Добро пожаловать в Рай

               

   Во времена, когда  люди еще не попали в тотальную зависимость от интернета, и через газетные объявления можно было найти  работу, купить или продать квартиру, просто познакомиться, да мало ли чего еще, в нескольких популярных изданиях стали встречаться предложения посетить Земной Рай недалеко от города Нижняя Тура, что за Уральским хребтом в Свердловском районе. Ничего конкретного кроме общих рекламных фраз и как туда добраться  объявление не содержало, лишь был указан номер телефона.

                Сева
   
   Настроение у Севы Вольского за последние три месяца оставалось стабильно плохим. После возвращения с Ближнего Востока и отставки в звании майора с должности референта-переводчика  найти подходящую работу не получалось. Предложения были неинтересные, без перспективы, поэтому они Вольского не устраивали. Он уже начал сомневаться в правильности своего поступка и подумывал о возвращении на службу, однако ощущение свободы, которое Сева испытал, получив военный билет офицера запаса, не забылось и заставило окончательно отказаться от продолжении офицерской карьеры. И еще ему очень хотелось заниматься своим делом, а не выполнять чьи-то указания, он вообще не был приспособлен к армейской службе и стал военным только благодаря специфики своего образования, не предполагающего солдафонства. Знание двух иностранных языков и двадцатилетний опыту армейской службы, половина которой прошла в странах Ближнего Востока, сделали Вольского организованным, уверенным и ответственным человеком, способным, однако, на продуманную авантюру.
   О Рае Сева узнал случайно. Собираясь выкинуть накопившиеся газеты, он скользнул взглядом по цветному объявлению в рамке, размещенном на верхней странице и зацепился за название Нижняя Тура. Земной Рай его не заинтересовал, но стало любопытно узнать, где находится такой город. Сева взял газету и внимательно прочитал объявление. Решение пришло после слов "...без начальников, без принуждения, без обязательств...". Еще говорилось о свободном выборе занятия и оплате по результатам. Привычно наскоро собравшись, Вольский сунул в карман куртки газету и отправился на вокзал. В Москве его ничего не держало, у бывшей жены была другая семья и другие дети, только его дочь Алена могла его остановить. Девочке было двенадцать лет, она тяжело пережила развод родителей, и, в душе оставаясь на стороне отца, поддержала его решение поехать и попытаться устроить свою жизнь. За пять лет Алена привыкла любить отца на расстоянии. Она знала его сильным, надежным и добрым, но после возвращения с каждой их встречей он все больше молчал, улыбался и просил ее рассказывать о себе, говоря, что его жизнь скучна и однообразна. Поэтому дочь поддержала отца при их последней встречи.
   На следующий день Вольский был уже в Екатеринбурге.  Переночевав в гостинице рядом с вокзалом, Сева взял такси и через три часа прибыл в Нижнюю Туру. Там на автовокзале его ждал микроавтобус, посланный специально за ним после вчерашнего звонка из Екатеринбурга по указанному в объявлении телефону. В машине помимо водителя были еще два сопровождающих, один из которых попросил надеть на глаза маску, объяснив это неадекватным поведением двух гостей, устроивших дебош и вдобавок вернувшихся в Рай с полицией. Выяснилось, что накануне они изрядно выпили и сильно возмущались, что по прибытию на место им не предоставили обещанных развлечений, за которыми они приехали в такую даль. Вольский профессионально запомнил весь текст объявления и был уверен, что никаких развлечениях там не обещали, поэтому согласился надеть маску, хотя это ему не понравилось, но прежде, по выработанной годами привычке, он взглянул на часы и то же проделал, когда микроавтобус остановился - дорога заняла час двадцать. Севу отвели в большую двухэтажную избу и попросили подождать. Посередине первого этажа стоял стол, накрытый серой скатертью из грубого самотканого полотна, на котором грудой высились стопки разноцветных тарелок и блюдец, а рядом одна в другой россыпь чашек цветом под стать тарелкам с блюдцами и лотки с приборами. В центре возвышался большой медный самовар, и Сева был уверен, что он горячий. Общую картину завершали вазочки с конфетами, пряниками и сушками. "Не хватает только фруктов" - подумал Вольский, и в тот же момент дверь открылась, и вошла молодая симпатичная девушка в длинной белой холщевой рубахе с толстой косой, перекинутой через плечо на грудь.
- А вот и фрукты! - радостно сообщила она, глядя на Севу открытым добрым взглядом. - Можете угощаться всем, чем бог послал, - приспосабливая большую миску рядом с самоваром, добавила она.
- Спасибо..., - он запнулся, подбирая подходящее обращение.
- Милана, - подсказала девушка.
- Спасибо, Милана! А я Сева. Вы всех так встречаете? - решил начать с безобидного вопроса Вольский.
- Конечно! Вы же прибыли в Рай! - восхищенно ответила она.
- А если прибывший Рая не заслужил? - он с любопытством ждал, что ответит Милана.  С таким же добродушным лицом, она, не задумываясь, сказала:
- Значит ему дорога сюда заказана. Поест и назад.
- А кто решает, кому остаться, а кому назад?
- Сам человек и решает, вы все поймете со временем.
В этот момент вернулся один из недавних провожатых и предложил проводить Севу в специально приготовленное для него место. Они миновали несколько добротных изб и вошли в стоящую на опушке, по всему, недавно построенную, просторную избу с флигелем.
- Вот, располагайтесь. Это ваше жилье. Если чего захотите, обращайтесь к Демьяну, Милане или ко мне. Мы живем в Большом доме.
- Где это? - не понял Сева.
- Это там, где самовар, - пояснил сопровождавший.
- А как к вам обращаться?
- Ананий.
- А что теперь мне делать, Ананий? - скрывая удивление, спросил Вольский.
- Решайте сами, Сева. Ведь вы в Раю, - ответил парень и ушел. Вольский обошел свое жилище и понял, что изба рассчитана на пять человек, если считать по комнатам. Выбрав подходящую, он бросил сумку-рюкзак на просто сколоченную кровать и решил усилить впечатления, пройдясь по Раю.
"Откуда Ананий узнал, что его зовут Сева?" - подумал он, выходя на улицу. "Наверно слышал их разговор с Миланой", - предположил он.
Двора у его избы не было, хотя по дороге сюда он заметил, что многие дома огорожены штакетником с калиткой, а в одном из дворов он видел павлинов. "Наверно, это райские птицы", - усмехнулся про себя Сева. Ни у изб, ни на улице он никого не встретил и, только дойдя до большой избы, куда его привели утром, Вольский увидел Милану, появившуюся из-за дома. В руках у нее была миска с каким-то пшеном и мелко нарезанными кусочками яблока. Увидев Севу, она заулыбалась всем своим светлым лицом, и воскликнула:
- Ну вот, вы так ничего и не покушали. Пойдемте в дом, я вас покормлю.
- Спасибо, но я есть не хочу, плотно позавтракал перед дорогой.
- Все равно уже время к обеду, надо покушать, - мягко настаивала Милана.
