тебе не хватает не времени

— Дай мне ещё немного времени…
Она стояла, прижав руки к груди и боясь поднять голову.
— Это всё, что мне нужно… ещё немного… пожалуйста…
Было настолько тихо, что ей самой собственный голос казался чужим.
Ответа не было. Секунды, минуты, а может и часы проваливались в вечность, игнорируя её просьбу. Ей действительно ничего больше не было нужно. Только время. Ещё немного времени.
Тик-так… кап-кап… динь-дон… тишина…

Единственной валютой в идеальном мире должно было бы быть время. Для того чтобы приобрести навыки, нужно время; взрастить что-то, построить — нужно время; излечить, осознать — и так до бесконечности. Что ни возьми, для всего нужно время. Это единственная ценность, действительно имеющая ценность.
Но она жила не в идеальном мире. Она жила в мире, где время меняли на деньги. А деньги меняли на разное. На всё то, за что невозможно было купить само время. Странный мир. Но каким бы странным он ни был, ей не было оправдания. У неё было время. Много времени. Свой собственный бесценный капитал. И что она с ним сделала? На что обменяла? Во что вложила? На что потратила?
Она упала на землю, закрыла лицо руками и зарыдала отчаянно. Бездонное, как космос, отчаяние, и она в нём маленькой рыдающей точкой. Все её чаяния заканчивались здесь, где заканчивалось её время. Всё дальше от чаяния. Отчаяние…
— Пожалуйста, дай мне ещё немного времени… пожалуйста…
Ответа не было.
Ответа не будет.
Она это знала. Не будет дополнительного времени. Как ни проси, что не предлагай взамен — сделка не состоится. Здесь и сейчас всё, что она ещё может, это распорядиться тем, что осталось. Чтобы ни мгновения даром. Чтобы отчаяние, схватившее её за горло, ослабило свою хватку. Может ли она так? Есть у неё для этого сила? Вера? Что вообще она может со всем этим сделать?
— Тебе не хватает не времени. Тебе не хватает мужества.
— Кто это сказал? — она подняла голову.
Тик-так… кап-кап… динь-дон…
— Тебе не хватает мужества. Мужества проживать своё время так, чтобы не чувствовать сожалений. Чтобы в системе координат собственной жизни улыбнуться себе в любой точке оси времени и сказать: «Ты молодец! Ты сделала всё, что могла». Чтобы не предавать себя в большом и малом, в ежедневной рутине, размывающей смыслы. Чтобы идти своим путём. Чтобы идти.
— Почему? Почему я такая жалкая, Господи, почему? Что со мной не так? Почему так страшно? Почему нет опоры, за что не схватишься, все выскальзывает, проваливается в зыбучие пески безысходности? Что... что со мной не так... — она тонула, захлебывалась и хваталась за воздух. Ещё немного и отчаяние затопит её с головой, проглотит со всеми потрохами, как мифическое чудовище.

– Эй! Что здесь за слякоть? Сезон дождей что ли?
Он обнял её сзади за плечи. Она не слышала, как он вошёл. Не заметила, что плачет.
— Опять сидишь перед монитором и даже на часы не смотришь? Ела? Или опять забыла? Пойдём, я заварил чай. Нельзя же так… совсем себя не бережёшь…
Он что-то говорил, а она смотрела на него, как на посланного ей во спасение ангела хранителя. Он только что спас её, сам того не ведая. Чудище лязгнуло зубами у самого её лица и ретировалось.
— Чай это хорошо… — она улыбнулась, вдыхая воздух и выплёвывая чёрную жижу отчаяния. — Сейчас, ещё минутку…
И, вернувшись к монитору, набила на чистом листе первую строчку.

Тебе не хватает не времени, тебе не хватает мужества.