Глава 49 Лиха беда начало

   
49 глава. Лиха беда — начало

Прибыв в Ленинград, Ярослав нанял машину и привёз Любашу к себе домой. Родители художника были дома, и он представил им свою возлюбленную. Пожилые люди с любопытством разглядывали несколько смущённую, красивую девушку. Сияющее лицо отца выдавало его одобрение. Мама же была сдержаннее:
— Поживём — увидим.
Познакомившись с родителями избранника, Любаша ушла в комнату Ярослава, а он задержался и более подробно рассказал родителям о своей невесте, закончив тем, что очень любит свою избранницу.
Узнав, что Любаша заметно моложе её сына, Антонина Петровна зашла к ней в комнату и с некоторой иронией спросила:
— Ярослав старше тебя на девять лет. Не стар ли он для тебя?
Данный вопрос ввёл девушку в краску, так как она не ожидала такого поворота.
— Девять лет разницы — это не проблема! Я где-то читала, что разница до десяти лет — это вполне нормально. Главное, что я люблю вашего сына! — улыбнулась она.
— Ну, хорошо, я пошутила, — с теплотой ответила Антонина Петровна, завершая разговор.
На следующий день родители Ярослава уехали на дачу, и Любаша смогла спокойно освоиться в новой обстановке, а она была совсем иная, чем у Георгия в Москве. Квартира, хоть и была большая, но в ней жило три семьи. Если учесть Ярослава с Любашей, то их стало четыре. В квартире имелись общие кухня, ванная и туалет, и, выйдя в коридор или на кухню, можно было встретить соседей. Поэтому нужно было постоянно следить за собственным внешним видом: раздетым и неряшливым по квартире не очень-то походишь.
Девушка собиралась в консерваторию, чтобы пройти прослушивание и подать документы в приёмную комиссию.
— Мне необходимо где-то распеться, нужно фортепиано, — с некоторой долей растерянности сообщила она.
 — Я работаю в «Водоканале», и у нас есть клуб прямо напротив дома, в двадцати шагах. Там стоит рояль, — сообщил художник. — Я знаком с директором клуба и попрошу его разрешить тебе позаниматься.
Ярослав вернулся из клуба через десять минут с новостью: Любаша могла приходить и ежедневно заниматься на инструменте с часу дня. В назначенное время девушка села за инструмент и начала с полонеза Огинского, продемонстрировав свои фортепианные навыки. Затем она приступила к распевкам, приведя свой голос в рабочее состояние. После занятия Ярослав проводил Любашу в консерваторию, где она впервые узнала расположение учебного заведения и как туда добраться. В приемной комиссии её направили на предварительное прослушивание к одному из педагогов. По итогам прослушивания Любашу допустили до первого тура. Однако девушка не подозревала о негласных правилах консерватории: все бюджетные места были практически распределены заранее. Ведущие педагоги вокальной кафедры продвигали своих абитуриентов, которых они хорошо знали, и их педагогический труд был в достаточной мере оплачен этими абитуриентами через индивидуальные частные уроки. В консерватории Любаша встретила Елену, знакомую по музыкальному училищу имени Шебалина в Омске. Лена также поступала на кафедру сольного пения. В отличие от Любаши, она приехала в Ленинград заранее и месяц занималась с педагогом из приемной комиссии, рассчитывая на успех.
Любаша успешно выступила на первом туре, продемонстрировав свои вокальные возможности. Один из членов экзаменационной комиссии, худощавый на вид пятидесятилетний мужчина, попросил Любашу зайти к нему в класс.
  — Если вы хотите поступить на первый курс консерватории, а моё мнение имеет решающее значение, может быть, проведёте сегодняшний вечер со мной? — предложил он, совершенно не стесняясь и сопроводив эти слова взглядом, полным чёртиков.
— Нет, это не мой путь! — смущённо, но твёрдо ответила Любаша и выбежала из кабинета.
  Вернувшись домой, она рассказала Ярославу о случившемся.
— Вот какой кисель-компот варится в Ленинградской консерватории! — возмутился Ярослав.
  Неудивительно, что Любаша не увидела своего имени в списках допущенных на второй тур. Прохладный, сдержанный, малосолнечный Ленинград не спешил раскрывать свои объятья таланту из провинции. Или, вернее, раскрывал, но не те.
К  абитуриентке подошла пожилая брюнетка с крупными чертами лица и копной вьющихся волос. Несмотря на возраст, она производила эффектное впечатление своей артистической внешностью. Женщина пояснила, что слышала пение Любаши на первом туре и, понизив голос, тихо спросила:
— Деточка, что же вы такое сделали, что один из членов комиссии так упорно не хотел вас пропускать на второй тур?
Любаша огляделась и, убедившись, что рядом нет посторонних, ответила:
— Не согласилась с ним спать.
Эффектная женщина покачала головой и тяжело вздохнула.
