Азбука жизни Глава 9 Часть 271 Удивительно...

Глава 9.271. Удивительно...

— Чему ты, подруга, удивляешься? — спросил Влад, заметив моё застывшее у окна внимание.
—Потом! — отмахнулась я, не в силая оторвать взгляда.

Сцена внизу казалась выхваченной из другого времени. Мой сын на спортивной площадке. И старший Головин — Николай Дмитриевич — с его внуками. Та же картина, что и тогда, десять лет назад, перед отлётом в Канаду. Только дети другие. И время другое. А ощущение — то же.

— Всё, Виктория, ухожу к ним, — сказал Влад, и его шаги затихли в коридоре.

Я осталась одна с эхом. Не со своим, а с эхом той самой старой записи, которая всплыла в памяти с такой ясностью, будто я читала её вчера.

«Валечка уже прислушивается... «Маму» из альбома он слушает с трепетом. Мама в этих чарующих звуках — внимательная и ласковая, временами настойчивая и всё понимающая. Вот и я сейчас возвращаюсь в своё детство...»

И я возвращалась. Словно музыка Чайковского была не набором нот, а машиной времени. «Болезнь куклы», которую обожала слушать Алиса... А потом я сама с трепетом слушала, как она играет её, уже ученицей музыкальной школы. Круг замкнулся. Из слушателя — в исполнителя, из ребёнка — в мать, которая теперь слушает своего ребёнка.

«Машенька... каждый раз требует, чтобы рассказывала, как в старой игрушке что-то сломалось... Сережа даже для эксперимента сломал одну из кукол... и она её любит больше всех, как бы жалея...»

Удивительная, страшная и прекрасная мудрость детей — любить сломанное, потому что оно нуждается в любви сильнее. Мы, взрослые, стараемся всё починить, выбросить или заменить. А они — принимают. И в этой детской алхимии сострадания была та самая «всепонимающая» материнская суть, которую я пыталась уловить в музыке.

«— Мамочка, поиграй «Новую куклу»!
— Машенька, прежде послушай «Похороны куклы».
— Не хочу!
— А почему?
— Там мелодия грустная.»

Вот оно. Детское, животное, святое неприятие горя. Отказ слушать похоронный марш, даже кукольный. Они инстинктивно тянутся к свету, к «Новой кукле». И в этом — главная сила и главная уязвимость нового поколения. Их ещё не научили жить с грустью. И слава Богу.

Я откинулась от окна. «Раньше, пожалуй, лучше творила, чем сегодня. А когда?» — этот вопрос из записи повис в тишине. Ответ пришёл сам собой: тогда я творила для будущего, которого не знала. Сегодня я творю из прошлого, которое уже случилось. Это другая работа. Не лучше и не хуже. Просто — другая. Более тихая. Более благодарная.

Ребята появились на площадке не случайно. Они — живое продолжение той самой музыки, того самого эксперимента с «Детским альбомом». Они — моё «сегодня», которое вышло погулять на солнце, пока я в тишине перелистывала страницы «вчера».

Удивительно не то, как точно прошлое отражается в настоящем. Удивительно то, что оно вообще даёт нам шанс это увидеть. И услышать. В смехе детей за окном. В тихом трепете от одной-единственной, давно знакомой мелодии.