Прохождение Советской Армии. Дембельский альбом
Прохождение Советской Армии
(дембельский альбом)
«Дембельский альбом - это не просто альбом с фотографиями.
Это история всей воинской службы обладателя альбома - от вручения повестки до дембеля».
По своему содержанию дембельский альбом – это универсальный историко-художественный документ. Одно из художественных достоинств альбомной формы - ее авторский, рукотворный характер, близкий современной книге художника. По своему характеру и назначению он является наиболее оригинальным типом изданий - книгой-альбомом, созданным самим автором о важном этапе жизни. Этот тип книги - исключительно авторское произведение, автобиографичное и посему уникальное.
Зачастую дембельский альбом разрушает границы альбомной формы, становясь большим искусством. Своей адресностью, оформлением, рубриками дембельский альбом продолжает традицию русской альбомной формы, которая насчитывает чуть более двух столетий. За все время существования альбомного искусства не изменялись его основные рубрики: идентификация героя - хозяина альбома (в дворянском альбоме это были - герб и девизы), обозначение круга интересов, посвящения друзей (в солдатском альбоме - фотографии друзей и с друзьями), любимые стихи и песни (военные песни, приказы, строки из воинского устава и долгожданный текст - Приказ об увольнении в запас). Дембельский альбом является документом превращения юноши в мужчину, мужским аттестатом зрелости.
«Самым Лучшим Уроком моей Жизни Была Армия»
«Не тот мужчина, кто женат,
а тот мужчина,
кто солдат»
По-настоящему что такое дембельский альбом, знают только те, кто служил в армии. Это не просто книга с фотографиями, карикатурами, открытками и подробностями военной биографии солдата-срочника, это целое культурное явление, имеющее свои законы и принципы.
За 100 дней до приказа
Изготовление дембельского альбома - кропотливый процесс. Его подготовка начиналась примерно за четыре месяца до увольнения – знаменитые "100 дней до приказа". В первую очередь нужно было найти лак для покрытия страниц, кальку для прокладки страниц, бархат или сукно (желательно с парадной офицерской шинели), фольгу для букв, гуашь и другие украшения для альбома. Но самое главное – отыскать человека с красивым почерком, который бы умел хорошо рисовать. Альбом, к которому сам дембель не притронулся пальцем, ценился больше всего.
Как правило, декорированием книги занимались новобранцы. Такой ротный художник работал по ночам и под прикрытием сослуживцев. Умельцы не рассчитывали на материальное поощрение. За свой талант они могли не ходить в наряды и получали возможность поспать подольше. Зачастую стимулом для работы служили угрозы "дедов", а главным вознаграждением считалось уважение дембелей.
Не по Уставу
Единого стандарта оформления дембельского альбома не существует. Главный принцип – чем красочнее альбом, тем он ценнее. Страницы книги пропитывали лаком, а между страницами вклеивали вкладыши из кальки, листы дополнительно украшались разноцветными красками (при помощи иглы и зубной щетки чернила распылялась на
Наибольшим шиком для дембелей, которые делали альбомы, была бархатная бумага (у меня была зеленая) , которая должна была покрывать обложку.
Такие же буквы были и на моем альбоме. Вырезались из картона, потом обжимались фольгой, которую брали в основном из пустых тюбиков от зубной пасты.
Сейчас продаются уже готовые альбомы.
В наше время дембельские альбомы были вообще под запретом, поэтому их изготовлением приходилось аниматься тайно.
На нашей площадке было большое здание с агрегатами для накачки воздуха в огромные емкости (400 атм), которые были на стенах снаружи, а вдоль стен внутри был снизу закрытый, высотой по колено бортик, в котором проходили шланги и пр. Стенки этого бортика закручивались железными листами, которые мы откручивали, и прятали в ниши свои альбомы и не только. Начальники об этих тайниках ничего не знали, молодые солдаты впрочем тоже не знали. Их дело было работать, а наше дело было перед дембелем – заниматься альбомами. Так что, пока вспомнивший русский язык мой лучший друг и сменщик Исхаков качал воздух всякими там регистрами и ресиверами (подзабыл я уже все названия), я сидел в тесной комнате для занятий и мастерил. Как упоминалось ранее, рисовал я карикатуры из армейской жизни на кальке, но раздавал их ребятам, себе ничего так и не оставил. Было на них изображено все от подъема до отбоя – заправка коек, зарядка, столовая, бардаки при
внезапных объявлениях тревоги, и так далее - а потешных тем всяких-разных в армейской жизни было просто не счесть. Ну к примеру, бытовала такая злая шутка. При наличии веселого наряда на БД, в первую очередь молодым нужно было ожидать от них крепко связанных штанин, и разумеется, что человек выбегал по готовности без них, ибо влезть в связанные тугим узлом штанины было никак невозможно. Пока он бежал с нами, ржали мы все. Но когда мы добегали до пункта (подземный бункер управления), и выходил нас встречать на постороение кто-нибудь из тайной подземной братии, то было уже не до смеха, ибо это считалось как залет. Но офицер конечно тоже ржал-не-могу, потому что не ржать было просто невозможно. Тем более, если дело было зимой. Заправка коек – тоже весьма веселое действо. Надо было изобразить копошащихся вокруг кровати солдат с отвесами и уровнями, набивалками и табуретками, которыми наводили стрелки на одеялах. Много комического происходило и в
столовой, и вообще везде и всегда. При царившей тогда суровой дедовщине без юмора обходиться было невозможно. Деды сначала общались свысока и грубыми голосами, но потом сдувались и бывало что доходили таки до человеческого уровня, и ржали вместе с нами вовсю. Поначалу у меня даже кличка была Веселый, потом почему-то стали называть Интеллигентом, хотя сам никогда себя к таковым, упаси господи, не причислял, ну а под конец просто Дым - это уже чисто по моему личному армейскому позывному, но и не только.