— Понятно… А где вы раньше учились? — спросила она.
— На отделении фортепиано в Омске и на вокальном отделении в Калинине, — пояснила Любаша.
— Вы умеете аккомпанировать? — поинтересовалась  пожилая женщина.
— Да. Играю с листа достаточно хорошо, — ответила Любаша.
Услышав это, женщина попросила абитуриентку пройти с ней в класс и помочь с аккомпанементом, так как её концертмейстер заболела. Уже в классе Любаша узнала, что перед ней профессор консерватории, заслуженная артистка Нина Александровна Серваль, в прошлом известная певица.
Постучав, в класс вошла студентка. Нина Александровна поздоровалась с ней и, передав Любаше ноты, попросила проаккомпанировать на рояле. Любаша села за инструмент. Взглянув на партитуру, она уверенно и успешно справилась с заданием. Когда студентка ушла, Нина Александровна прослушала вокальные данные своей неожиданной помощницы. Отметив, что проблемы, конечно, есть, она предложила:
— С сентября я смогу заниматься с тобой частным образом. На будущий год для моих учеников выделяют одно бюджетное место на первом курсе консерватории. Если ты успешно сдашь все экзамены, то оно будет твоё! Ты согласна?
— Да, — с некоторой грустью ответила Любаша.
— Ты боец или не боец? — возвысив голос, спросила Нина Александровна.
— Боец! — взбодрившись, ответила девушка, вновь почувствовав уверенность в себе.
— Вот мой номер телефона, звони. С сентября начнём занятия, — настойчиво предложила профессор.
Любаша взяла листок с телефоном, попрощалась с Ниной Александровной и поехала домой, на уже ставшую родной Таврическую улицу. Разочарование от неудавшегося поступления огорчило Любашу, внеся сумятицу и неуверенность в правильности своего выбора и переезда в Ленинград. Ярослав, как мог, успокаивал и утешал, убеждая, что никакой катастрофы нет: «Главное — не расстраиваться, а уверенно и с оптимизмом идти к своей цели!..» Девушка, в конечном счёте, согласилась с мнением любимого, хотя в душе глубоко переживала. Нужно было жить дальше. Ярослав возглавил очередной студенческий строительный отряд, созданный на базе художественного училища. За оставшиеся летние месяцы отряд построил две детские площадки, что позволило заработать деньги на покупку фортепиано и два золотых обручальных кольца к свадьбе, намеченной на  сентябрь.
День свадьбы выпал на девятое сентября и оказался солнечным. Любаша с подругой Еленой и Ярослав с училищным товарищем Стасом  на заказанной белой машине, украшенной сверкающими кольцами, прибыли к ЗАГСу, расположенному на набережной Невы. Жених и невеста поднялись по мраморной лестнице, где их ожидала многочисленная родня и гости со стороны Ярослава. Со стороны Любаши из Сибири приехала лишь одна бабушка Вера. В торжественном зале зазвучал «Марш Мендельсона», и влюблённых объявили мужем и женой. Под радостные лучи солнца они обменялись обручальными кольцами. Ярослав нежно поцеловал Любашу, и гости осыпали их поздравлениями. После окончания церемонии бракосочетания все отправились в ресторан, а молодожёны и свидетели сели в машину, чтобы совершить небольшое путешествие по знаковым местам Ленинграда.
 Свадебный банкет проходил в ресторане «Метрополь», в уютном зале на втором этаже. Организацией торжества полностью занималась мама Ярослава, посчитавшая это своим долгом перед младшим сыном, желая помочь ему красиво начать семейную жизнь. Столы украшали пышные вазы с крупным жёлтым и изумрудным виноградом, множество закусок и различных вин. Как и полагается на русской свадьбе, гости дружно кричали «Горько!», много танцевали и смеялись. Любаша и Ярослав были безмерно счастливы, наслаждаясь этим особенным днём.
— Свадьбу я вам организовала, а дальше рассчитывайте только на себя. У вас своя жизнь, а у нас с отцом — своя, — заявила мама Ярослава молодожёнам, когда свадебные гуляния превратились в прошлое.
Жизнь входила в обычное русло и пошла своим чередом. Однажды Любаша решила вскипятить чайник. В это же время у плиты стоял отец Ярослава, Алексей Иванович, и разогревал для себя суп в кастрюльке. Невестка взяла коробок спичек, чиркнула одной и зажгла конфорку. Алексей Иванович заметил это и тут же сделал замечание:
— Когда на плите уже есть зажжённая конфорка, надо брать горелую спичку, а мы специально оставляем их на плите, и поджигать её от имеющегося огня.
— А зачем? — удивилась Любаша.
— Для экономии! — возбуждённо пояснил Алексей Иванович.
— Не буду я экономить на этих копейках! — возмутилась Любаша.
— Не будет она экономить! Ты сама ещё не заработала ни одной копейки! — загорячился Алексей Иванович.
