Глава 4

Сна не было. Нина опять села на кровать, сжала руками голову и посмотрела в окно. Полная луна с оспинками на лице, низко висела над окном. Тучи исчезли и по всему тёмному небу, замерцали звёзды.
 Мысли-мысли-мысли, она хорошо знала беспощадную ценность мысли, которая была радостной и жестокой…
В середине августа она вернулась из города. Первая попытка поступления в институт, провалилась.
 Экзамен завалила, не добрав двух балов, мать искренне переживала, а отец радовался – вот и хорошо, поступит в другой раз, а пока пусть потрудится на колхозной Ниве, для практики.
 И устроил счетоводом в бригаду. Месяц спустя перевели в контору сельсовета секретарём-машинисткой и одновременно оператором связи. Урюпинка, была центральной усадьбой и все нити полевых станов, бригад, тянулись к ней, как к центральному руководству.
 Работа не пыльная, но тяжёлая в смысле оперативности и внимательности. Здесь память была напряжена до крайности – сортируй почту на имя сельсовета, по кабинетам, печатай приказы, по становления, объявления, соединяй с бригадами по радио, с отделениями и это с утра и до позднего вечера.
 И Нина тянула этот воз.
 Как в той песне – тут за день так накувыркаешься, что не один конспект не лез в голову.
 А хотелось другого, настоящей работы – в поле, с землёй, с травами и уборкой зерновых, а может даже на ферме, со скотом.
 Тяжело правда, но зато видимое тобой дело! А, здесь?.. Но пока ничего этого не предвиделось и она, скрепя сердцем, работала.
 Вечерами была на посиделках или в сельском клубе, но и там не находила удовлетворения.
 Все девчонки по парам, не заметно исчезали и она уходила домой. Мишки не было. Всех мальчишек призывного возраста, по повесткам, увезли в районный военкомат.

 Ему служить, а ей, что делать? Экзамен завалила, работа не интересная, за муж не выйти, скука несусветная!
 Может податься в город? В областной центр… А что там? Какая работа? Нет, это не дело.
Вот и сегодня, потолкавшись в клубе среди пар, вернулась домой. Села на подоконник у раскрытого окна, с грустью посмотрела в тихую ночь, глубоко вдыхая запахи увядающей осени.
 Где-то далеко у реки поднимался сизый малярийный туман, слышался трескучий говор трактора, какие-то голоса и далёкий смех.
Она перекинула взгляд на землю, завораживаясь взглядом на тенях веток в замысловатых узорах.
 Нина повернула голову и сквозь ветви опавшей сирени, увидела яркую медную луну в ореоле мерцающих звёзд.
 Конец сентября, но как тепло и тихо, и только в комнате где-то надрывался сверчок, а на стене громко тикали ходики. Нина улыбнулась своим мыслям.