Это койки в кубрике БД, на ракетной базе. Сидят мои друганы – дежурный и дневальный. Сзади человек отдыхает после наряда.
Обложка альбома была обтянута у меня зеленым бархатом, надпись на ней была золотыми буквами ЛВО ЗРВ ПВО (Ленинградский Военный Округ, Зенитно-Ракетные Войска Противо-Воздушной Обороны). Далее шли надписи внутри типа 730 дней и ночей на страже неба Ленинграда и Память о службе. Потом обязательное Кто не был тот будет, кто был не забудет 730 дней в сапогах. Ну и начиная с повестки, шли фотографии, в перемешку с картинками родного города и собственно Ленинграда, ну и ракеты конечно, как же без них. Контур ракетной установки тоже вырезался из картона, обжимался фольгой и приклеивался в альбом. Между листов были кальки, как уже говорил, на некоторых из них были рисунки.
Как пример, приведу в конце страницы набор карикатур на кальке,
взятый из какого-то сайта.
Листы альбома тоже оформлялись особым образом – на них разбрызгивались двумя зубными щетками разные краски, или тушь, мелкими капельками, тем самым создавая фон для собственно фотографий и картинок.
Теперь по самим фотографиям. Уже говорил, что фотоаппарат(ы) был у меня всю службу, только уже под дембель кто-то меня сдал, и последнюю «Чайку-2М» у меня отобрали (была под подушкой, на базе БД), но доказать конечно не смогли, что это вещь именно моя.
Фотографировать в нашей части было запрещено вообще. Все армейские фотографии делались чисто по армейскому же регламенту, это была такая обязаловка – фото присяги обязательно (у меня пропало вместе с альбомом на территории бывшей уССР, раньше об этом уже упоминал), затем фото с первых месяцев службы, ну и так далее. Эти фотографии солдат обязан был отправлять родителям, как подтверждение того, что у него все хорошо. Письма наши проверялись особистом Журавлевым, поэтому все кто жаловался родителям на издевательства, просто зря старались. Все лишнее зачеркивалось, неположенные фотографии изымались и расследовались. Некоторые особо наглые письма Журавлев даже зачитывал перед строем.
Я фотографировал практически с первых месяцев службы, и альбом у меня был максимально насыщенный. Очень жаль, что он пропал, для меня это огромная личная трагедия. Понятно, что фотографий было у меня на десять альбомов, все они передавались с гражданскими так или иначе за пределы части, и уже оттуда отправлялись ко мне домой по указанному адресу. Некоторое количество домашних фотографий я забирал время от времени, когда ездил сам либо с женой в гости к родителям (пока мать была жива), или к отцу. Эти фотографии здесь и привожу.
Раскрашены и улучшены некоторые из них уже в наши дни, на компьютере.
Друзья из тех, что были на проводах. Славик Дакота, я, Олег Зайцев (моряк, пожарный-парашютист), Рома Денисов (моряк). На втором фото я, Рома и Олег.
Родители в 1981 году.
Перед загрузкой в автобус. Сергей Нарченко (Нара, это у него на плече была наколка с мордой рыси, которая скалилась, если кожу натягивать), Юра Ковтун (с ним ходил в военкомат требовать повестку), Рома, Славик, Володя Лапко.
Парни меня заносят в автобус – на сборный пункт. Широкая спина Юры Ковтуна.
Это фото мне сразу прислали в армию. Моя подружка Ларочка, мать, тетя Лида (мать Ларочки), отец. Из девчонок на проводах была только Ларочка.
Первое фото, которое заставили отправить домой. Авто-РемБаза ЛВО, петлицы связистов.