- Милана, я не кушаю, я ем, - так же мягко ответил Сева.
Она на мгновение задумалась и добродушно ответила:
- Все равно, покушать надо.
"Не такая ты уж и добрая", - подумал Вольский. "Ладно, глупо портить отношения в день приезда".
- Согласен. Туда? - указал он рукой на большой дом.
Милана кивнула в ответ и одарила Севу любезной улыбкой.
- А вы не составите мне компанию? - обратился он к девушке.
Милана словно ждала приглашения. Она с готовностью еще раз кивнула и пошла к двери. В доме мало что изменилось, только на столе появилась большая эмалированная кастрюля и горка глубоких тарелок. В нос ударил слегка сладковатый запах грибного супа. Сева невольно сглотнул и вопросительно посмотрел на хозяйку.
- Садитесь, будите суп? - по-простому спросила Милана, снимая крышку с кастрюли. Вольский в свою очередь тоже кивнул. Наполнив почти до краев тарелку, она поставила ее перед Севой и легким движением, словно фокусник, сдернула матерчатую салфетку с горки нарезанного хлеба.
- Кушайте на здоровье, - сказала она и хотела уйти, но Вольский остановил ее вопросом:
- А вы разве не составите мне компанию?
Милана вновь одарила его улыбкой и ответила, что уже пообедала.
- Может быть чаю? - с надеждой предложил Сева. - А то мне одному в чужом доме наворачивать суп не очень удобно.
- Так, вы не в чужом доме. Это и ваш дом. Здесь все и ваше тоже. Надеюсь, скоро и у вас возникнет потребность отдавать, а если такого не случиться, то, боюсь, вы здесь не задержитесь.
- Изгонят из рая в ад? - коряво пошутил Вольский.
- Просто вернетесь в свою жизнь, а насколько она похожа на ад, решать вам. А за чай спасибо, но у меня много дел, в раю тоже нужно работать.
   Справившись с супом, оказавшимся отменным не только по запаху, Сева решил расширить географию своих познаний и отправился знакомиться с Раем. Миновав небольшую березовую рощу, он вышел на поляну, где вдоль опушки леса в длинных холщовых рубахах ходило человек десять, собирая что-то в корзинки. Он подошел и поздоровался. Все прекратили занятие и, глядя на него просветленным взглядом, почти одновременно ответили на приветствие, обращаясь к нему "брат наш". Вольский заметил в лукошках землянику.
- Какая сочная! Вы ее для дела или для души собираете?
- У нас все делается с душой для дела. Это же для всех нас и для вас тоже, - пояснил седовласый человек, выглядевший явно моложе своих лет, и протянул ему лукошко. Не зная, пока, как реагировать на подобные слова, Вольский взял ягоду, понимающе кивнул и, произнеся "бог в помощь", отправился дальше. "Почему они одеты в одинаковые рубахи, только, у Миланы белая, а эти в серых?" - подумал Сева. Вдруг, его мысли прервал спокойный негромкий голос, раздавшийся, казалось, сверху:
- Тебе нужна помощь, брат мой?
Вольский вздрогнул от неожиданности и огляделся. Вокруг был лес.
- Не пугайся, я Помощник. Вижу, ты в затруднении и нуждаешься в  помощи. Спрашивай, - продолжало звучать рядом. Вольский уловил в интонации ноты истины в последней инстанции, и это его насторожило. Однако, он решил не упускать случая больше узнать о месте, в котором оказался и, придав голосу максимально почтительное звучание, спросил:
- Как к вам обращаться?
- Помощник.
- Я, действительно, в затруднении, потому что не понимаю, где я и что делать дальше, - сказал Вольский, прислонясь спиной к массивному стволу дуба.
- Вы в Раю и можете делать что вам по душе: собирать грибы или ягоды, сочинять музыку или писать стихи, готовить еду или следить за чистотой и порядком. Можете выбрать занятие по интересам сами, главное, чтобы оно шло на пользу всем братьям и сестрам.
- Помощник, в объявлении говорилось о возможности заработать. Что это за работа и сколько за нее платят? - задал Сева главный вопрос.
- Все так. Заработать действительно можно. В Раю все чем-нибудь заняты, человек без работы слабеет и умом и телом, вы это скоро сами поймете и выберите себе занятие по вкусу, а деньги зарабатывают те, кому Рай становится родным домом, в котором они готовы остаться навсегда.
- А зачем им деньги, если они остаются навсегда? - резонно спросил Сева.
- Деньги нужны не им. Они их направляют на благие дела за пределами Рая. Ведь многие там нуждаются и в нашей помощи.
- Значит, покинуть Рай с заработанными деньгами не получится?
- Ты не первый задаешь этот вопрос. Двери Рая открыты для каждого, но не каждый может здесь остаться. Райскую жизнь надо заслужить, поэтому выбирай пока чем хочешь заниматься, а потом сам решишь готов ли остаться.
Вольский понял, что Помощник сказал все, что посчитал нужным, и разговор закончен. Он поблагодарил Голос и простился. Побродив еще немного, он заметил несколько тропинок, идущих со стороны райского поселения дальше в лес. Сева выбрал одну, которая привела его к обрыву. Внизу была небольшая река, а за ней открытое поле. Другая тропинка заканчивалась небольшой поляной, заросшей девственной травой. Это удивило Вольского. "Похоже поляна либо священная, либо опасная, - подумал он. - Но чем она может быть опасна? Болото? Простреливается? Может кладбище? А почему трава не примята и тропинка обрывается? Странный Рай какой-то." Он решил вернуться в Большой дом и попытаться что-нибудь узнать у Миланы. Она как всегда была на хозяйстве и опять стала приставать со своим "покушать надо". Сева не стал спорить и приступил к жаренной картошке с салатом.
- Милана, а почему твоя одежда белая, а у тех, кто ягоды собирают серая? - между прочим поинтересовался он, запивая картошку квасом.
- Я, Сева, занимаюсь приготовлением пищи и должна быть чисто одетой, а они в лесу работают, где легко запачкаться, - со знанием дела ответила Милана.
- А мне тоже надо во что-то переодеться?
- Как хочешь, каждый решает сам. В Раю никто никого не заставляет. В свободных одеждах легче и не жарко. Зимой можно надеть валенки и стеганную одежду, в ней не холодно.
- А ты давно здесь?
- Да почитай два года уже.
- А если кто заболеет?
- Так скорую вызовем. Уже несколько раз приезжала.
"Странно, мне глаза завязали, а скорая открыто ездит", - подумал Сева. В это время в гостиную вошли двое в черных рубахах до пола.
- Мир вам, брат и сестра, - тихо сказали они и скромно сели за край стола. Милана молча принесла им картошку с салатом и, как показалось Вольскому, не проявив при этом ни капли учтивости, какой удостоился он. "Провинившиеся, что ли?" - подумал он.
- Чем занимаетесь, братья? - поинтересовался Сева.
Они переглянулись и промолчали. Вышла Милана и жестом пригласила его выйти.