— Папа, не стоит делать проблему из-за горелых спичек, когда целый коробок стоит всего одну копейку, — вмешался вышедший на кухню Ярослав. — Я завтра куплю двадцать коробков — их нам всем на полгода хватит.
— Вот и купи! И еду мы не привыкли выкидывать! Она, — отец Ярослава кивнул на Любашу, — наложит еды в тарелку, а всё не съедает и выкидывает в мусорное ведро! Вы не голодали и не знаете, что это такое!.. — нервно закончил разговор отец и с кастрюлькой ушёл в свою комнату.
— Мои родители были детьми в Великую Отечественную войну и пережили голод, — попытался объяснить Ярослав горячность отца. — Поэтому у них развито бережное отношение к еде, и она для них очень ценна, причём не ценой! У родителей иной менталитет, они не умеют иначе. А спичек в войну тоже не хватало, вот и привыкли ко всему относиться бережно, — добавил молодой художник. — Впрочем, думаю, нам пора купить собственный холодильник, пусть даже самый маленький. Есть такая модель: «Морозко», её можно повесить над родительским холодильником, — предложил он.
Ярослав заварил чай. Устроившись на табуретках у кухонного стола, молодожёны принялись пить горячий, ароматный напиток с черничным вареньем, тихо обсуждая свои дела. Главным из них был выбор места работы для Любаши.
На кухню вышел пожилой сосед. Шлёпая тапками, он просеменил к своему углу, открыл верхний ящик стола, где лежали ложки и ножи. Бросив взгляд на влюблённых, он закрыл ящик, мотнул головой и направился обратно. Выходя из кухни, он погасил одну из двух зажжённых лампочек, решив, что молодым людям и одной будет достаточно.
— И этот экономит, — недовольно прокомментировал Ярослав.
— Да ладно, — с улыбкой ответила Любаша.
Молодой художник нашёл дополнительный способ пополнить свой бюджет. В свободное от учёбы время он часто брал этюдник, планшет и бумагу и отправлялся на Невский проспект. Его привлекали своды башни бывшей Городской думы, расположенной неподалёку от Гостиного двора. Это место облюбовали городские художники, предлагавшие жителям и гостям Ленинграда экспресс-портреты, выполненные за один сеанс. Ярослав быстро освоил это ремесло, где главная задача сводилась к двум простым шагам: сначала усадить заказчика на стул, а затем создать великолепный портрет. Дело пошло достаточно успешно, так как «Перестройка» Горбачёва не запрещала подобную деятельность, ибо объявила лозунг: «Разрешено всё, что не запрещено». Этот подход позволил людям заниматься предпринимательством. Жители и гости города с симпатией относились к появившимся уличным художникам и охотно тратили деньги на портреты. Однако появившаяся свобода позволила повылезать на «белый свет» и различного рода мошенникам.
Одним из видов их многочисленной деятельности стал нелегальный обмен валюты «из рук в руки», минуя официальные обменные пункты. Одна из шаек «менял», члены которой очень напоминали уже известных нам себов, облюбовала место неподалёку от художников. Присутствие портретистов и зевак служило им отличной маскировкой. Ярослав невольно становился свидетелем их «работы». Чуть в стороне, не мешая художникам, стоял один из жуликов с табличкой «Меняю валюту». К нему подходили желающие обменять рубли на доллары или наоборот по, как им казалось, выгодному курсу. После согласования суммы и курса «меняла» просил подождать, ссылаясь на необходимость подготовить деньги, которые он якобы не носил с собой из соображений безопасности. Жулик отходил метров на двадцать, где его ждали сообщники. Те, в зависимости от ситуации, готовили нужные купюры. В дальнейшем они же помогали провернуть данную финансовую махинацию. Жулики специально не докладывали в пачку немного долларов или рублей, подходили к клиентам, передавали им деньги и просили тщательно пересчитать. Клиенты считали деньги и обнаруживали, что действительно не хватает одной или двух купюр. Жулик брал деньги в свои руки, считал и подтверждал, что действительно не хватает некоторой суммы. В этот момент происходило главное: помощники отвлекали внимание клиентов, а «меняла» зажимал часть купюр в пачке пальцем, затем театрально докладывал в пачку недостающую часть денег и возвращал деньги клиенту. При этом примерно половина суммы, умело зажатая «менялой», скрыто оставалась у него в руках. Как только афера была завершена, кто-то из сообщников с фальшивой тревогой сообщал о приближении милиционера, и вся группа мгновенно рассеивалась. Клиенты, обнаружив обман уже после ухода, часто возвращались в поисках «менял», но те появлялись на этом месте только после окончательного ухода обманутых ими клиентов. Ярославу было неприятно наблюдать за этой «деятельностью». Ему казалось, что эти жулики были похожи на повылезавших из различных щелей чертей. Так, впрочем, оно и было: силы ада, в лице расплодившихся себов, получили свободу и начинали активно присваивать не принадлежащие им богатства, постепенно подтачивая благосостояние народа.