Фотографии с первой базы. Первые месяцы службы.
Вторая база (БД). Я, Миша Ковальчук и Эдик Ниязов.
Боевое Дежурство. Я с чертом Раздобурдиным, который с меня не слазил и которому я чуть было не наколол рокового «орла-на-всю-грудь»
БД, курилка. Дед Бурдин 4-й слева, я 2-й справа. Ветеран Цыбиков 2-й слева
БД, на территории спортгородка. Дед Бурдин слева второй, я крайний справа.
БД, я на заправочной площадке №3 (воздух)
Фото из военгородка (Учхоз). Я сзади слева, мой тренер Эдик внизу в центре.
На базе БД, видно камуфляж на стене. Я 2-й слева, Эдик справа крайний.
Перед вторыми воротами на базе БД, дальше – собственно территория заправочных площадок. Фотографировал я.
Ну и последнее обязательное «фото для родителей», уже в конце службы.
Фотография в те годы была не такая как сейчас, нужны были бачок для проявки, ванночки, красный фонарь, химикаты, собственно фотоувеличитель (фотографии всего этого добра ниже), темная комната, ну и время конечно, и полная тайна исполнения всего действа. Так что, практически все два года приходилось так или иначе прятаться и шифроваться. Где только и в каких только антисанитарнейших условиях не проявлял и не печатал, страшно даже и вспоминать об этом. Очень тяжело все давалось, но совместными усилиями мы с парнями обычно добивались определенного успеха. Помнится, что комфортней всего было на второй базе, где печатал я на квартире одного лейтенанта в военном городке, когда он был дежурным. Проявлял пленки обычно у нас на БД в лесу, в кладовке, там же их и сушил.
Но бывали и большие неудачи, как это казалось со стороны, хотя понятно, что нормальный специалист никаких неудач просто не допустил бы.
В общем, были у нас тогда большие учения, несколько ракет мы заправили и их увезли на полигон, а мы жили под землей в бомбоубежище, практически без начальства. Но зато с оружием. Притащили мне фотик, и начали наши деды беспредельничать. Залазили с карабинами – а у нас были карабины СКС – на ракеты, ставили молодых на четвереньки и потом залазили с карабинами уже на них, со стволами –в-голову, и так далее. Стреляли в мишени, также снимали с карабинов лишние детали, превращая их в черт знает что, и все это я фотографировал, и ржали мы все тогда от радости и веселья, включая и молодых, которых в общем-то сильно и не напрягали. Однако, дело в том что лично я, перенеся на своей шкуре к тому времени просто зверскую дедовщину, о которой даже сегодня на все 100% правдивой информации не найти даже в вездесущем Интернете, снимая тогда уже предполагал, что этих фотографий никто и никогда не увидит. Издевательства над молодыми я искоренял всеми возможными средствами, и надеюсь, что мои преемники уже не были такими зверьми, с которыми довелось начинать службу мне самому.
Отснимал я тогда все 72 кадра – ровно столько было в моей «Чайке-2М», и когда учения закончились и мы снова оказались в кубрике БД (фото выше), я спокойно (одна из последних кличек у меня была – это в связи с наколками, которыми я занимался – Олимпийское Спокойствие. Это меня деды так обозвали, они-то прекрасно понимали, что крики «Юрка! Заколи его досмерти!» - которые шутя кричали пацаны, когда я вел очередного старичка бить наколку – были не такой уж и шуткой, а мое хладнокровие в процессе весьма болезненного художественного процесса, очень сильно их поначалу тревожило), открыл кладовку, залез в темноту и вытащил пленку, намотал ее на катушку и вставил в фотобачок. Затем уже при всех начал проявлять и закреплять пленку готовыми химикатами, банки с которыми всегда там у меня стояли, при этом весь народ громко сопел и топтался снаружи, ожидая результата, ну просто с чертовским нетерпением.
Потому что все прекрасно понимали, что второй раз такой огромной удачи в плане фотографирований на секретной базе, не будет больше никогда. Собственно, в плане запретных (до Дисбата включительно) фотосессий, никогда не было подобных удач на нашей базе и раньше, насколько я помню.
Мой «Чайка 2М» на 72 узких кадра.