- Они непрощенные и молча ждут прощения, с ними не надо разговаривать.
- Поэтому одежда черная?
Мила кивнула.
- В чем же их вина?
- Воровали.
- Что же здесь можно своровать?
- Пользоваться плодами труда других, ничего не давая взамен, - и есть воровство, - мягко, но назидательно пояснила девушка.
- Чьего же прощения они ждут и что будет, если не дождутся?
- У вас пытливый ум, Сева, - посмотрев куда-то вдаль, ответила Милана. - Вы кто по профессии?
- Арабист. А вы?
Милана улыбнулась.
- Даже слишком пытливый.
Вольский молча ждал ответа.
- Философский МГУ, - наконец сказала она и в упор посмотрела на Вольского. Он состроил уважительную гримасу.
- Это ничего не значит. Главное, здесь я счастлива. - Перед ним уже  стояла прежняя Милана.
- А личное счастье входит в это понятие?
С неизменно доброжелательным выражением на лице она ответила:
- В Раю живут свободные люди, и кто хочет, создает семью. Мне пора работать, брат Сева, - предупредила очередной его вопрос Милана и скрылась за дверью.
После разговора у Вольского появилось больше вопросов, чем полученных ответов. Он понял, что Милана нашла здесь убежище после какой-то душевной травмы, что в Раю существует система наказаний и поощрений и можно жить свободно, но в рамках установившегося порядка, что все контролируется, а главное, за всем стоит скрытый смысл, разгадать который Вольский решил во что бы-то ни стало. Он чувствовал, что заработать, скорее всего, не получится, так как платят в Раю только за особую работу, возможно, криминальную, поэтому вести себя он должен осторожно и простодушно, не выделяясь. Он чувствовал, что правильнее всего находиться рядом с Большим домом, который словно паук сидит в центре раскинутой паутины в ожидании жертв. Возвращаться он не хотел, наоборот, у Вольского появился азарт в стремлении разобраться в происходящим.
   Ночь прошла спокойно. Соседей в его доме не появилось, и Сева прекрасно выспался на свежем воздухе. Утром он позавтракал яичницей с молоком и свежевыпеченным хлебом. Милана не спешно подсказывала двум помощницам что принести и сколько.
- Разве у вас есть коровы и куры? - поинтересовался Сева.
- А еще парники и цветочная оранжерея, - ответила одна из девушек.
- Вы вчера ходили к речке, а подсобное хозяйство у нас рядом, но с другой стороны Большого дома, - добавила подошедшая Милана.
- Я как раз хотел с вами поговорить на счет работы, - обратился к ней Вольский.
- Подождите во дворе, надо всех накормить, а потом поговорим, - попросила она. Люди приходили и уходили. Все были одеты в основном в серые рубахи, и только в конце пришли вчерашние двое в черных. Наконец, появилась Милана. Она села рядом с Севой и закрыв глаза, подставила лицо солнцу. Он не хотел отвлекать ее, давая отдохнуть от утренних хлопот. Теперь он мог лучше разглядеть ее, хотя бы в профиль. Вместо косы в прямые светлые волосы на прямой пробор была вплетена красная лента. Прямая линия носа говорила о неординарности ее хозяйки, а правильно очерченные среднего размера губы о ее уравновешенном характере. Длинная рубаха скрывала фигуру, но сидя угадывалось молодое тело с небольшими выпуклостями. Вольскому было приятно сидеть рядом, дав волю воображению.
- Сева, лучше отдайтесь солнцу, чем вашим мечтам. Я же сказала, что совершенно здесь счастлива, - не открывая глаз, сказала Милана.
- Если вам неприятно, я смотреть не буду, но мечтать вы мне запретить не можете, - учтиво ответил он.
- Мне все равно, - заключила девушка и, открыв глаза, спросила:
- Так о чем вы хотели поговорить?
- О работе. Я бы хотел быть полезным здесь в Большом доме. Есть такая возможность?
Она задумалась, затем радостно улыбнулась и ответила:
- Да, есть! Нам нужен дворник. Согласны?
- Конечно. Спасибо, Милана! А я могу рассчитывать на рубаху?
- Обратитесь к Демьяну, он выдаст.
- Кто такой Демьян и где его найти?
- Он вас сюда привез. Зайдите с заднего крыльца, там его комната.
Сева застал Демьяна, записывающего что-то в большую тетрадь. Выслушав просьбу, он оценивающе оглядел Вольского, и пригласил следовать за собой. В другой избе поменьше находился склад одежды и инвентаря.
- Это тебе рубаха, а метлы и прочие выбирай сам.
- Демьян, а куда мусор убирать со двора?
Парень жестом позвал Севу выйти и указал на пригорок, к которому вела проселочная дорога.
-Там контейнеры для разных отходов. Собирай мусор в мешки и туда. Мешки сейчас дам.
Вольский поставил лопату, грабли и метлу в пристройку, указанную Миланой, и пошел переодеться. В рубахе действительно было удобно и не жарко. Идущие навстречу люди кивали ему, и он отвечал им тем же. До обеда он собрал граблями мусор, подмел протоптанные дорожки с крыльцом и присел отдохнуть. Во время работы несколько раз выходила Милана по своим делам и всякий раз наблюдала за Севой.
- Устал? - спросила она присаживаясь рядом.
- Немного с непривычки.
- Хорошо работаешь, ответственно.
- Не хочу оказаться в черном. Ты вчера не ответила, кем должны быть прощены те двое? И вообще, кто-то это все организовал и этим управляет?
Милана сидела молча, и невозможно было понять о чем она думает. Не получив ответа и на этот раз, Сева ударил ладонями по коленам и встал.
- Ладно, о таком здесь не спрашивают, но уверен, не я один об этом думаю. - Он встал, но Милана его остановила.
- Подожди, сядь.
Вольский послушно сел.
- Я сейчас скажу и давай договоримся больше не касаться этой темы, - тихо произнесла она. - Слушай и молчи. Несколько лет назад, еще до меня здесь была организована община. Жили тихо и спокойно. Затем, откуда-то появились люди и захватили общину. Они не проявляли агрессии и не вмешивались в ее жизнь, но поставили условие: спокойную жизнь поселенцам придется отрабатывать. Вот  они и ходили в их лаборатории, устроенные под землей, каждый день как на работу. Ты видел, это на той поляне с травой. Что там происходило не знаю, но постепенно люди стали пропадать. Я приехала позже, когда община уже жила так же, как сейчас. Действует лаборатория или нет, не знаю, но те, кого одевают в черное, думаю потенциальные жертвы. Демьян их человек. Есть еще один, кто тебя привез с Демьяном и шофер. Других не знаю, но есть еще кто-то среди поселенцев. Они и определяют кого в какой цвет одевать. И последнее: в домах и в лесу нас слушают, на открытом пространстве можно тихо говорить. - Милана добродушно улыбнулась. Сева тоже заулыбался в ответ и спросил одними губами:
- Откуда ты это знаешь?
