Глава 50 Петрозаводск. От терний к звёздам!

   
 50 глава. Петрозаводск. Через тернии к звёздам!

Через пару месяцев Любаша сообщила Ярославу радостную новость: она ждет ребенка. Свершилось таинство зарождения новой жизни в ореоле любви. Ожидаемая новость обрадовала художника и наполнила жизнь возросшей ответственностью и дополнительным смыслом.
— Это огромное счастье! Я люблю тебя и нашего будущего малыша! — воскликнул Ярослав и поцеловал любимую.
Оценив сложившееся положение, влюблённые решили, что будущий ребёнок никоим образом не станет препятствием для развития и профессионального образования Любаши, и она, заручившись поддержкой Ярослава, со спокойным сердцем поедет в Карелию, в город Петрозаводск, где также имелось музыкальное училище с вокальным отделением. Вскоре она успешно поступила на первый курс, так как конкуренция абитуриентов в провинциальных учебных заведениях заметно меньше, и система поступления не извращена до степени, сложившейся в крупных городах. Любаша поселилась в гостинице «Северная», так как общежитие ей не предоставили из-за иногороднего статуса. Ей нравилась жизнь в этом прекрасном отеле с недорогими завтраками и уютной обстановкой, но вскоре администрация попросила ее освободить номер – ожидалась большая делегация. К счастью, бойкая студентка Таня подсказала, что в общежитии музыкального училища есть свободные места. Вместе они прошли к вахтерше, предъявили студенческие билеты и оказались в комнате, где уже жила студентка последнего курса. Та с радостью согласилась принять Любашу в качестве соседки. Когда директор музыкального училища узнала, что Любаша без разрешения проживает в общежитии, вызвала её к себе.
— А ты, я смотрю, не промах! Придётся искать другое место проживания!
Начинающая певица растерялась, не зная, что ответить. В этот момент появились невидимые Хронос и Вихрь. Хронос подошёл к книжной полке и взял Кодекс законов РФ и голосом Любаши произнёс:
— По закону вы не можете выселить на улицу беременную женщину, тем более студентку дневного отделения вашего училища. Более того, я имею право на отдельную комнату, где так же может проживать и мой муж.
Директор, сняла очки и с любопытством разглядывая Любашу, усмехнулась:
— Да ты и юридически неплохо подкована… Ладно, принесёшь справку из женской консультации — дадим тебе жильё. Вскоре Любашу официально поселили в общежитие музыкального училища, где проживали и студенты из других творческих учебных заведений Петрозаводска. Тем временем её возлюбленный, молодой художник, остался в Ленинграде. Он с удвоенной силой принялся зарабатывать на жизнь, рисуя портреты на Невском проспекте и создавая живописные произведения на продажу.
Разлука с Ярославом, живописная северная природа Карелии, величественное Онежское озеро пробуждали в Любаше неудержимое желание писать стихи. Устроившись в своей комнатке у окна, она записывала на листочке, негромко повторяя льющиеся из души поэтические строчки: «Открывая звёздочки во мраке, уплывают тихо облака; ты — со мной в распахнутой рубахе смотришь вдаль, где плещется река! А луга цветут пьянящим мёдом, наполняя нежные сердца; освящённая любви восходом, нами жизнь-малютка зажжена!»
 Тетрадка со стихами быстро заполнялась. Однажды, ожидая преподавателя в фойе училища, Любаша увидела Вихря, одетого во фрак, и шуршащую подолом цветастой юбки Судьбу. Похожая на цыганку женщина раскинула широкий подол и уселась на стоящий возле окна кожаный диван, а Вихрь подошёл к Рождённой весной и, заглянув в тетрадь, которую она держала в руках, произнёс:
— Здравствуйте, красавица! Появились слухи, что вы не только занимаетесь вокалом, но и пишете прекрасные стихи!
— Да, я люблю поэзию, — ответила Любаша, оценивая артистичную внешность незнакомца.
