытной культуры - магизм. Вообще магия принадлежит по своему происхождению к самым древним слоям цивилизации и присутствует всегда там, где есть страх перед окружающим миром, что вполне естественно для первобытного человека. Но тем более магия имеет шансов выжить в наши дни - и успешно существует, так как «свято место пусто не бывает» - на место религии, долгое время заполнявшей духовную пустоту в сердце человека (а люди всегда по природе своей стремятся к духовности) - на место этой религии пришли самые низшие, жуткие и примитивные формы духовных учений, и в первую очередь - магия. Собственно, магия как раз и страшна тем, что не ставит своей задачей развитие духовности, возвышение человека, в отличие от религии, которая по определению (религия - латинское «воссоединение») именно восстанавливает утраченную по разным причинам связь человека с Богом.

Задачи магии гораздо более прагматичны: овладеть силами природы, покорить человеку некоторых духов и таким образом получить власть в этом мире. Сегодня налицо массовое увлечение различными оккультными учениями, вера во всевозможных знахарей и экстрасенсов (причем вера слепая и фанатичная). Это напоминает еще об одной черте первобытности, а именно о социальном гипнозе.
Социальный гипноз, позволявший управлять толпой, обеспечивался в прежние эпохи в физиологическом аспекте, например, коллективными танцами в определенном ритме (опять-таки ритм, а не мелодия), использованием природных наркотиков - как мухоморы у северных народов, совместным исполнением обрядовых песен... Как же все это напоминает безумные дискотеки, выступления захлебывающихся от упоения властью над толпой политиков, сеансы не забытого ещё Кашпировского, использование уже современных наркотиков...

Для первобытного человека вообще свойственен дух коллективизма. Но если уровень дружбы и товарищества в первобытном обществе мог быть ничуть не ниже современного, то примитивный коллективизм первобытной животной стаи, разумеется, никак не хотелось бы иметь в качестве образца межчеловеческих отношений сегодня.
Итак, налицо явное и успешное прорастание элементов первобытной культуры (понимаемой как способ межчеловеческих отношений) в нашем обществе. Будет ли эта культура доминировать - зависит от наших совместных усилий. А теперь - вторая характерная черта современного мышления - кризис способности суждения.



Умный в гору не пойдет...

Что же это такое? Мир, в котором мы живем, возможно, более, чем когда-либо, влияет на нашу собственную природу. В чем сказывается это влияние, и плохо ли это? Альберт Швейцер в книге «Культура и этика» утверждает, что культура в обществе гибнет тогда, когда его влияние на индивида сильнее, чем влияние индивида на общество... Вообще говоря, человек, безусловно, умеет мыслить и, наверное, в большей степени, чем в первобытную эпоху. Но условия, в которых мы живем, все меньше требуют от нас этой самой способности. Мы действительно все реже «идем в гору»… Кстати, этому весьма и весьма способствует нынешняя тестовая система оценки знаний: выбирай ответ из предложенных. Нет надобности ни к анализу, ни к синтезу. Старшеклассники «делают ставки» на верные ответы. Ну, кто-то, безусловно, и выигрывает.  Но проигрываем все мы. Проигрывает общество.

Мир предлагает нам все больше готовых рецептов, которые средний индивид безропотно принимает и не в силу того, что ему недостает интеллекта, а просто потому, что так проще и это не требует умственного напряжения, позволяя себе при этом считать, что он сам выбирает из множества предложений именно те, которые являются наиболее гуманными, рациональными и соответствующими его собственным интересам.
Но в том-то и беда, что на деле все обстоит иначе. Мир навязывает нам совсем не то, чего, возможно, хотелось бы нашей душе, а то, что он считает нам нужным. Мир лепит нас по своему образу и подобию, позволяя нам в то же время считать себя свободными. К тому же, для того чтобы честно разобраться в громадном потоке информации, обрушивающемся на каждого из нас ежедневно, действительно надо прилагать немало усилий. Причем это касается абсолютно всех областей человеческого знания: это и политика, и искусство, и социальные вопросы. Естественно, проще не думать вовсе, а использовать готовые фильтры, предлагаемые государством, окружением, социальными сетями. В среднем мы мыслим, по-видимому, шире, но поверхностнее, чем предыдущие поколения.