- От одной женщины из общины, ее уже нет в живых, - ответила девушка, не меняясь в лице. Затем она встала и сославшись на обед, ушла в дом. Вольский сидел с закрытыми глазами, изображая отдых, и осмысливал рассказ Миланы. Он был скорее обрадован, чем поражен. Мысль о том, что Рай лишь ширма, за которой в неизвестных целях используют поселенцев возникла у него еще во время прогулки по лесу. Возможно, над ними ставят опыты  или превращают в послушных исполнителей чьей-то воли.  Значит, он не ошибся. Однако, главным было доверие Миланы, которая все больше становилась для него самым близким человеком в Раю. Он считал самообман уделом слабых и пугливых людей, всегда в итоге страдающих из-за страха воспринимать вещи такими, какими они являлись, поэтому понимал, что  ему надо либо уезжать, либо попытаться добраться до истины, ну а там как получится. Он чувствовал, что Милана, прикрываясь фразами о счастливой жизни, остается несчастной и понимал, что виной всему какая-то личная трагедия девушки, но не собирался узнавать ее тайны. Вольский просто хотел ей помочь.
   Размышляя об этом, он почувствовал, что не один. Открыв глаза, Сева увидел старых знакомых в черном. Они молча стояли и смотрели на него, явно, чего-то ожидая.
- Вам чего, ребята? - не удержался он.
- Ждем прощения, - промямлил один.
- А я при чем?
- Сказали ждать у Большого дома.
- Кто сказал?
 В это время из дома вышел Демьян.
- С ними нельзя разговаривать, брат, - обратился он к Вольскому, - они не прощенные и будут наказаны изгнанием. Затем он посмотрел на них и сделал знак следовать за ним. Все трое скрылись за домам. Сева сделал вид, что собирается продолжить работу и пошел к каморке с инвентарем. Оттуда было видно, как они вошли к Демьяну.
Сева еще немного поскреб граблями по траве и, собрав мусор в мешок, понес его за пригорок. По дороге он прикинул, какими стенами комната Демьяна граничит со стенами остальных помещений и вошел внутрь. Помыв руки, он сел за стол и налил себе тарелку супа. На этот раз была уха. Пока он не спеша обедал, успел определить, что ни одна стена гостиной не является смежной с комнатой Демьяна. Тогда он решил заглянуть на кухню, откуда проще понять с чем граничит комната. Покончив с супом, Сева взял пустую тарелку и, прихватив яблоко, смело открыл дверь. Там стояло несколько плит, работающих от газовых баллонов, стеллажи с посудой и два больших холодильника. Вдоль стены высились два деревянных ларя со скошенной, открывающейся вверх, крышкой. В центре находился большой стол, покрытый клеенкой. У плит хозяйничали две девицы помощницы Миланы. Ее самой на кухне не было.
- Бог в помощь, сестры, а где хозяйка? Она хотела задание мне дать по уборке.
- А что здесь убирать-то? У нас все чисто, - отозвалась одна девица, одарив Вольского кокетливой улыбкой.
- Ну, не знаю, просила, что бы зашел - скажет, что сделать надо.
Сева заметил еще одну дверь и, указав на нее, спросил:
- Я здесь на улицу попаду?
- Да что вы, это дверь к Демьяну, на улицу только обратно надо идти,- подсказала вторая.
- Ну хорошо, скажите, что заходил, - махнул он рукой.
   Вернувшись к лавке, где раньше сидел с Миланой, Вольский стал прикидывать, что представляет из себя жилище Демьяна. Побывав у него в комнате, на кухне, осмотрев дом с внешней стороны, Сева был уверен, что помещение было пристроено позже и по размеру превосходило комнату, в которую он заходил. Оставалось понять, что было в той части пристройки, которая явно не использовалась как жилая. Там не было ни окон, ни дверей.
   Милана появилась лишь к вечеру. Она была одета в серые одежды как и три сопровождавших ее женщины.
- Работали на ферме, - по свойски пояснила она Вольскому.
- Еще и ферма имеется! Прямо колхоз какой-то! Теперь понятно откуда яйца с молоком, - воскликнул Сева. - А почему же нет мяса?
- Мы не убиваем животных. Иногда Демьян режет кур, но к нам на стол они не попадают, - пояснила представившаяся Ириной женщина.
- А вы давно здесь?
- Уже, почитай, лет пять. Мы всей семьей приехали подальше от городской суеты, - сказала она, и Вольскому послышалась глубокая тоска в ее словах.
- А назад не думали вернуться?
- А нам и здесь хорошо, - поспешно ответила Ирина и пошла к своему дому.
- Не надо с ней об этом. У нее муж пропал три года назад, - тихо сказала Милана.
   После ужина из яичницы с помидорами Сева предложил прогуляться.
- У меня дел полно и зачем все это? Я же все объяснила, - терпеливо произнесла Милана.
- Я все помню и не собираюсь нарушать твою счастливую жизнь. Мне совет твой нужен, не к Демьяну же мне обращаться.
Она склонила голову и задумалась. Потом взглянула на него и, словно взваливая тяжелую ношу, сказала:
- Хорошо, приходи сюда к восьми.

                Милана

   Ей было двенадцать, когда умерла мать. Отец через два года женился вновь, а через полгода появилась единокровная сестра Катя. Три года Мила, как звал ее отец, прожила в новой семье отца, а после школы поступила в МГУ на философский факультет и ушла жить в общежитие. В университете она познакомилась с Костей Колюжным с исторического и закрутился бурный роман. Четыре года они прожили вместе в съемной квартире недалеко от Курского вокзала. После МГУ, который она окончила с красным дипломом, Мила Истомина поступила в аспирантуру МГИМО, а Костя в аспирантуру Института всеобщей истории РАН. Оба мечтали развивать науку, но вскоре перестал существовать Советский Союз, и с каждым годом становилось очевидней, что наука мало кого интересует, тем более, никого не может прокормить. Они решили, что Мила пока останется в аспирантуре, а Костя уйдет из науки в бизнес. Он устроился на фирму, занимающуюся продажей компьютеров и, прогорел на первой же сделке. Их обманули и пришлось искать деньги, чтобы вернуть покупателям. Покупатели оказались не простыми и потребовали серьезную неустойку, для выплаты которой пришлось отдать последние накопления. Фирма лопнула, а Костя с Милой остались без денег в съемной квартире. Своей квартиры у Колюжного не было, а в семью Милиного отца он ехать отказался и, как показало время, правильно сделал, потому что Милу там приняли безрадостно, выказывая по каждому поводу одолжение, на которое вынужденно пошли. Костя уехал к матери в Смоленск, а через полгода Мила узнала, что его убили в пьяной драке. Накануне отъезда она забеременела, но Косте решила пока не говорить, чтобы не создавать почти безвыходное положение. Она хотела сообщить ему позже, когда он обоснуется у матери и, возможно, она сможет к нему приехать. Однако, дальнейшие события поломали все ее планы, а когда жена отца узнала о беременности, то жизнь Милы превратилась в ад. Отец, находясь под полным влиянием жены, особо не перечил, и Мила, уйдя из аспирантуры, устроилась в библиотеку МГИМО и занялась репетиторством. Больших денег это не приносило, но позволило снять комнату и кое-как сводить концы с концами.