Однажды подобная финансовая махинация стала разворачиваться возле Ярослава. Три девушки подошли к «меняле» и сказали, что хотят купить доллары. Мошенник, узнав сумму, тут же предложил свой курс обмена, который показался девушкам куда выгоднее официального. Пока «меняла» отлучился к своим сообщникам, чтобы подготовить нужную сумму и распределить роли в предстоящем спектакле, Ярослав обратился к девушкам. Громко предложив им нарисовать портреты, он, едва шевеля губами, прошептал: «Не меняйте здесь деньги. Ищите официальные обменники. Сейчас вам покажут фокус, и вы останетесь ни с чем». Беззаботность мгновенно слетела с их лиц, словно ясный день сменился ненастьем. Выслушав художника, девушки отказались от сделки, когда «меняла» с подельниками вернулись.
— Что ты им сказал? После разговора с тобой они поменяли своё решение, — недовольно процедил один из мошенников, угрожающе нависая над Ярославом.
— Я уговаривал их заказать у меня портрет, — парировал художник.
Обозлённые жулики отошли в сторону. Ярослав же предложил проходившей мимо симпатичной девушке нарисовать её портрет. Она согласилась. Художник посадил её на складной стульчик, а сам сел напротив, укрепил на планшете чистый лист бумаги. Наметив тонким карандашом основные линии лица, он взял кисть и, макая её в сухой порошок серого соуса, наносил на портрет необходимые тона и линии — началась магия искусства. Когда портрет был готов, и Ярослав получил заслуженный гонорар, кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, художник увидел своего товарища по училищу — Стаса. Тот засмеялся, поздоровался и сообщил, что приехал на этот «пятачок» поменять сто долларов на рубли по выгодному курсу.
— Зря ты здесь деньги меняешь. Обманут, — предупредил Ярослав.
— Обмен не состоялся... Я передал деньги «менялам», они начали отсчитывать рубли, но увидели милиционера, вернули мне доллары и разбежались, — рассказал Стас о неудачной попытке.
— Думаю, обмен уже состоялся! — с долей иронии произнёс Ярослав, с сочувствием глядя на товарища. — Покажи свою денежку.
Станислав достал из кармана купюру, развернул и увидел, что держит в руке один доллар.
— Вот тебе на! Сволочи!.. — воскликнул обескураженный Стас.
— Это не просто сволочи, это черти полосатые! — добавил Ярослав.   
Время шло. Несмотря на то, что Любаша великолепно владела фортепиано и хорошо пела, устроиться на работу без диплома не могла. Узнав, что в церквях имеются хоры, а у певцов не требуют диплом и они получают зарплату, Любаша решила попытать счастья. В храме у метро «Владимирская» мест не оказалось. Не сдаваясь, девушка отправилась в Александро-Невскую Лавру. Выйдя из метро, она пересекла площадь, миновала арку и оказалась на территории Лавры. Пройдя мимо украшенных памятниками могил, Любаша вошла под своды величественного храма. Полумрак, мерцание свечей и лампад у икон создавали умиротворяющую атмосферу. В эти утренние часы народу в храме было немного. Девушка нашла хористов и расспросила о вакансии. Ей объяснили, что хором руководят два регента, а оплата начинается после месяца бесплатной работы, так как нужно выучить репертуар и освоиться. Ожидая регента, Любаша осматривала убранство храма. Проходя мимо образов Богородицы, Иисуса Христа и Николая Чудотворца, она искренне молилась и осеняла себя крестом.
Когда появился регент, а это был уже немолодой мужчина, хористы рассказали ему, что пришла новенькая девушка устраиваться в хор.
— Где она? — уточнил регент.
— Вон там, стоит возле Богородицы, — указал на Любашу один из хористов.
Регент посмотрел в указанном направлении и увидел молящуюся возле иконы девушку. Этот факт произвёл на него благоприятное впечатление. Любаша заметила движение хористов и догадалась, что появился их руководитель. Она подошла к регенту и обратилась к нему:
— Здравствуйте! Я учусь петь в консерватории и хочу устроиться в ваш хор.
— Это возможно, но прежде надо выучить наизусть все песнопения, гласы, и только потом мы платим деньги, — ответил регент.
— Мне очень нужна работа, и я не могу целый месяц работать бесплатно, — простодушно заявила уже собиравшаяся уходить Любаша.
— А почему вы не хотите подождать? — спросил регент.
— Мне не на что жить, и очень нужны деньги, — искренне объяснила девушка.
Как ни странно, к удивлению уже работающих хористов, регент пошёл навстречу Любаше. Он прослушал её голосовые возможности и принял в хор, заявив, что будет платить сразу.
— Вам придётся записать все гласы и постарайтесь как можно быстрее их выучить, — потребовал он и показал Любаше место, где она должна была встать среди хористов.