Второй фактор, негативно сказывающийся на способности к суждению, это наша современная сверхзанятость. Современный человек, как правило, не в состоянии на чем-то сосредоточиться хотя бы на непродолжительное время (а именно этого требует развитие мышления), причем можно уже говорить о формировании своеобразного генотипа человека, не умеющего мыслить собранно, ведь это беда уже не одного поколения. В огромной степени этому способствовало телевидение с его стремительными темпами. Теперь — Интернет. И почему, казалось бы, сегодня так популярны у молодежи микро-клипы — видео меньше минуты? И мемы? А вот «Война и мир» - не мем… Мне приходилось беседовать со школьными педагогами, с учителями, и все они сходятся в одном: современным школьникам трудно напрягать внимание, многие из них совершенно не в состоянии не только запомнить прочитанное, но даже уловить его содержание. И при этом все увеличивается количество школ и курсов… скорочтения! Но не СКОРОПОНИМАНИЯ…

Вообще современный человек тяготеет в большей степени к развлечению, чем к умственной работе. Если мы что-либо и читаем, то «что-то легкое, с целью развеяться, поскольку проблем и так полно»... Школа же отнюдь не способствует развитию мышления, напротив - верно подметив тенденцию к снижению способности ребенка сосредоточивать внимание, изобретаются новые и новые способы эту тенденцию поощрять. При этом действуют по принципу: раз ребенку трудно читать книгу, раз ему трудно слушать рассуждения учителя - надо шире внедрять новые формы учебного процесса, а именно - игры, видеофильмы, свободные беседы. Иначе это звучит так: «Ребенку думать трудно - пусть не думает вовсе!» Но о каком же полноценном обучении, о каких же прочных знаниях тогда может идти речь? И для чего вообще тогда нужна школа, если она отучает ребенка мыслить?Говорят, надо сделать обучение нагляднее, интереснее! Да, конечно, отчасти в этом есть рациональное зерно. Но вот полоть грядки для большинства из нас вовсе неинтересно. Так что же — не полоть? А картошка-то откуда возьмется? Быть может, лучше объяснить ребенку, что учеба — труд? Подчас непростой, подчас неблагодарный, но совершенно необходимый труд по воздвижение собственной цитадели Духа, если вспомнить Экзюпери.

Будучи преподавателем, я столкнулся с тем, что учащиеся просто не в состоянии иной раз написать даже самое простое сочинение, изложить свои мысли о собственном классе.

В конце концов, я пришел к выводу, что здесь налицо еще одна современная культурная тенденция. Прежние поколения в большей степени общались с окружающим миром на вербальном уровне. А для вербальных отношений средством выражения является слово. Естественно, отсюда и интерес и к книгам, и к письму.
Сегодня происходит сдвиг в сторону визуального восприятия мира (и в первую очередь благодаря кино, телевидению и Интернету). Средством выражения для такого способа общения является образ. То есть, многим из современных школьников проще нарисовать, чем написать.

Но ведь это же и есть один из признаков все той же первобытной культуры: на стадии неразвитой речи и письменности именно с помощью образов (в наскальных росписях, в пиктограммах) осуществлялось общение первобытных людей!..
Не имея в целом ничего против образа как средства общения (и часто - проявления гениальности), надо сказать, что подобное общение вкупе с бедственным положением современной речевой культуры не может не вызывать озабоченности. Не хотелось бы сгущать краски, но, похоже, идя прежним путем, мы вовсе рискуем утратить речь и вообще человеческий облик.


Суета сует, сказал Екклесиаст,
суета сует, - все суета!

Есть еще одна характерная особенность мышления XX века. Это скептицизм. Корнями своими он уходит в эпохи ренессанса и просвещения, чьи восторженные идеалы античности, красоты, творческих способностей человека, идеи гуманизма  не оправдали надежд на переустройство мира.
Не принесла человеку ничего, кроме войн и новых страшных болезней, восторженная вера XIX века в прогресс науки и техники. Люди разуверились не только в идее духовного прогресса человечества, но и вообще в возможности какого-либо прогресса.

Современная ситуация в мире также не дает почвы для сколько-нибудь оптимистических прогнозов. Эсхатологические настроения сегодня как никогда подогреваются разговорами о «третьей мировой», о глобальном потеплении, о новых смертоносных эпидемиях и пр. и пр. Фактически человек нисколько не стал сильнее, и вовсе не чувствует себя хозяином в мире, напротив - мы все сильнее осознаем свою беспомощность, одновременно с этим теряя под ногами почву трезвого разума и вообще осознание смысла жизни. В наше время не помогает даже такой широкий взгляд на мир, который предлагал выдающийся филолог В.В.Налимов, говоривший, что не надо доискиваться смысла жизни - достаточно знать, что он есть...

К этому надо прибавить кризис науки. Если ранее от нее ждали разумных, стройных систем, объясняющих мир и место в нем человека, то теперь - лишь сиюминутной пользы. Достижения науки все чаще оценивают не по принципу истинности и гуманности, а по принципу полезности сегодня и сейчас. Можно сказать, что наука во многом становится на позиции чистого прагматизма (впрочем, не вполне последовательного), а это означает де-этизацию науки. Но если даже раньше ученые далеко не всегда могли представить последствий своих открытий, что же говорить о науке изначально анти-этичной? Естественно, такая ситуация отнюдь не уменьшает современного скептицизма.