   Схватки начались днем, когда Истомина занималась с ученицей. Соседей дома не было и девушка, испугавшись происходящего, убежала, оставив Милану одну. Она пыталась вызвать скорую, но не дойдя до телефона в коридоре, потеряла сознание и упала рядом. Там и нашел ее сосед, вернувшись с работы. Ребенка сохранить не удалось - как записали в заключении: "Выкидыш в результате сильного нервно-психического перенапряжения."
   Объявление о Рае Истомина увидела как и Вольский случайно двумя годами раньше. Ей надо было уехать куда-нибудь из Москвы и желательно подальше, поэтому Нижняя Тура показалась ей именно таким местом.
   Ровно без пяти восемь вечера Вольский сидел на лавке рядом с Большим домом. Вышла Милана и устало посмотрела на него. От былой добродушной улыбки и учтивого тона не осталось и следа. Перед Севой стояла уставшая молодая, красивая женщина с умными глазами, в которые хотелось смотреть не переставая.
- Посиди немного, совсем вымоталась, - просто предложил он.
Истомина тяжело опустилась рядом. Так они молча сидели и были рады, что ничего не надо говорить. Прошло примерно полчаса. Милана сидела закрыв глаза, облокотясь спиной на глухую стену дома.
- Спасибо тебе, - с трудом услышал Сева.
- За что? - так же тихо спросил он.
- За молчание. Хорошо гуляем, - еле дернулся в улыбке уголок ее губ.
- Хорошо. Главное тихо, - ответил он усмехнувшись.
- Ты о чем хотел поговорить? - не открывая глаз, спросила Милана.
- Не сегодня. Надеюсь у нас время еще будет.
- Нет, Сева, не откладывай то, что можно сделать сейчас на потом. Этот "потом" может не настать, особенно здесь.
- Звучит слишком предостерегающе. Может, лучше пройтись?
Истомина встала и дежурная улыбка вновь появилась на ее лице. Они пошли в сторону поля, и Вольский понял, что она готова к серьезному разговору.
- Я хочу поделиться своими наблюдениями и услышать твое мнение, - начал он. Она слушала не перебивая. - Тех двух в черном увел к себе Демьян. Больше я их нигде не видел. Мне он сказал, что их не простили и выгонят из Рая. Если это так, то куда они делись? Не остались же в гостях у него. Еще я заметил, что его комната гораздо меньше пристройки, в которой она находится. Ты не знаешь, что там такое?
Милана остановилась. Она дотронулась до руки Вольского.
- Раз уж ты продвинулся так далеко за два дня, то лучше остановись сейчас. Дальше двигаться опасно. Ты не первый, кто хотел разобраться в происходящем. При мне только двое поплатились жизнями. Это называется "их не простили и изгнали из Рая". На самом деле их убили, я это точно знаю. Демьян увел их к себе и все. Я слышала на кухне, как кто-то говорил за стенкой. Там был не только Демьян и те несчастные. Я слышала другие голоса, такими отдают приказы. Слов было не разобрать, но по тону я поняла, что кто-то о чем-то просил, но ему грубо отказали.
- Тогда можно предположить, - рассуждал Вольский, - что в эту часть пристройки есть отдельный вход, и там бывают те, кто все это организовал. Возникает вопрос: как туда попадают и куда оттуда пропадают люди?
Неожиданно Истомина остановилась и, прервав его рассуждения, возмущенно зашептала:
- Ты зачем мне все это рассказываешь? Почему ты решил, что со мной можно быть откровенным, и я буду тебе помогать? И вообще, ты кто такой?
Сева опешил. Он не ожидал такого поворота и, объяснив это усталостью и боязнью разрушить, очевидно, с большим трудом выстроенную  жизнь, остановился и примирительно сказал:
- Ладно, не обижайся, я не собирался подвергать тебя опасности. Просто хотел поделиться наблюдениями. Ты же мне доверилась, иначе не рассказала бы.
Он замолчал. Милана стояла и смотрела в сторону заката. Сева смотрел на нее.
- Меня зовут Сева Вольский. Я бывший военный, долго работал на Ближнем Востоке. Не женат, есть дочь Алена, и мы друзья. Приехал из Москвы и хочу понять, что здесь происходит. Это если кратко, а еще ты мне не безразлична, поэтому зря рисковать я не собираюсь.
   Истомина повернула к нему голову и посмотрела так, словно впервые его увидела.
- Ты это серьезно? Я имею в виду "не безразлична". И как мне к этому относиться?
- Это же не объяснение в любви, просто ближе тебя у меня здесь никого нет. Так получилось.
- Дурак ты, Сева Вольский! - рассмеялась вдруг Мила. - Кто же такое говорит девушке: "так получилось?" Выходит, я просто подвернулась под руку?
Он понял, что сморозил глупость и решил идти до конца. Он шагнул к Милане и осторожно притянул к себе. Она не сопротивлялась. Сева обнял ее и прижался щекой к волосам. Так они стояли, и никто не хотел что-либо менять.
- Знаешь, что такое любовь? - прошептал он. - Я только сейчас понял.
- Что?
- Нежность.
- Наверно, ты прав, а еще жертвенность.
- Это слишком по-философски.
- А я и есть философ.
- Может быть мне надо было сюда приехать, чтобы встретить тебя?
- Тебе виднее. Я не готова делать такие выводы, - прошептала она, пристраивая голову на груди Вольского. Он хотел схватить ее в охапку на руки и целовать, целовать, вытесняя поцелуями грустные воспоминания, но боялся все испортить и стоял молча, охраняя Милину тишину. Она действительно задремала, но привычка быть начеку заставила открыть глаза.
- Я что, заснула? - хихикнула Мила. Это получилось у нее так искренне, что Вольский понял - преграды между ними больше нет. Он проводил ее до Большого дома, где на втором этаже была ее комната и пошел к себе.
   На следующий день прибыло пополнение - еще двое: парень с девушкой. Их поселили в дом к Вольскому. Парня звали Архип, ее Дуня. Они были парой, поэтому им досталась большая комната, от которой отказался Сева как раз из-за ее размера - одному в ней было не уютно. Ребята оказались деревенскими и привыкать к сельским условиям не было нужды. Они и внешне и именами не походили на городских. Вольский даже заподозрил их в бегстве по какой-то причине из своего села куда подальше, и этим местом оказался местный Рай. В последствии его подозрения подтвердились: они ослушались родню и сбежали от насильственных женитьбе и замужества. Это обстоятельство определило Севино отношение к соседям - он взял их под опеку. Вечером он рассказал о них Истоминой, на которую история произвела иное впечатление. 