Рядом с Любашей стояла стройная девушка, чьи волосы были убраны под легкий платок. Ее звали Оля. Именно она первой заговорила с Любашей, рассказав, что учится в духовной семинарии на регента и пока совмещает учебу с пением в хоре. После службы девушки перекрестились и вышли из храма. Оля провела Любашу, показать ей Некрополь, где покоились многие выдающиеся деятели искусства. Новоявленная хористка была рада обрести подругу среди певчих Александро-Невской Лавры. Устроившись в хор, начинающая певица с большим энтузиазмом принялась осваивать новые вокальные произведения. Она не пропускала ни одной утренней службы, и удобство этой работы заключалось в том, что ей удавалось посещать в основном утренние литургии, реже бывая в храме вечером. Это позволяло ей днем и вечером посвящать время своим делам, творчеству и учебе. Так Любаша впервые открыла для себя мир духовной музыки. Она стала для нее настоящим небесным благословением, благотворно повлиявшим на всю её дальнейшую жизнь.
Произведения Чеснокова, Рахманинова, Архангельского, Чайковского и других композиторов завораживали душу, а слова молитв, звучавшие в песнопениях, наполняли ее божественным светом. Регент хора нередко предоставлял Любаше возможность дополнительного заработка, приглашая ее на отпевания или венчания. Это вызывало недовольство у некоторых хористов.
— Что это такое?  – возмущалась одна из певиц. – Я, как и все, работала месяц бесплатно, а ей сразу платят! Я пою в Кировском театре! А она кто такая?
— Успокойся, – ответил, находившийся рядом певец. – Мы профессионалы, поэтому и работаем здесь. И, заметь, мы не крестимся, не молимся и у икон не стоим. Наша задача — отпеть и убежать, а она при каждом удобном случае то свечку ставит, то у иконы помолится. Видно же, что новенькая искренне верит, и в её глазах свет, — пояснил он, повернувшись к возмущенной хористке. — Поэтому регент с матушкой её любят и стараются поддержать.
— Да ну тебя! — отмахнулась хористка.
Однажды Любаша приехала в Лавру раньше обычного. Как всегда, она обошла храм, молясь и осеняя себя крестом у любимых икон. Так незаметно она оказалась у алтарной части. Увидев приоткрытые врата, она проявила любопытство и прошла за них, в ту часть храма, которая раньше всегда была закрыта. Впервые оказавшись в алтаре, Рождённая Весной с интересом разглядывала скрытые там церковные сокровища. Увидев красивую икону, девушка остановилась и начала молиться. Она не сразу заметила, как к ней подошел священнослужитель плотного телосложения, в рясе и с белым цилиндрическим убором на голове. Его благородное, красивое лицо украшала ухоженная, седая борода квадратной формы. Священнослужитель молча смотрел на Любашу светлыми, удивленными глазами.
— Здравствуйте! А вы кто? — прервав молчание, спросил он.
— Я в хоре пою, — ответила Любаша, разглядывая благородную внешность священника.
— Давно поёте? — поинтересовался он.
— Нет, недавно.
— Вам нравится петь в хоре?
— Нравится, хотя трудно! Но я, кажется, справляюсь!
В алтарь вошёл другой священнослужитель, видимо, рангом пониже. Он недовольно и насторожённо посмотрел на незнакомку, подошёл к первому священнику и, наклонившись к его уху, что-то спросил, кивнув в сторону девушки. Любаша догадалась, что речь идёт о ней, и что просят разрешения вывести её отсюда.
— Нет, не надо, — ответил первый священнослужитель.
— Я пойду? — спросила Любаша, интуитивно почувствовав, что сделала что-то не то.
— Вы зайдите ко мне, — предложил священнослужитель.
— А куда? — поинтересовалась юная хористка.
Священнослужитель обратился к своему помощнику и попросил проводить девушку. Тот предложил Любаше следовать за ним и повёл её вниз по лестнице, в нижний ярус храма. Пройдя по коридору, они оказались в горнице, похожей на кабинет. Там стоял большой массивный стол, а на стенах висело несколько икон. Вскоре в горницу вошёл священник, который и обнаружил Любашу в алтаре, а его помощник вышел. Священнослужитель предложил Любаше сесть на украшенный резьбой стул, а сам устроился в кресле напротив.
— Почему вы зашли в алтарь? —  мягко поинтересовался он.
— Там очень красиво, и никто не мешает спокойно помолиться и помечтать, — призналась Любаша,  её голос звучал немного робко.
— Вы не знали, что в алтарь нельзя заходить, тем более женщинам? — уточнил священнослужитель, его взгляд был внимательным, но не осуждающим.
— Нет.
— И вам никто об этом не говорил?
— Никто, — отрицательно покачала головой Любаша.
— Хорошо. Вы говорили, что поёте у нас в храме. А чем вы ещё занимаетесь? — спросил священник и внимательно посмотрел на девушку.