Шевельнулась штора от колыхнувшегося ветра, потянувшего за собой запах реки, свежей рыбы и леса.
 Откинулась головой к проёму окна и на её лицо упал свет луны, ярко высвечивая густые брови, чистый лоб и ярко сочные губы, тёмно-русая коса красиво покоилась на груди высоко вздымаясь в ровном дыхании.
 Её мысли, красивой птицей, скользили над лунной землёй, паря в девичьих грёзах и сладких мечтах, которые порой волновали её до отчаянной стыдливости…
 Где-то лопнула сухая ветка и Нина, вздрогнув, посмотрела сквозь голые ветки, вдоль седой от луны улицы она была пустынной.
 Нина вздохнула и подумала о Мишке. После выпускного они виделись ещё несколько раз, по-соседски, перебрасывались словами через забор. Вечерами в клубе, даже целовались, а последний раз у Реки в кустах.
 Мишка завалил её на траву, целуя в губы задрал подол юбки и торопливо шарил рукой, как хозяин на собственном огороде…
 Нина, от неожиданности растерялась, задыхаясь в его поцелуе, но когда он коснулся голой рукой её заповедного места, она вскрикнула и с силой оттолкнула Мишку и влепила ему пощёчину, вскочила одёргивая юбку и с обидой разрыдалась – зачем-зачем он так, по скотски, словно вывернул душу как бельё на изнанку…
 А где же та прелесть от которой женщины теряют рассудок, та сладкая песень стонов?..
Тема интимных отношений, на селе, была знакома ещё с детства и не только у парней, но и девчонки в юном возрасте уже познавали мелодию постельных вздохов, на родительской практике.
 И это не считалось постыдным, а что здесь?..
 Грязь и скотская потребность. Нину не особенно тянуло к природному зову, она была ещё на перепутье - с одной стороны сказочный принц из детской сказки, с другой - Мишка и, вот он сам всё испортил.
Мишка подошёл сзади к плачущей Нине, с легка положил ей руки на плечи с нежной лаской произнёс:
-  Нина я же люблю тебя.
Она сквозь слёзы отозвалась:
-  Любишь а, что творишь…
-  Прости. Я думал так лучше, мне служить, ты бы родила…
Она сквозь слёзы посмотрела на Мишку, ещё всхлипывая, ответила:
-  Ну зачем? – Зачем же так?!
-  А как? Все так делают, я же жениться на тебе хочу.
-  Не говори ничего, - всхлипывая сказала Нина, - пошли домой.
С тех пор они не виделись. И теперь вспоминая о нём, с досадой подумала:
 «И зачем оттолкнула Мишку, ну захотел он, ну и что?.. А ты сама разве не хотела… Подумаешь в кустах, всё равно это будет и скорее, что с ним.» - Нина зажмурилась, вспоминая его торопливые руки, улыбнулась и открыла глаза.
 Перед ней висела огромная луна, которая уже успела зацепиться за провода, она опустила взгляд и тут же увидела Мишку.
 Он стоял у забора и смотрел на неё, луна чётко освещала его высокую фигуру и длинная его тень, упала через дорогу.
-  Ой Миша! – Воскликнула Нина и спрыгнула с подоконника в сад.
-  Здравствуй! – Сказала она, - а я только-что думала о тебе, ты уезжаешь?..
-  Да. – Ответил Мишка.
-  Когда? – Спросила Нина, подойдя в плотную к забору.
-  Завтра в десять, от конторы, придёшь?..
-  Спрашиваешь, обязательно приду!
-  Может погуляем? – Спросил Мишка.
Она понимала, для чего он её приглашал, только сама сейчас об этом думала. Можно пойти и отчаянно любить его, до первой зори, до чистой росы, но что-то, удерживало и она ответила:
-  Поздно уже…
-  Мы не долго, до околицы и назад.
-  Не надо Миша. Тебе служить, мне учиться.
-  Боишься?
-  Нет не боюсь, но не хочу, вот так по-воровски, вернёшься, тогда.
-  Не обманешь?
-  Возьмёшь какую оставляешь…
-  Знаешь Нин, - у Мишки надломился голос, - мне так не будет хватать тебя там…
-  Служи. Я дождусь тебя, честно! – и Нина протянула к нему руки, положила на плечи, тихо произнесла:
-  Разреши я тебя поцелую…
Мишка поднял голову и порывисто, через забор, прижал к себе Нину, жадно, впился в её рот.
Она замерла, непроизвольно закрыла глаза, ощущая больной поцелуй, не отстранилась, позволяя ему насладиться прощальным поцелуем. Мишка разжал объятия и Нина быстро отстранилась, чувствуя боль в груди от кольев штакетника, остро пронизывающая её тело.
-  Не уходи.
-  Хорошенького помаленьку. – пятясь от забора произнесла Нина.
-  Погоди, скажу что-то… - Мишка попытался перепрыгнуть через забор.
-  Даже не думай. Обижусь, слышишь?
Мишка так и замер с занесённой ногой, а Нина, пятясь-пятясь, ловко взобралась на подоконник и мгновенно оказалась в комнате
-  Нина! – Позвал Мишка.
-  Нет-нет Миша! До завтра. – И она быстро закрыла окно, опустила штору, выключила свет.
 Сердце учащённо билось, она разделась и юркнула под одеяло, а следом шальная мысль – зачем?..


                Глава 5.
Проводы были шумными, с песнями под гармонь и плясками подвыпивших мужиков и баб. Стоял гул приличной толпы на площади у сельсовета.
 Двадцать пять парней уходило из села. «Откуда набралось столько?!» - Удивилась Нина, всматриваясь в лица призывников, узнавая и не узнавая их. Все они были наголо стриженные, в поношенной, но чистой одежде, шумно толпились среди родных и друзей, многие были с девчонками.
 Мишку она увидела сразу, он выделялся среди всех, высоким ростом и вертел головой по верх толпы, высматривая Нину.
 Она улыбнулась и вскинула руку, Мишка быстро подошёл к ней, взял за руку, потянул за собой к своим.
-  Куда? – Спросила она слегка упираясь.
-  Ну чего ты? Родители ждут. Пошли.
-  Не удобно Миш, ещё подумают, чего…
-  Не подумают, они всё знают.
-  А, что они знают? – И Нина упрямо встала.
Мишка улыбнулся и серьёзно сказал:
-  Что ты моя невеста.
-  Миша ты, что? Я ведь тебе ничего не обещала!
-  А ждать, ждать то ты обещалась.
-  Но не невестой же?!
-  А кто говорил – какую оставишь, такую возьмёшь?.. – И Мишка снова потянул её за собой.
Она нехотя пошла, не ловко поздоровалась, опуская взор.
Смущение одолевала её, а отец и мать Мишки, улыбаясь по-новому оглядывали её со всех сторон, «Как лошадь на базаре…» - С досадой подумала она и хотела уйти, как заиграл духовой оркестр – прощание славянки и прозвучала команда районного военкома – на посадку!
Все двинулись к автобусу с раскрытыми дверями, стоявшему чуть в стороне. И сразу же толпа загалдела, жалобно всхрапнула гармошка мехами, спешно полились напутственные слова и звонкие поцелуи.
 Мишка хотел было обнять Нину, возможно даже поцеловать, но она отстранилась и почти у самой двери, сказала:
-  Езжай спокойно, я дождусь.
-  Быстрей-быстрей! – Торопил военком, выхватывая из толпы то одного, то другого призывника.
И Мишка, открыто глядя в глаза Нины, понуро не то сказал, не то спросил:
-  Дождёшься, чтобы потом выйти за муж за другого?.. Не жди я не вернусь…
Толпа провожающих ринулась к автобусу и как волной оттеснила Нину от двери, она вскрикнув позвала:
-  Миша! – Но его уже не было, она глянула в окно автобуса, но и там его не заметила.
Автобус с призывниками закрыл двери, музыка смолкла, автобус тронулся и толпа стала расходиться.
«Зачем он так сказал?..» - Подумала Нина, глядя в след уходящему автобусу.