- Недавно сюда приехала взрослая пара и стала подговаривать поселенцев к бунту. Они ведь до сих пор обязаны ходить к этим на работу. Уже не каждый день, но по графику, который объявляет Демьян. Тех, кто приехал два года назад и позже, это не касается, но я полагаю временно. Так вот, тех, кто их поддержал, здесь уже нет.
- Мне надо как-то попасть туда. Ведь из работников никто не пропадает, они все возвращаются. Пропадают только не прощенные. 
- Имей в виду, общение с работниками не поощряется. Да они и сами ничего не рассказывают, все больше друг с другом. Их осталось человек двадцать и нас столько же, а ведь говорили, здесь была целая деревня! И где они? Вокруг леса да болота.
- Получается выбраться отсюда крайне затруднительно, - задумчиво произнес Вольский.
- Сева, мне приключений хватило. До твоего появления моя жизнь, действительно, текла спокойно и почти счастливо. Я конечно рада, что мы встретились, но если с тобой что-нибудь случится, второй раз я этого не переживу. Прошу тебя, не будь Дон Кихотом, я ведь не Санчо Панса.
- Мила, Дон Кихот - это точно не про меня. Скорее сталкер, только не из фильма, а из книги. Они разные. Так вот, я как у Стругацких, а не у Тарковского. Хотя, "Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный!" - это сильно, но не жизненно, особенно сейчас. Великие фантасты, великие мысли! Но у нас не фантастика, а самая реальная жизнь, которая только здесь на земле, а там, - он указал пальцем вверх, - пустота, никого нет и быть не может. Это же очевидно, если мозги напрячь, Надо просто интересоваться и анализировать. Ну а те, кому легче поверить в кем-то очень умным придуманную сказку, добро пожаловать в Рай, - он развел руки в стороны и поднял голову к небу. - С таким же успехом можно верить в Деда Мороза.
Мила смотрела на него, улыбаясь.
- Так кто из нас философ? Я смотрю, ты даже не агностик, а законченный атеист. Согласен ли ты, что существование бога непостижимо? Невозможно познать объективную реальность через субъективный опыт, а ты в качестве доказательства советуешь напрячь мозги, интересоваться и анализировать. Это и есть субъективный опыт.
Вольский приосанился и, указав рукой на тропинку, сказал:
- Прошу вас, коллега.
Когда они вышли на вчерашнюю полевую дорожку, он продолжил уже обычным тоном:
- Дело в том, что я предпочитаю верить очевидному. Теорема не может считаться доказанной, если ее нельзя оспорить. Божественное начало можно доказывать и оспаривать вечно, пока не появится что-то, превращающее этот факт в аксиому, которая, как известно, не требует доказательств. А пока я верю фактам и учитываю случайности. Да, именно случайности лежат в основе развития. Я имею в виду, прошу прощения, квантовую механику, которая раскрыла случайный характер поведения микрочастиц, из которых состоят атомы. А эволюционная теория Дарвина, которая говорит о развитии живой природы путем случайных изменений, приводящих к возникновению новых видов животных и растений.
 Вольский настолько воодушевленно говорил о давно интересующих его вещах, что Истомина молча слушала и все больше поражалась возможности все еще кем-то увлекаться.
- Не зря говорят, что самый сексуальный орган у мужчины ум, - неожиданно сказала она.
- Это ты о чем? -  изобразив удивление, спросил Сева.
- Все ты прекрасно понял, - улыбнулась Мила.
Они стояли в лучах заходящего солнца, Их фигуры, четко очерченные на фоне серого неба, уходящего за горизонт, слились в единое целое и оставались так, боясь прервать наслаждение, пришедшее с первым долгим поцелуем.
   Ночью, лежа в своей комнате и вспоминая прошедший день, Вольский заметил, что как только он начинает говорить о своих планах, Милана переводит разговор на личные отношения и все заканчивается объятиями или поцелуем, после чего ни о чем ни думать, ни говорить больше не хочется. Он усмехнулся этой догадке и решил поменять тактику. Сева прекрасно понимал, что после встречи с Миланой он должен быть в десять раз осторожней, но желание вырваться с ней отсюда, полностью завладело его головой. Он думал об этом постоянно и, зная себя хорошо, Вольский понимал, что осуществит свой план или...Дальше он старался не думать, но  и действовать неосмотрительно он уже не мог.
   Одни дни сменяли другие, кто-то приезжал, увеличивая семью поселенцев, кто-то пропадал, но такую статистику Вольский не вел в силу ее бесполезности. Однажды, Демьян объявил, что завтра на работу к спонсорам должны выйти Архип и Дуня. Это было совершенно неожиданно, ведь они недавно приехали. Сева пригласил ребят помочь ставить забор, колья для которого кучей лежали во дворе. Когда работа была в разгаре, он тихо сказал Архипу:
 - Завтра, когда пойдете к спонсорам, надо запомнить все детали: помещения, окна, двери, как туда попасть, что они будут говорить и делать. Это важно, в первую очередь, для вас. Выполняйте все, что будут говорить, иначе можете не вернуться. К сожалению, вы попали не в рай, но это еще не ад. Многое будет зависеть от вас. 
Архип слушал внимательно, не подавая вида, что слышит Вольского.
- Да я и сам чувствую, что-то здесь не то. В селе по-другому, - так же тихо ответил он, примеряя очередной кол.
- В избе нас слушают, ничего не обсуждайте, - предупредил Сева.
   Следующий день прошел как обычно. Лишь вечером Вольский смог поговорить с Архипом, для чего позвал того доделывать забор.
- Мы зашли к Демьяну, нам завязали глаза и повели куда-то вниз по ступеням. Я насчитал восемнадцать. Затем восемьдесят шагов и   направо, еще пятьдесят пять шагов и налево. Остановились перед металлической дверью, где сняли с глаз повязки и зашли внутрь. Там было четыре человека, все в масках и бейсболках. Окон не было, я думаю, все находилось под землей. Затем нас отвели в другую комнату напротив и положили на кушетки. Надели нам на лицо другие маски и все, больше ничего не помню. Очнулся там же. Затем завязали глаза и вернули тем же путем. Дуня тоже ничего не помнит.
- А ты почувствовал что-нибудь, когда очнулся?
- Голова болела. Они дали что-то выпить и скоро все прошло.

                Райская тайна

   После возвращения от спонсоров Архип изменился. Пропали благодушие и счастливый блеск в глазах. Он стал задумчив и более внимателен к Дуне. Она же продолжала наслаждаться свободой и близостью любимого парня. Сева предупредил, чтобы Архип молчал, и она ничего не заподозрила. На следующей неделе Демьян вновь определил Архипа и Дуню на работы. В этот раз Вольский позвал его копать грядки.
- Это наш шанс, - сказал он, втыкая лопату в мягкую почву. Они вскопали четыре грядки. Этого времени хватило, чтобы Сева рассказал свой план Архипу. Он отметил, что парень хоть и деревенский, но по смекалке и расторопности даст фору многим городским. Тот уточнил несколько моментов и спокойно заверил, что все понял и сделает, как договорились.