— Я беру частные уроки в консерватории, а ещё очень люблю писать стихи.
— Вы пишете? — в голосе мужчины прозвучало удивление.
— Да. Один московский писатель сказал, что у меня есть способности.
—Вы, я вижу, глубоко верующая? — поинтересовался священнослужитель.
— Да, я верю... Мой святой — Николай Чудотворец, хотя для меня он — Небесный Отец, — пояснила Любаша. — Когда я уезжала из Омска, то пришла в часовню. Там никого не было и пахло ладаном. Я подошла к иконе Николая Чудотворца, встала на колени и начала молиться. Просила святого помочь мне идти по свету, быть счастливой и, чтобы сбылись мои мечты. Помню, как заплакала в конце этой молитвы и вдруг увидела, что глаза Николая Чудотворца словно ожили. Их свет наполнил меня невероятной силой и верой в себя! Казалось, что я могу летать, и для меня нет ничего невозможного!
— Интересная история, — задумчиво произнёс священнослужитель. — А вы посты соблюдаете? — поинтересовался он.
— Если подумать, то я их соблюдаю весь год. Мясо практически не ем, а рыбу — очень редко, — ответила Любаша. — А вот некоторые служители Лавры постоянно бутерброды с колбасой лопают, — засмеявшись, добавила девушка.
— Священнослужители, как и простые люди, к сожалению, иногда допускают слабости. Я их за это не хвалю, — отметил хозяин кабинета. — А где вы живёте? — уточнил он.
— Я живу с художником на улице Таврической. Мы недавно поженились, у нас — любовь, — мягко пояснила Любаша.
— Это хорошо, — ответил священнослужитель и снова внимательно посмотрел на девушку.
— А вот странно, почему священнослужителям нельзя одновременно служить Богу и иметь семью, любить? — спросила юная хористка. — Разве это противоречит одно другому? Отказываться от любви, от семьи, от детей — это же противоестественно и против законов природы, против счастья!
 — Не все священнослужители лишены возможности иметь семью. Это удел монахов, решивших целиком посвятить свою жизнь служению Богу. К тому же, это давно сложившаяся традиция, которую не так просто изменить или обойти... — священнослужитель на мгновение задумался. — Хотите, я расскажу вам свою историю? — предложил он.
— Хочу, — согласилась Любаша.
— Но обещайте мне, что вы опубликуете её только после моей смерти, — попросил священник.
— Хорошо, — удивившись такой просьбе, пообещала Любаша. — У меня книг-то ещё нет. Я только мечтаю об издании.
— Это ничего. Я думаю, у вас всё — впереди.
Священнослужитель устроился поудобнее в кресле и продолжил:
— В молодости я полюбил девушку. Но, избрав путь служения Богу, вынужден был отказаться от мирской жизни, а вместе с ней – и от любви. В результате я всю жизнь прожил в одиночестве. Каждый волен сам выбирать свой путь, — он глубоко вздохнул. — Если бы я мог повернуть время вспять, возможно, остался бы с той девушкой и выбрал путь любви! — неожиданно добавил он. — Законы церкви для тех, кто избрал монашество, весьма суровы. 
— Законы, в том числе  церковные, пишут и переписывают люди, а они могут  ошибаться, — рассуждала Любаша. — Вот, например, почему при венчании священник называет жениха и невесту рабами? «Венчается раб божий и раба божия…» — не правильно это. Лучше было бы говорить: «Венчаются дети божии…» Я недавно видела сон: будто бы я попала в далёкое прошлое. Там я оказалась рядом с русоволосым молодым мужчиной в длинном белом облачении с очень красивым, одухотворённым лицом — это был Иисус Христос.  Он говорил людям, стоявшим рядом:
— Нет рабов у Бога-Отца! Мы все божьи дети! А в природе — великая сила и благодать!.. — после этих слов я проснулась.
— В настоящее время существуют те правила, которые сложились исторически, хотя есть факты, говорящие о том, что многие старинные книги были переписаны и изменены…  — священнослужитель немного помолчал.
— Но, если человека называть рабом, он будет чувствовать себя слабым, униженным и мало что сумеет сделать для жизни. А если человек ощущает себя Сыном божьим, Творцом, то он наверняка совершит много добрых дел, будет смелым, сильным и любящим.
— Возможно, вы правы и близки к истине… — произнёс собеседник и снова задумался. — Может быть, хотите о чём-то попросить? — прервав молчание, поинтересовался он.
— Я пою в хоре и хотела бы получить возможность исполнить сольную партию в произведении «Святое души», которое я сочинила сама, — попросила Любаша.
— Хорошо, если это произведение достойное, то я попробую вам помочь, — пообещал священнослужитель. — Хотите, я благословлю вас? — спросил он.
— А вам можно? — наивно полюбопытствовала собеседница.
— Можно, — уверенно и с улыбкой произнёс монах.
