Азбука жизни Глава 8 Часть 271 Завтра улетаю

Глава 8.271. Завтра улетаю

— А ты, внученька, вчера не улетела в Португалию? — спросил дедуля, его взгляд был спокоен и проницателен.
—Нет. Майкл решил остаться с нами в Сен-Тропе на недельку. А Вересов воспользовался его самолётом — уже отправил партию вина в Петербург сегодня ночью.
—Но и твои поклонники хорошо зарабатывают, если их самолёт сделал уже несколько рейсов в Москву, — заметил он с лёгкой усмешкой.
—Зато они, узнав, что мы остаёмся, устроили вчера прекрасный концерт. Хочу понять, чьи это проделки… И костюмы были уже развешаны в гримёрке. Я вошла и обомлела.
—Поэтому концерт и оказался необычным? Жаль, мы с Настенькой пропустили.
—Посмотрите видео. А сейчас, дедуля, простите — я занята.

Я осталась одна. В тишине виллы, где за окном шумело Средиземноморье, меня потянуло к старой тетради. К той самой записи, которую я делала десять лет назад, накануне другого отлёта. Я открыла её, и время схлопнулось.

Завтра улетаю на презентацию в Канаду. Должна волноваться, однако спокойна. Возможно, рядом будет Олег. Последняя книга понравилась Алексею Вениаминовичу. Пока дети с Николаем Дмитриевичем в беседке, я поиграю. Григ, Шопен, Чайковский? Нет. Хочется начать с «Лунной сонаты». Вероятно, моё жизненное кредо созвучно её стремительной атаке — от тихого Adagio к всесокрушающему Presto. Эдик неслучайно оставил на рояле высказывание Майкапара об этой сонате. Он знает: в ней — формула моей внутренней энергии, которая набирает силу от первой ноты к последней.

Николай Дмитриевич бросает взгляд из беседки. Дима с Валечкой играют в настольный футбол, но когда я начала играть — затихли. Можно провести эксперимент. Возьму «Детский альбом» Чайковского. «Утреннюю молитву». «Болезнь куклы». Валечка уже прислушивается. Он с трепетом слушает «Маму» — ту, что внимательная и всепонимающая. А Машенька требует «Новую куклу», отказываясь от грустных «Похорон».

Я играю, а Николай Дмитриевич молча наблюдает, его глаза сияют. Эти минуты — чистое счастье. Потом он скажет: «Вика, только сейчас, после твоей игры, я понял, что заставило тебя сесть за творчество». А я отвечу, что мне просто повезло родиться в этой среде. В мире, который для основной массы страны уже стал мифом, раем, куда нет возврата.

Я оторвалась от тетради. Звуки Сен-Тропе снова ворвались в комнату. Но внутри осталось эхо того самого рояля и тех детских голосов. Всё изменилось и ничего не изменилось. Самолёты по-прежнему летают туда-сюда, вино отправляют в Петербург, поклонники устраивают неожиданные концерты. Но та тишина у рояля, тот эксперимент с детским альбомом — они и есть та самая «стремительная бетховенская атака», которая движет мной. Отсюда — в Канаду, из прошлого — в сегодняшний Сен-Тропе.

Рай — не место на карте. Это состояние, когда внутренняя мелодия находит своё звучание вопреки всему. И ради этого стоит иногда остаться, когда все ждут, что ты улетишь.