   На утро все пошли в Большой дом завтракать. Дуня что-то напевала и плела венок из полевых цветов. Когда он был готов, она надела его на голову Архипа и рассмеялась веселым девичьим смехом. Навстречу вышла Милана и, увидев его с венком на голове, воскликнула:
- Приветствую тебя, великий воин Рима! Не хотите ли откушать... - она взглянула на Вольского и поправилась, - отведать, чего бог послал?
Сева усмехнулся, а Истомина посмотрела на него с прищуром и слегка высунула кончик языка. После завтрака Демьян забрал ребят к себе, а Вольский взялся убирать двор. Прикинув по времени, когда должны вернуться Архип с Дуней, он зашел в дом попить. Сделав знак Миле, он вышел и сел ждать ее на их лавке. Истомина появилась несколько взволнованная и, не дав ничего сказать Севе, спросила:
- Ты что задумал?
Он сделал невинную гримасу, но глаза при этом оставались совершенно серьезными.
- Сегодня мы отсюда убежим. Мы с тобой и Архип с Дуней. Все уже продумано и подготовлено.
Милана смотрела на него с ужасом, ее губы тряслись, а на глазах навернулись слезы. Она ничего не говорила, просто смотрела на Вольского немигающими глазами.
- Мила, возьми себя в руки, - ласково произнес Сева. - У нас нет здесь будущего. Надо бежать. Ты же хочешь счастливой жизни? Я ее тебе обещаю, только не волнуйся, сейчас это самое главное. Поднимись к себе и приготовь все, что считаешь нужным. Через три часа я дам сигнал. Тебе надо просто идти со мной, - и, подумав, добавил, - присмотри за Дуней, она ничего не знает. Ты меня поняла?
Истомина тихо сидела, глядя в одну точку. Она кивнула, поднялась и словно робот направилась в дом. Вольский на всякий случай вошел за ней и взял со стола большое яблоко. Проследив за Миленой, он вышел во двор и сел, сочно откусив от спелого фрукта. Он ел, не спеша, со смаком, но все мысли были там, в подвале. "Восемнадцать ступеней вниз, восемьдесят шагов, а значит восемьдесят метров прямо, затем пятьдесят направо. Это примерно с другой стороны дороги от пригорка с контейнерами. Надо сходить посмотреть, что там. Жаль, вчера не проверил, но как, если поговорить с Архипом удалось только вечером." Доев яблоко, Сева собрал мусор в мешок и понес его в сторону пригорка. Вокруг ничего примечательного он не заметил, только вдоль дороги, ведущей в лес, тянулась какая-то насыпь. Метров через двадцать она сворачивала в лес и вдоль тропинки, по которой он гулял, шла в направлении поляны. "Есть, это и есть коридор, соединяющий лабораторию с поляной," - догадался Вольский, - "Значит, еще двадцать метров прямо и примерно сто-сто пятьдесят направо". Он выбросил мешок с мусором и вернулся во двор. Паспорт, немного денег и телефон он захватил с собой, а одеждой пришлось пожертвовать. Время тянулось особенно долго. Вольский слонялся по двору, изображая крепкого хозяина: то подойдет к крыльцу проверить настил и бревна в его основании, то забор обойдет, толкая столбы со штакетником, то просто встанет посередине, смекая, как лучше все обустроить.
   Наконец, Вольский решил, что пора. Он вошел в дом и заглянул на кухню. Милана что-то чистила, сидя за столом вместе с помощницами.
- Обед скоро? - спросил он с довольной физиономией и слегка кивнул головой.
- Что-то рано ты сегодня, подожди с часок, - ответила одна из девушек. Истомина сидела бледная, но спокойная. Она встала, когда Сева скрылся и вышла в гостиную. Он вопросительно на нее посмотрел и, дождавшись кивка с ее стороны, сделал знак идти за ним. Они вышли во двор и направились к крыльцу Демьяна.
- Ничего не делай, просто стой и жди. Главное мне не мешай, - попросил Сева и постучал. Дверь скоро открылась и на крыльцо вышел хозяин.
- Вам чего? - спросил он.
- Вот, хотим деньги заработать, - ответил Вольский.
- А я причем?
- Так, ты же здесь главный, значит и решаешь ты.
- Нет, Сева, не я решаю. Для этого надо встретиться с другим человеком, - пояснил Демьян.
- Так я готов, сведи меня с ним.
- А на что ты готов?
- На все. Я же ехал сюда деньги заработать, а получается работаю за ночлег и еду.
- Ладно, мне надо кое с кем переговорить. А ты, Милана, чего? Вроде не за деньгами приехала.
- Мы с ней вместе жить будем, значит и работать вместе, - ответил за нее Сева. В это время из комнаты раздался какой-то шум, и Демьян заторопился:
- Ну все потом договорим, я просьбу твою...
Он еще не успел договорить, как получил сильный удар ногой в пах. Зарычав, он начал оседать, и в это время получил резкий удар локтем в нос. Он заорал и схватился за лицо, из глаз ручьем текли слезы, но третьим ударом двух рук по затылку Вольский вырубил его окончательно. Он схватил Демьяна под руки и поволок внутрь. Там стояли Архип с Дуней и какой-то человек в темном камуфляже.
- Помогите, Демьяну плохо. Завалился прям на крыльце, - крикнул Сева. Архип сделал вид, что собирается помочь, а сам обхватил человека сзади за шею и сильно сдавил. От неожиданности тот завертелся и попытался выхватить пистолет, спрятанный в кармане, но Вольский ударом в живот его остановил, после чего человек обмяк и рухнул на пол.
- Давай быстро свяжи его, а я Демьяна.
Архип похлопал по одежде охранника и достал наручники. Быстро защелкнув их на его руках сзади, он помог Севе связать хозяина комнаты по рукам и ногам и запихать тугой кляп ему в рот. Девушки все это время стояли молча, не шевелясь. Было видно, как Милана заставляла себя быть спокойной и не вмешиваться, зато Дуня наблюдала за всем с интересом, а когда все было закончено, подошла и пнула охранника ногой. Вольский запер дверь комнаты изнутри и вместе с Архипом положили Демьяна на кровать. Затем, обыскав охранника, Сева нашел связку ключей. Он присел рядом и спросил:
- Жить хочешь?
Тот молчал, потупив голову.
- Жить хочешь, спрашиваю?
- Вам не жить. Вы не знаете, с кем связались, - послышалось в ответ.
- Ты тупой? Я о другом спрашиваю, - Вольский передернул пистолет.
- Хочу, конечно, - пробурчал охранник.
- Прослушивается ли комната Демьяна?
- Нет, связь по рации.
- Как вы из лаборатории попадаете в главную часть?
- В центр управления можно попасть только тоннелем.
- Ключи у тебя?
Охранник кивнул.
- Расстояние из лаборатории в центр?
- Двести метров.
- Сколько сейчас человек в лаборатории?
- Двое или трое. Они скоро уйдут.