Священнослужитель встал. Любаша подошла к нему. Он осенил её крестом и произнёс:
— Благословляю вас на то, чтобы в вашей жизни всегда была благодать!
На этом аудиенция закончилась, и Рождённая Весной, поблагодарив священника, вышла из кабинета. За дверью её ждала взволнованная знакомая из хора.
— Что случилось? Почему ты находишься здесь?! — спросила она.
— Меня благословили, — задумчиво ответила Любаша.
— Ты хоть знаешь, с кем ты разговаривала? — спросила девушка.
— Нет.
— Ты была на аудиенции у митрополита Ленинградского и Новгородского Алексия! Нам в семинарии сообщили, что умер патриарх Пимен, и решением Архиерейского синода Алексий станет патриархом! — пояснила хористка, не знавшей об этом Любаше.
На следующий день, во время песнопения, регент, которому Любаша уже давно отдала своё произведение «Святое души», раздал хористам ноты и произнёс:
— Сегодня мы споём новое произведение, которое называется «Святое души». Просолирует автор. Прошу! — Регент указал на Любашу.
Юная певица вышла немного вперёд и запела нежным, звонким голосом. Под сводами храма он зазвучал, словно ангельский...
Жизнь потихоньку налаживалась. Любаша регулярно посещала консерваторию и брала частные уроки вокала у профессора Нины Александровны Серваль. Стоит отметить, что Любаша взяла несколько частных уроков и у заведующей вокальным отделением музыкального училища имени Римского-Корсакова. У неё было много студентов, и среди них учились её собственная дочь Наташа, а также девушка из Краснодара по имени Анна. Анна была стройной, симпатичной, с яркими карими глазами. Однажды, после очередного занятия, Анна подошла к Любаше:
— Привет! Слышала, ты занимаешься у Серваль?
— Да, занимаюсь в консерватории, а уроки в училище больше брать не буду, — ответила Любаша.
— Понимаю. Мне тоже хочется оставить  училище… Всё, что я умею, мне дали природа и самостоятельные занятия, — пояснила Анна, — Помоги мне, пожалуйста, прослушаться у Серваль. Говорят, она прекрасный педагог, но к ней очень сложно попасть. 
— Ты действительно прекрасно поёшь. Я слышала тебя в училище, — согласилась Любаша. — Но как же диплом? Он же необходим!
— Главное — уметь петь, а диплом — всего лишь бумажка, ничего не гарантирующая, — парировала Анна. — Я хожу на курсы английского языка и на хореографию. Опера — внутри меня! Я не хочу просто стоять на сцене! Хочу играть, чтобы это было интересно! Понимаешь?
— Да, — ответила Любаша, почувствовав, как её собственные мечты перекликаются с желаниями Анны.
 — Я устроилась уборщицей в Кировский театр, только чтобы видеть и слышать, как работают артисты. Мне очень хочется петь на сцене, и я уверена, что могу делать это лучше многих! — заявила Анна.
 — А ты подойди к дирижёру Гергиеву и уверенно скажи, что поёшь лучше солистов театра. Попроси, чтобы он тебя прослушал. Только оденься перед этим покрасивее.
— Это мысль! Я, пожалуй, воспользуюсь твоим советом, — согласилась Анна.
  Чем больше Любаша узнавала эту подвижную, как белочка, девушку с чудесным, необыкновенно чистым, ровным и одновременно мощным голосом, тем сильнее хотелось помочь ей.
На одном из ближайших занятий Любаша обратилась к профессору Серваль:
— Нина Александровна, я знаю очень талантливую девушку. У неё великолепные вокальные и актёрские данные. Прослушайте её, пожалуйста!
— Деточка моя, талантливых много, а место для моей студентки на курсе — всего одно, я же тебе говорила! Зачем тебе конкуренция?
— Прослушайте, прошу вас! Она этого достойна! — настояла Любаша.
— Хорошо, приводи её.
  Любаша позвала стоявшую в коридоре Анну, села за рояль и сыграла вступление. Анна запела, и класс наполнился чистейшими звуками вокальной мелодии.
— Как вас зовут? — с восхищением спросила Нина Александровна.
— Анна Нетребко, — ответила девушка.
— Что я могу сказать? Великолепно! Думаю, вам обязательно стоит поступать в консерваторию! Что скажешь, Любаша?
— Я прошу вас, Нина Александровна, помогите Анне! У неё сильный, чудесный голос! Она практически самородок, и мне кажется, станет великой оперной певицей!
— Что ж, это благородно с твоей стороны, — ответила профессор и, вздохнув, добавила: — Люди редко так поступают. Но твоя добрая душа обязательно отыщет светлую дорогу. Я желаю тебе счастья, девочка!