Бачок для проявления пленки
Фонарь красный
Фотоувеличитель в чемодане. Такой был у меня в Учхозе (военгородок)
Народ нетерпеливо стучал подкованными сапогами вокруг меня и волшебного фотобачка, как стадо коней, а процесс между тем походил к концу, как и всё к нему к родимому в этом мире подходит, хочется нам того или нет. Залил я после фиксажа последнюю воду, прокрутил ручку, снял крышку, вытащил катушку с пленкой, и мы гурьбой скатились вниз по лестнице в умывальник, для окончательной промывки продукта. Лихо размотав катушку, я усердно начал полоскать под краном прозрачную ленту, пока не раздались первые неуверенные в себе, тихие вопли. Потом уже общий вопль, непередаваемого никакими цензурно-литературными выражениями народного возмущения и всеобщего же ихнего, просто-таки смертельного ужаса, так потряс все здание нашего БэДэшного «сокращенного расчета», что зазвенели на двух его этажах не то что какие-то там несчастные окна-стекла, но даже задвигалась ходуном и вся находившаяся там в наличии мебель.
Да уж! вспоминая все это, даже сегодня соглашаюсь с мыслью, что только ради ТАКОГО стоит пожить немножко на этой планете (ну, и в прилегающих к ней галактиках тоже, это само собой разумеется).
Ну, и что же я тогда учудил?
Когда наши деды – Цыбиков и прочие, на фото выше они есть, начали ездить на молодых, я уже понял, что эти фотографии принципиально делать не буду. Оставалось только отшлифовать эту мысль, но к сожалению пришлось признать, что только порча всей пленки полностью сможет решить эту задачу. К сожалению, потому что кадры там действительно были потрясающие, а фото с карабином так больше и не смог я сделать ни разу. А испортил я пленку очень просто: проявил закрепителем, а закреплял уже проявителем, соответственно. Пленка получилась очень красивая, редкого голубого небесного цвета (редкого в ленинрадских краях, в основном там погода называется «блокада» - вечный мелкий мерзкий моросящий дождик, похожий на мокрый туман). И пустая конечно же, как оно и было задумано изначально.
А что же мои друзья старички? (а были они уже мне друзьями, ибо и сам я тогда уже был дедом). Да ничего. Некачественный проявитель – вот и причина этой всенародной трагедии, так сказать. Бывает. В мировой практике. Ну, и в прилегающих галактиках, наверное, тоже...
Были парни уже Ветеранами, а уходя на дембель отдали нам - Дедам свои кожаные ремни, и подарили каждому по пачке дембельских сигарет «ТУ-134», с вставленными под пленку ромбами из бумаги под дерево, с надписями на них «Деду такому-то от Ветерана такого-то».
И оставались мы последние из могикан.
И пора было уже начинать нам строить свои собственные дембельские альбомы, и готовить особую дембельскую форму…
*****
Далее - обещанное в начале дополнение из сети, с рисунками на кальке к дембельскому альбому.
Автор: DedX5 (https://pikabu.ru/@DedX5)
Писаться
(Пятикратный дед
Пикабушник 6 лет 5 месяцев 2 недели 2 дня
Дата рождения: 30 июня 1960)
Дембельский альбом. Рисунки на кальке
Немного истории. Для молодежи.
Служил я "пиджаком" - офицер, закончивший гражданский ВУЗ с военной кафедрой - в 1984-86 годах. Как и все офицеры ходил в наряды - дежурным по части. Но был еще и неуставной дежурный - "ответственный дежурный" из числа старших
офицеров, от майора и выше.
Солдаты по призыву служили 2 года. На втором году многие начинали делать "дембельский альбом". В этом альбоме были фотографии (черно-белые) с мест службы, которые разбавлялись рисунками и надписями.
Возможно, у ваших отцов и дедов, служивших срочную, они сохранились. Посмотрите, будет интересно.
Почему-то изготовление этих альбомов не поощрялось командованием, во всяком случае, в нашей части.
Возможно потому, что работа над альбомами велась в ночное время, после отбоя. А это уже нарушение Устава.
Современных средств копировально-множительной техники не было. Всё делалось вручную. Рисунки шариковой ручкой, карандашами, реже красками. Вырезки из газет и журналов. Аппликации. В дело шли любые возможности.
Один из вариантов украшения альбома - рисунки из армейской жизни. Но, поскольку, рисовать дано не всем, то использовались рисунки на кальке для перевода (перерисовывания сквозь стекло с подсветкой или продавливания) на альбомный лист.
Вот в один из дней, когда я был дежурным по части, ответственный дежурный приносит мне рулон кальки с рисунками и оставляет его со словами: "Кто утром придет, попросит, тому отдашь". Утром никто не пришел, да и до конца моей службы так никто и не обратился. Сам я альбом не делал. Так и пролежал у меня этот рулончик до этого года.
Попался он мне на глаза при очередной уборке. Я его развернул, разрезал, отгладил, сколько смог восстановил. Отсканировал и предлагаю вашему вниманию.
Возможно, тем кто служил в это время, рисунки напомнят о времени службы.
Поздравляю с праздником Советской Армии и Военно-морского флота всех причастных!
Вот так примерно сохранился этот рулончик.
Свидетельство о публикации №224071700534