сила в правде

— Чего ты боишься больше всего? — спросила она себя, подставляя лицо внезапному апрельскому снегу. Он хоть и весенний, но больно кололся и бил по лицу. Иногда она устраивала такие разговоры сама с собой, позволяя себе не думать о том, насколько это шизофренично.
— Чего ты боишься? Зачем тебе снова и снова пристально следить за тем, что происходит, не отпуская и не прерывая эту связь со всем происходящим?
Ответ пришёл сразу:
— Я боюсь, что мир рухнет в тартарары.
— То есть пока ты следишь, он не рухнет?
— Мне кажется, что да… Я — одна из великого множества тех, кто держит в своих руках нити, вплетённые в общий канат, А этот канат держит мир над пропастью. И я не уверена, что, если моя нить ослабнет, мир не сорвётся.
— С чего ты это взяла?
— Не знаю… так чувствую…
— Не слишком ли много на себя берёшь?
— Не знаю… Не знаю сколько это — много на себя брать. Или сколько брать, чтобы было не много.
— Ты же сама еле стоишь на ногах, за воздух держишься, какой толк от тебя такой. Отойди в сторонку, продышись, соберись с силами. Ничего с миром не случится, как ничего не случилось и до тебя. Есть много сильных, умных, светлых людей, которые держат его. Если сейчас тебе тяжело, отпусти свою нить, доверься им, они не подведут.

Она шла и думала о доверии. О том, что все мы связаны друг с другом, даже не пересекаясь вживую, и можем быть общей осязаемой силой каждый из своей точки пространства. Думала о том, что мир мудрее живущих в нём и, несомненно, устроен так, что есть нечто удерживающее его. Потому что всегда были, есть и будут те, кто хотят его обрушить — кто по умыслу, кто по недомыслию, кто по злой воле.
Ещё думала о том, что в мире существует такая штука, как правда. И люди всегда стремятся к ней. Именно поэтому те, кто разрушает используют ложь, замаскированную под правду. Ложь никогда не выступает под своими знамёнами, потому что в природе человека ей противиться и сопротивляться. Она никогда не декларирует: «Смотрите какая я прекрасная ложь, я поведу вас за собой!». Не пойдут за ней. Именно поэтому она маскируется и кричит: «Я правда, я правда!». На коротких дистанциях ложь часто выигрывает, потому что навязчива, нагла, изобретательна, шумна. Но она не живёт долго, просто не может, в ней нет силы жизни, она симулякр, имитация. Однажды она сдувается. И только правда, зачастую проигрывая поначалу голливудскому размаху лжи, остается незыблемой, независимо от времени, потому что она — правда. В ней нечему меняться. Правда играет в долгую. Единожды проявившись, она не сдуется и не рассыплется в труху. Ей не надо маскироваться, она такая какая есть. Поэтому в ней сила.
Сила в правде. Под её знаменами стоит зримое и незримое воинство, имеющее прямой путь к сердцу каждого человека. И это самый большой страх тех, кто разрушает — страх правды. То, чего они больше всего боятся. Всё, что они могут противопоставить — всячески скрывать её, уничтожать, подменять, стирать. И тут уж все средства хороши.

Мир не рухнет и не сломается, потому что «код правды» вшит в наш геном, геном человека. В нас есть потребность в ней, интуитивная сонастройка, способность распознавания при условии духовной чуткости. Сколько бы не душили и не извращали, в огромной своей массе все мы нуждаемся в правде. Нам не нужна ложь, мы её не приемлем. Мы ищем правду. И учимся отделять зёрна от плевел.

Она шла и думала о тех людях правды, которые держали сейчас мир, пока она просто дышала ветрено-снежным воздухом, чуть ослабив, но всё-таки не выпуская из рук своей нити… Шла по улице и чувствовала, что всё хорошо. Люди работают и их много. Потому что наше дело правое. И значит мы победим.