Любаша вышла из ускользающей от неё консерватории и направилась к метро. В душе у неё всё переворачивалось: комок подкатывал к горлу, слёзы, словно маленькие жемчужинки, катились из глаз, голова гудела. Погружённая в свои мысли, она нечаянно столкнулась с Судьбой-цыганкой в цветастом платье и в платке, и та выкрикнула:
— Эй, милая, что грустишь? Посмотри на солнце! Птицы поют, а ты ничего не видишь! — громко произнесла Судьба. — Жизнь коротка, а тебе многое предстоит успеть! Зачем время на страдания и обиды тратишь? Веселее будь! В Карелию учиться поезжай! Ждёт тебя в жизни великая радость, и проживёшь ты долго! Счастливой будешь, любить тебя будут!
Освещённая солнцем, Рождённая Весной, как заворожённая, смотрела на цыганку, которая, так же внезапно, как и появилась, растаяла в переливах солнечных лучей.
Тем временем розовощёкий Вихрь и Хронос стояли на небольшом мостике, протяжённым коромыслом перекинувшемся через речку Фонтанку. Вихрь поедал белоснежный пломбир, помещённый между двумя плоскими вафельками. Возле приятелей важно прогуливалась слегка потрёпанная ворона, одним глазом цепко наблюдавшая за сладким десертом в руках Вихря.
— Хватит есть! Мы не за этим сюда прибыли, — раздражённо пробурчал Хронос.
— Советское мороженое, — Вихрь лизнул лакомство, — лучшее на все времена! Натуральное, без маргарина и без пальмового масла... Сейчас люди хотят чего-то заграничного, а потом будут сожалеть, что не ценили то, что есть именно сейчас!
Хронос посмотрел на серебристую рябь на водной глади под мостом.
— Река похожа на поток времени, — философски рассудил он. — Окунувшись в одном месте, мы выныриваем в другом! Знаешь, Анна Нетребко не будет учиться у профессора Нины Серваль, а поступит в класс Тамары Новиченко. Потом бросит консерваторию, а в 1993 году победит на конкурсе имени Глинки и станет солисткой Мариинского театра. Об этом будут кричать газеты: «Анна Нетребко любит оперу крепко!» Её помощником станет дирижёр Валерий Гергиев… Анна исполнит множество оперных партий, а затем уедет из России за границу и будет петь в лучших театрах мира, став великой оперной певицей.
— Тебе бы позавидовал любой финансист, да и просто человек. Ты всю информацию знаешь наперёд! — воскликнул Вихрь.
Хронос склонился над чугунными перилами и посмотрел на маленькую бронзовую фигурку Чижика, установленную на небольшом постаменте гранитного обрамления реки. Вихрь тоже склонился и посмотрел на маленькую скульптуру.
— Чижик-пыжик, где ты был? — На Фонтанке водку пил!.. — вспомнил он слова бесхитростной песенки.
Хронос повернулся к стоящему рядом Вихрю и случайно выбил мороженое из его рук. Тот растерянно и с детским сожалением посмотрел на упавшее на асфальт угощение.
— Всё, что может упасть, обязательно упадёт, — вздохнув, заметил он.
Не растерявшаяся ворона, в несколько прыжков, боком, подскочила к лакомству и, оттащив его в сторону, принялась за свалившееся на неё счастье.
— Каждому наложено, что положено! — прокомментировал Хронос.
К находившимся на мосту приятелям подошла Судьба-цыганка.
— Нам пора! Летим в Карелию, в Петрозаводск!
— А какая там обстановка? — поинтересовался Вихрь, вытирая носовым платком руки.
— Спокойная, — ответил Хронос.
— Тогда вперёд! Время не ждёт, — произнесла Судьба.
— Я как раз вас и жду! — отозвался Хронос.
Он что-то подкрутил на циферблате, висевшем на груди, и в следующее мгновение все трое исчезли. 
Рождённая Весной, словно заворожённая, всё ещё стояла на том месте, где только что встретилась с взволновавшей её цыганкой. Наконец, придя в себя, она посмотрела на сияющее небо, по которому плыло белое облако, похожее на улыбку. Слова цыганки не выходили из головы, и Любаша решила поехать учиться в Карелию, про которую ничего не знала, но чувствовала её природное дыхание и силу. Так Судьба, открывая новые горизонты, вела её к намеченной цели.
Приехав домой и рассказав Ярославу о своей встрече с таинственной цыганкой, девушка добавила:
— Поеду учиться в город Петрозаводск, в Карелию. Туда, где жили великие поэты: Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко.
— Этот город находится недалеко от Ленинграда, — пояснил Ярослав. 
— И там есть музыкальное училище, — продолжила Любаша. — Я переведусь туда. У меня есть справка об окончании первого курса в Калинине. Мне нужен диплом, без которого в большом городе устроиться на творческую работу невозможно. — Девушка на мгновение задумалась. — Я почему-то верю цыганке, которая сказала, что меня в жизни ждёт великая радость!
Ярослав обнял Любашу, прижал к своей груди и, целуя её лицо, шею, руки, окунулся в тёплый океан любви.