— Позвольте взглянуть? — попросил Вихрь, протягивая руку к тетради.
— Пожалуйста, — согласилась собеседница и передала незнакомцу тетрадь.
Он полистал страницы, почитал несколько строк и, возвращая тетрадь, заметил:
— Хорошие стихи. Их необходимо показывать людям.
— С радостью, но как это сделать? — поинтересовалась Любаша.
Вихрь взглянул на сидящую на диване Судьбу, и та кивнула ему. Мужчина во фраке подошёл к пустому стенду у лестницы и, указав на него, предложил:
— Напечатайте ваши стихи на хорошей бумаге и закрепите на этом стенде. Вы же видите, что он практически пуст!
Любаша взглянула на обтянутый льняным холстом стенд и представила, как на нём могли бы смотреться её стихи. Когда она снова повернулась к незнакомцу, его уже и след простыл. Исчезла и женщина, сидевшая на диване, словно её и не было.
Поскольку стенд принадлежал библиотеке училища, юная поэтесса решила обратиться за разрешением к заведующей. Полная женщина лет пятидесяти пяти, с аккуратной причёской тёмно-русых волос, Лидия Николаевна Балашова, выслушала Любашу. Прочитав несколько стихотворений из её тетради, она решила:
— Вы хорошо пишете. Вывешивайте на стенд. Пусть читают все студенты.
— Спасибо, — поблагодарила Любаша и радостная побежала в общежитие.
Взяв на время у одной из сокурсниц печатную машинку, она напечатала свои лучшие стихи и вывесила их на доске объявлений библиотеки. Так о её поэтическом даре узнали студенты и преподаватели училища, и не только они. Вскоре Любаша подружилась с Лидией Николаевной и знакомила её с новыми стихами, а также рассказывала о своей студенческой жизни. Лидия Николаевна, в свою очередь, знакомила её с творчеством Игоря Северянина, Анны Ахматовой, Марины Цветаевой и других поэтов.
Вскоре Любашу пригласили выступить с чтением своих стихов в центральной библиотеке Петрозаводска, расположенной у живописного Онежского озера, где она любила слушать музыку и пение великих мастеров. После успешного выступления к ней подошла заведующая библиотекой и, отметив талант Любаши, дала ей номер телефона председателя Союза писателей Карелии, Марата Васильевича Тарасова. Любаша, не откладывая дело в долгий ящик, позвонила и, представившись, получила приглашение посещать литературное объединение. Там она очно познакомилась с Маратом Тарасовым, мужчиной лет шестидесяти, плотного, немного обрюзгшего, среднего роста, с амбициозным выражением лица. Она также познакомилась со многими писателями Карелии и представила им своё творчество. Маститые авторы отнеслись к её стихам со снисходительным интересом. Марат Васильевич, заинтересовавшись новым молодым и красивым талантом, пригласил Любашу к себе в кабинет.
— Заходи, заходи, — радостно произнёс он, увидев вошедшую Любашу.
Мужчина  поднялся из-за стола, подошёл к двери и, выглянув в приёмную, попросил секретаршу не беспокоить его. Плотно закрыв дверь, он провёл Любашу к столу и предложил сесть.
— Я познакомился с твоими стихами, — заняв своё место, протянул он. — Что могу сказать? Ты талантлива, но работать над словом, искать различные варианты тебе ещё предстоит научиться. В тебе есть музыкальность, а это для поэзии — большой плюс. — Марат Тарасов пристально посмотрел на Любашу. — Я хочу и могу помочь тебе. На петрозаводском радио я веду передачу о поэтах. Можно будет сделать цикл передач, где ты прочитаешь свои стихи, а поскольку учишься на вокальном отделении, споёшь несколько моих песен.
— Хорошо, — с радостью согласилась Любаша. — Я постараюсь для передач выбрать самые лучшие стихи и исполню ваши песни.
Девушка встала со стула, готовая уйти.