- Сколько в центре?
- Человек десять. Они там живут посменно. По двое в комнате, только у руководителя отдельная.
- Когда они уходят к себе?
- После окончания испытаний и обеда.
- Это во сколько?
- Обычно отдыхают с двух до четырех.
- Машина есть, где стоит и у кого ключи?
- Ключи у шофера, он вместе с дежурным сидит. Машина стоит у входа.
- Есть еще машины?
- Грузовая и автобус.
- А ключи?
- У дежурного.
Вольский шумно выдохнул. В голове сложился примерный план действий, но он хотел все проверить. Он посмотрел на охранника и сказал:
- Сделаем так. Ты проведешь нас в центр и отвлечешь дежурного. Мы садимся в микроавтобус вместе с тобой. Ты должен бояться только в одном случае: если сделаешь что-то не так. Убью сразу, нам терять нечего. Наручники снимать не буду, ты так больше похож на заложника. Ну а дальше, кому как повезет. Понятно?
Охранник кивнул.
- Семья есть? - спросил Сева.
- Есть.
- Еще раз спрашиваю: Согласен?
- А у меня есть выбор?
- Есть.
Охранник в недоумении посмотрел на Вольского.
- Нас сдать и умереть как герой. Семья будет гордиться, что отец работал на бандитов и погиб как бандит.
- Хватит чушь нести, - возмутился он.
- Ну что же, пошли.
Они миновали два поворота и оказались перед металлической дверью. Охранник посмотрел на часы и вставил ключ в скважину. Дверь бесшумно открылась и компания оказалась в просторном зале с круглым большом столом посередине. Охранник велел всем пригнуться и пошел к коридору, где была видна стойка дежурного. Все в полуприседе последовали за ним. Подойдя к стойке, он сказал, что дежурного кто-то просил зайти, и он пока его заменит. Рядом в кресле кемарил шофер. Вольский узнал в нем парня, который привез его в Рай. Все спрятались за углом, и когда дежурный скрылся в другом коридоре, Сева подскочил к шоферу и ткнул ему пистолетом в подбородок. Парень открыл глаза и ошалело глядел на Вольского. Пистолет с силой упирался в голову шофера, не давая возможности говорить.
- Ничего не надо, мы сейчас уедем, и ты останешься в живых, но только если будешь молчать. Где ключи от машин? От всех машин, - уточнил Сева. Парень полез в карман куртки и достал три связки.
- Какие от микроавтобуса?
Шофер указал на связку из трех ключей.
- Заправлен?
Парен кивнул. После этого Вольский ударил рукояткой пистолета ему по затылку и, оставив его обмякшего в кресле, сделал знак следовать за ним. Рядом со входом действительно стояли микроавтобус, джип и подальше грузовая с закрытым прицепом.
- Быстро в машину, - скомандовал Вольский, и вскоре микроавтобус взял курс на Нижнюю Туру. Сева посмотрел на часы. По его расчету примерно через час с небольшим они должны быть на вокзале. Он приказал охраннику показывать дорогу, напомнив, что его жизнь в его руках.

                Объективная случайность

   Микроавтобус осторожно ехал по проселочной дороге, объезжая лужи и рытвины. Вольский боялся неожиданной поломки, которая могла привести к непредсказуемым последствиям. Когда же машина выехала на асфальт, Сева втопил педаль газа, и через полчаса они уже были на вокзале.
- Ты откуда, служивый? - спросил Вольский, обращаясь к охраннику.
- Из Екатеринбурга.
- Так возвращайся домой и найди себе работу поприличней. Самому-то не противно служить ублюдкам, которые ставили опыты на людях?
Охранник обреченно махнул рукой. Сева достал ключ от наручников и повертел его в руках.
- Не, не надо, - замотал головой служивый, - а то подумают, я с вами.
Вольский пожал плечами.
- Может, ты и прав. Не поминай лихом.
Все четверо уехали в Екатеринбург ближайшим поездом, а еще через два дня компания прибыла в Москву. Площадь трех вокзалов была наполнена сигналами машин, гулом голосов и ужасным воздухом, что после почти девственной природы уральских лесов сильно било в нос, глаза и уши. Архип с Дуней вертели головами в разные стороны, пытаясь сориентироваться в столичной суматохе, которую еще не видели в своей короткой жизни. Милана держалась спокойно и несколько отстраненно. Такое поведение любимой женщины несколько настораживало Вольского. Больше всего он хотел, чтобы ее возвращение в Москву стало бы возвращением в их новую счастливую жизнь. Истомина тоже хотела все начать заново с человеком, в надежности которого теперь нисколько не сомневалась, но тени прошлого еще появлялись в ее памяти, и требовалось время, чтобы стереть их окончательно. А пока она шла, держась за Севу, нисколько не беспокоясь, куда он ее ведет. Привел Вольский всю компанию к себе домой, впрочем, другого и быть не могло.
    Хотя мало кого в Москве можно было удивить внешним видом, но четверо в длинных холщовых рубахах очень походили на какую-то секту и привлекали внимание. Поэтому Сева вывалил охапку своей одежды на диван, предложив поискать что-нибудь подходящее. Ничего не нашлось для Дуни, но она сказала, что ей очень нравится ее одежда и предпочла остаться в ней. Итак, весь запас джинсов был использован, с остальным оказалось проще. Пока шла примерка, Вольский с кем-то говорил по телефону.
- Теперь надо налаживать быт, - предложила Мила, - вот только без денег это сделать трудно, поэтому мне надо съездить в банк, там у меня остались какие-то средства, а вы пока наведите порядок.
Севе нравилось, что Мила распоряжается в его доме как хозяйка. Он сказал, что поедет вместе с ней, а по дороге они купят продукты и отметят свое освобождение.
- Подождите, у меня остались еще деньги. Вот. - Архип положил на стол небольшую пачку денег. - Там тратить было негде, поэтому они сохранились почти целиком.
- Этого все равно надолго не хватит. Мы поехали, а вы за работу, - скомандовал Вольский.
- Кому это ты звонил? - спросила Мила, выходя из подъезда. - Я услышала знакомые названия.
- Это ребята с Лубянки. У них сейчас трудные времена, но обещали заняться Раем. Есть другой путь - ОМОН. Однако, боюсь, эти всех положат без разбору. Если смогу связаться с Сашей Лебедевым, то все будет в порядке, он командует подразделением Екатеринбургского ОМОНА. Это как раз их регион.
- Ты что служил в спецназе? Судя по тому, как ты вел себя в Раю, не очень верится, что ты занимался на Ближнем Востоке безобидными делами.
- Я просто проходил практику в подразделении Саши, вот они меня и научили разным хитростям.
   Так они шли не спеша, радуясь, что они вместе и вновь в Москве, что у них появились надежные друзья и придется думать, как жить и зарабатывать, но в этом и заключалась реальная земная жизнь со всеми трудностями и радостями, и решать, какой ей быть могли только они сами, а не чья-то высшая воля, за которую часто принимают объективную случайность.