Но когда мы говорим о школе, надо иметь в виду еще и тот факт, что известный скепсис вообще свойственен подростку в определенном возрасте. Таким образом (все наши школьники-граждане XXI века), мы имеем скептиков «в квадрате». Чтобы не быть голословным, приведу факты. Для работы мной была разработана анкета с целью опроса школьников.
Даже при сравнительно небольшом количестве опрошенных школьников  я получил ошеломляющие результаты. Во всяком случае, тенденции обозначились предельно ярко.

Вышло, что весьма значительный процент школьников не верит своим учителям, они не являются для подростков нравственными авторитетами. Но как и чему, в таком случае могут учить их эти самые учителя?

Далее. Безусловно, как и следовало ожидать, большинство школьников считают, что они сами формируют свое мировоззрение. Это вполне естественно для их возраста. Но на основе чего? На основе неверия в любовь, истину, красоту и т. д.

Значительно число школьников, считающих себя верящими в Бога. Могут возразить, что на подобный вопрос подростки вообще не могут дать вразумительного ответа, что они просто не в состоянии воспринять такие понятия, как Бог и вера. Но это вовсе не так. В самом деле, школьники, которым трудно выразиться однозначно, так и ответили на этот вопрос: «Я не знаю», «Не определился», «Не могу ответить» и т. д.

Любопытно, что подавляющее большинство опрошенных признают существование общечеловеческих ценностей. Но это при том, что в любовь, красоту, истину и пр. - верит лишь половина старшеклассников. Как же так? Следовательно, либо они признают какие-то иные ценности за общечеловеческие, либо у каждого они свои. Могу сказать, что в двух анкетных листках вместо требуемого краткого ответа (да, нет) мне написали в ответ на вопрос о ценностях: да, общечеловеческие ценности есть. В одном случае - деньги, в другом - золото...

Альберт Швейцер указывает две основы, на которых, по его мнению, зиждется любая культура: оптимизм и этика. Но о каком же оптимизме можно говорить в эпоху всеобщего скепсиса, и какая этика, кроме первобытной, ждет нас впереди?

Таким образом, мы, наконец, пришли к тому, что же должно и что же может сделать образование, чтобы действительно называться школой в самом высоком смысле этого слова. Речь идет о воспитании высочайшей этики, причем, чем раньше оно будет начинаться, тем лучше, так как стержень личности закладывается в самом раннем возрасте


Крошка сын к отцу пришел,
И спросила кроха:
- Что такое хорошо
И что такое плохо?

Итак, мы определили самые общие, на наш взгляд, особенности современного мышления. Очевиден общекультурный кризис, и выход из него только один. Наше общество - антиэтично. И исправить положение можно воспитанием этики. Но воспитание это неминуемо столкнется с проблемами, связанными с особенностями мышления XX века. Как же преодолеть эти трудности?

Давно известно, что нельзя «научить» добру. Добро, как и вообще категории нравственности, необходимо прочувствовать на себе, пережить. К тому же этика вообще не поддаётся логическому обоснованию, то есть она не должна быть изучаемым предметом - мы все слишком многое в школе «проходили». Этика должна быть освоена и присвоена, выработана изнутри, понята как осознанная необходимость, должна стать органической частью личности. Как мы видим, особенно в современных условиях (тяготения к первобытной культуре, к скепсису и т.д.), морально-нравственные установки, внушаемые «извне», просто не будут восприниматься. Как это называет Швейцер - они износились, утратили силу воздействия. Нужен иной путь.

И на мой взгляд, единственное решение - самостоятельная работа школьников (под руководством учителя) с тем, чтобы привести их к некой системе этики и тут я имею в виду этику Альберта Швейцера, а именно - этику, основанную на принципе благоговения перед жизнью в любом ее проявлении.

Главное, на чем я хочу сделать упор - любые знания, полученные «извне», не могут быть настолько прочными, как те, что мы получаем сами. В этом - огромная роль личного опыта. В принципе, и закон Ньютона о всемирном тяготении гораздо лучше был бы усвоен школьниками, если бы каждый из них имел возможность самостоятельно его открыть. Итак, методически - самостоятельная научная работа в группе с единым руководителем. На какой же материал опираться?