— Отлично! — глаза у Марата Васильевича загорелись. — А сейчас давай выпьем коньячку, — предложил он.
— Я не пью, Марат Васильевич, — отказалась Любаша.
— Немного можно! За твой успех! — настаивал хозяин кабинета.
Он открыл дверцу встроенного в шкаф бара, достал початую бутылку коньяка, налил две рюмки и одну из них протянул девушке. Любаша медлила.
— Давай, бери! За тебя, за твой успех! — подбадривал мужчина.
 — А можно сок? — спросила Любаша, увидев в баре пачку открытого сока.
Марат Васильевич налил сок в пустой бокал и, воспользовавшись невниманием гостьи, вылил туда же, ставшую ненужной, вторую рюмку коньяка. Любаша почти ничего не ела весь день и, выпив сок, не поняла, отчего — то ли от переутомления, то ли от беременности — у неё закружилась голова, и она стала искать, куда бы присесть.
Заметив это, председатель Союза писателей Карелии подвёл её к стоявшему рядом дивану и усадил на него. Марат Васильевич сел рядышком и, неожиданно обняв Любашу, неистово попытался её поцеловать. Девушка вырвалась из объятий председателя и соскочила с дивана.
— Что вы делаете, Марат Васильевич? Я люблю другого человека! — взволнованно заявила она.
— А ты подумай! — совершенно не смутившись, заявил возбуждённый мужчина. — Мои рекомендации откроют тебе дорогу в Москву, в литературный институт. Надо же быть благодарной, — объяснил он мотивы своего поведения.
Марат Тарасов тоже встал.
— Готовься к передаче, — продолжил он, то ли соблазнять, то ли убеждать. — Через три дня жду тебя на радио. Почитаешь стихи и споёшь мои две песни.
Мужчина достал из папки два листа с текстами песен и передал их всё ещё обескураженной Любаше.
— Гитариста найдёшь в училище. Думаю, это не проблема, — закончил он.
— Хорошо, я приду на радио. До свидания, — согласилась Любаша и торопливо, с чувством омерзения вышла из кабинета.
В охватившем её волнении она шла по берегу Онежского озера и не могла понять, почему так устроена жизнь? Ей, только-только вступившей в жизнь, чтобы получить необходимую рекомендацию от Союза писателей и для выхода в мир со своим творчеством, предлагают переспать с пожилым, но имеющим власть и возможности, человеком! «Это душно, противно и невозможно!..» — возмущённо прошептала Любаша.
Председатель Союза писателей Карелии Марат Тарасов, стремясь расположить к себе начинающую поэтессу, сдержал обещание: в качестве аванса он помог ей выйти в эфир карельского радио. Дебют оказался успешным — Любаша не только исполнила предложенные песни, но и прочитала множество своих стихов. После передачи он подошёл к ней и вкрадчивым голосом заявил:
— Видишь, я выполняю обещанное. В будущем смогу познакомить тебя с поэтом Евгением Евтушенко, мы дружим с юности. Так что решай... Приходи ко мне завтра вечером. Будь сговорчивее, не упрямься. В противном случае это будет твоя первая и последняя передача.
Расставшись с Маратом Тарасовым, расстроенная Любаша задержалась в здании радио. Стоя у окна в коридоре, она смахивала слёзы, размышляя о несправедливости, с которой ей вновь пришлось столкнуться. Мимо проходила женщина невысокого роста, средних лет, с короткой стрижкой прямых тёмно-каштановых волос. Увидев расстроенную девушку, которая только что жизнерадостно выступала в эфире, она остановилась, поздоровалась и, представившись художественным редактором Ириной Борисовной Дэкалюк, спросила:
— Милая моя, почему у тебя грустные глаза? Стихи и песни прозвучали чудесно, и люди звонят в студию…
Ирина Борисовна заботливо приобняла Любашу и, заглянув в её заплаканные глаза, предложила:
— Пойдём ко мне в кабинет, попьём чайку, и ты мне всё расскажешь.