Исходя из ведущей роли в духовных поисках мировых религий и из серьезной заинтересованности религиозными вопросами сегодняшней молодежи я предлагаю строить курс как исследование (следующее истории развития религий), соответствующих им (религиям) этических учений. То есть, разумеется, речь не идет о том, чтобы привести школьников к той или иной религии. Как раз очень часто в наше время «моды на христианство», в школах вводят совершенно формально часы Закона Божия либо библейские уроки. Беда подобных занятий в том, что полученные знания не подкрепляются (и не могут подкрепляться) повседневной практикой - ученики видят, что фактически никто (за редким исключением) не живет по этим самым, внушаемым им принципам. И результат может быть совершенно обратным ожидаемому: В представлении школьника высокие, прекрасные слова о любви, грехе и его прощении, о Христе останутся пустым звуком. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий» (1 Посл. к коринфянам св. Апостола Павла, 13-1).

Фактически это означает, что если целью воспитания является высокая этика, содержанием предмета - универсальные законы развития человеческого духа, то методом и главнейшим средством должно быть отношение. Сегодня - тем более, поскольку обычной логикой с учетом вышеупомянутых особенностей мышления ХХ века можно добиться очень малого. Отношение же это должно строиться на высочайшем уважении к личности любого ученика и на любви. Кстати, очень жаль, что из употребления в школах ушло обращение (хотя бы к старшеклассникам) на «Вы». Лично я пользовался только такой формой обращения, и мне кажется, школьники это ценили.

Итак, речь шла вовсе не о том, чтобы привести школьников (причем немедленно!) в храм. У этики и религии различные цели, и этика может являться следствием той или иной религиозной системы. Практически курс выстроился приблизительно следующим образом:

1.Способность мышления к поиску выхода из кризиса.
Выход на объективную необходимость этики. (Возможно даже, вначале на примитивном, «первобытном» уровне).
2.Развитие этой идеи с постепенным расширением границ применения этики.
3.Связь нравственности и необходимости.
4.Опыт мировых религий.
5.Этика первобытная и высшая.
6.Вывод: «общее зерно» мировых этик и религий. (У каждого ученика этот вывод может быть отличным от прочих, хотя курс предполагает и общий результат - этика Швейцера, но осознанная самостоятельно, как необходимость).

Каких же результатов можно ждать от подобного курса? Я бы сказал, что, прежде всего - научить школьников самостоятельно принимать обоснованные решения в такой непростой сфере, как созидание собственного мировоззрения, именно умение критически оценивать (в положительном, творческом, а не в нигилистическом понимании) окружающее, и, по крайней мере, заставить задуматься над вопросами этики. Определенно хорошо, если результаты у всех будут различными - это покажет работу мысли и интерес к проблеме.

Практически каждый урок предлагается строить как дискуссию по острым проблемам, причем формулировать темы надо, конечно же, таким образом, чтобы они действительно могли включить в разговор все присутствующих... Для примера можно предложить сравнить две системы этики: христианскую и сатанистскую, причем разделить группу на две части и попросить каждую найти аргументы в пользу своей системы. Далее следует обсудить применимость этой системы на практике и даже проиграть некоторые жизненные ситуации исходя из своих «убеждений». А как Вы поведете себя, если Вас предал друг? А если кто-то из Ваших близких нуждается в помощи? Разумеется, необходимо обсудить и последствия различных моделей поведения, как для «приверженца» определенной системы, так и для окружающих.

Учащимся можно также предложить самим разработать систему ценностей, при которой человек всегда поступал бы «по-доброму». Конечно, необходимо обсудить, возможна ли такая система вообще, а если да, то почему она не работает в нашем обществе? Совершенно замечательно на уроке ребята включились в обсуждение относительности понятий «добро» и «зло». Какой поступок можно считать добрым? Какой - злым? И что такое в этом свете - убийство? Возможно ли вообще создание условий «абсолютного добра»?

На одном из уроков я предложил ребятам просмотреть, а затем обсудить замечательный американский фильм «День сурка». Поскольку это комедия, фильм смотрится легко, но существует и «второй план» картины. Так вот, именно во время обсуждения фильма ребята совершенно неожиданно сами (!) вышли на следующую формулу: счастлив тот, кто считает себя таковым, а значит - то, чем мы являемся на самом деле, важнее для счастья, чем то, что мы имеем... Собственно, эта мысль Шопенгауэра и планировалась у меня в качестве вывода для последнего урока. Но я даже не предполагал, насколько живо ребята примут участие в разговоре и как именно придут к результату.

Это, конечно, самые общие предложения по поводу воспитания этики и самые общие примеры практического проведения уроков. На самом деле проблема заключается еще и в том, кто будет вести подобные уроки. К сожалению, нередко приходится сталкиваться с глубочайшим непониманием и даже отторжением необходимости культурного воспитания. Но главное - начать!

Как бы то ни было, я глубоко убежден, что внутренне прочувствованная, пережитая как необходимость, ставшая безотчетной потребностью этика, действительно приведет учеников к серьезному пониманию сущности духовности, человеческого самосознания, что, в конечном счете, и есть воспитание культуры.