Любаша доверительно поведала Ирине Борисовне о перипетиях своего творческого пути под «присмотром» председателя Союза писателей Карелии. Ирина Борисовна потушила сигарету.
— Вот старый хрен! — усмехнулась она. — Уже вроде бы и возраст почтенный, а всё — туда же! То, что он, как мужик, может, это, конечно, хорошо… Но то, что он растлением занимается, это ни в какие ворота не лезет! Не переживай, у нас на радио много разных передач, так что звони мне, и ты всегда будешь в нашем эфире.
— Спасибо вам, Ирина Борисовна! Я никогда этого не забуду! — ответила успокоившаяся Любаша.
— Всё у тебя будет хорошо! Не каждая на твоём месте смогла бы устоять, — произнесла Ирина Борисовна. — Думаю, если бы ты была другой, то не было бы твоих чудесных стихов. А знаешь, пойдем, я запишу тебя просто так, а ты расскажешь о себе, — неожиданно предложила редактор. — Ты уже многого стоишь, если ради явной выгоды и карьеры не мараешь свою душу, — объяснила она своё спонтанное решение.
— Хорошо! — с искренним удивлением согласилась Любаша. — Да, если бы я была другой, то, вероятно, не смогла бы создавать свои волшебные стихи, сказки и песни.
Войдя в студию, Ирина Борисовна включила записывающий аппарат и попросила Любашу рассказать, какой она видит себя в будущем. Она надела наушники и по команде Ирины Борисовны закрыла глаза, чтобы глубже погрузиться в представление о своей предстоящей жизни. Неожиданно перед её внутренним взором, словно в калейдоскопе, замелькали отдельные события. Это Хронос, оставаясь невидимым для всех присутствующих, установил свой проектор и пропустил сквозь него нить времени, связанную с его гофрированным головным убором. Рождённая Весной начала озвучивать увиденное:
— У меня родятся дети: мальчик и девочка, и я буду счастлива! Мне будет около тридцати, и у меня появится свой театр, множество учеников. Я буду писать музыку и стихи, мои книги будут издаваться... Вот я пою на сцене, и меня снимают видеокамеры для передачи на телевидение… А здесь я уже старше, но по-прежнему пишу и пою… Почему-то вижу себя в белом халате, и мне поочередно приносят младенцев... Вижу людей в военной форме, вижу, как получаю награду в Смольном... А ещё позже вижу, как пишу роман и сценарий... Вижу мультфильм, съёмку художественного фильма…
— Что ж, очень позитивный сценарий жизни. Дай Бог, чтобы так и случилось, — прокомментировала услышанное Ирина Борисовна, продолжая с неподдельным интересом всматриваться в молодую и уверенную в себе женщину. — Пройдут годы, мы поднимем эту запись и подведём итоги, — добавила она.
Любаша попрощалась с художественным редактором петрозаводского радио и спустилась в фойе. Оттуда, со стационарного телефона, она позвонила председателю Союза писателей Карелии и сообщила, что не приедет к нему вечером. Также она поблагодарила за помощь в вопросе выхода на петрозаводское радио и за ценные замечания по её литературным работам, которые помогли ей понять, как следует работать над произведениями. Марат Тарасов, в свою очередь, ответил, что на этом его помощь заканчивается, и без его поддержки пробиться в литературный мир будет крайне сложно.
Любаша вышла из здания радио на свежий воздух и глубоко, всей грудью, вдохнула окружившую её свежесть. Тяжёлый камень от предложенного ей председателем неправедного пути свалился с души, и её глаза, подобно звёздам, вновь засияли восторгом Вечности. Вскоре на петрозаводском радио вновь зазвучали её стихи; она играла фортепианные произведения Шопена, Чайковского и других авторов и, конечно, пела. Любаша продолжала учиться вокалу и создавать свои стихотворения, лучшие из которых складывались в первый поэтический сборник «Любовь».