Памятная дата

Село Дорогорское с его преданными жителями встретили очередной 2024 год. В моём селе находятся люди, которых никакими посулами и пряниками не заманишь в мегаполисы, где крутятся-вертятся, словно бельё в стиральной машине.
Здесь проживает народ, который отдаёт дань уважения своим предкам, подружившимся с северной природой, рекой-матушкой Мезенью, чарующей своей изумительной красотой. Большинство сельчан не любят покидать родное Дорогорское, поездки делаются по неотлагательным, жизненно важным делам. Слова из старой песни как никогда подходят для местных жителей: «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна».
4 марта 2024 года моему отцу Котцеву Евгению Дмитриевичу исполнилось бы 100 лет. Ушёл из жизни он 15 апреля 2012 года на 89-м году. Несмотря на два тяжёлых и одно лёгкое ранение, полученных во время Великой Отечественной войны, отец дожил до преклонного возраста, благодаря тесному дружескому общению с лесом, а также с рекой Мезенью. Контакты с природой происходили ежедневно. Никогда не делалось отступлений из-за капризной погоды — снегопадов с метелями, дождями, сильными ветрами, летней жарой. Лес стал для отца вторым домом, за которым он заботливо присматривал.
Неугомонным охотником по лесным тропам и дебрям намотана на одна тысяча километров. Удалось приоткрыть множество лесных тайн, которые заставляли что-то изучать, анализировать, передавать интересную информацию. Найденные и проверенные лекарственные растения, которые приносят человеку пользу значительно больше, чем новомодные таблетки и другие препараты.
Лес с благодарностью относится к таким людям, у кого душа нараспашку открыта. У нему приходишь в гости и уходишь с щедрыми подношениями — гостинцами. Кое-что из воспоминаний об отце хочу запечатлеть на бумаге, может, кто-то не поленится и прочтёт про былые времена.
Пятидесятые годы прошлого столетия, конец октября. Очень быстро наваливается темень, под ногами хлюпает вода и грязь. Не зря октябрь именуют слякотником. Отец попадает домой с очередного лесного осмотра. Раньше дорога проходила по середине кладбища – «вересовой». По ней ходили путники, ездили на запряжённых лошадях и даже на тракторах с железными шипованными колёсами. На небе нет ни луны, ни единой звёздочки, кромешная тьма. Попадать пришлось наощупь. Чего-чего, а таких погодных ситуаций отцу пришлось испытать великое множество. Так и вспомнишь фильм «Неуловимые мстители» с незабываемым Савелием Крамаровым, когда они в ночи едут через кладбище, и его фразу: «А вокруг тишина, и мёртвые с косами стоят».
Впереди отца бежала собака Пулька — преданнейший друг, который не один раз выручал лесовика. Где-то посередине погоста отец получил весьма ощутимый удар, пинок под зад. Запоздалый путник застыл на какое-то мгновение на месте. В голове промелькнуло, кто же это так пугает человека, прошедшего через горнило войны. Отец понял, бежать в данной ситуации ни в коем случае не нужно, тем более, Пулька даже не тявкнула. А она-то уж точно почуяла бы пугающего ворога и подала предупредительный сигнал. Одна рука лишь крепче сжала цевьё ружья, другая стала ощупывать что-то впившееся повыше колен.
Кладбищенским шутником оказался железный обруч от деревянной бочки, попавший неведомым образом на дорогу. В навалившейся темноте сапог охотника попал на край коварного обруча. Тот сыграл кверху, совершив хлёсткий удар, схожий с человеческим пинком. Усмехнувшись, отец откинул пугающего обидчика далеко в сторону, а то, кто знает, какие замыслы у этого кладбищенского недруга и кого он поджидает на дороге.
Ещё отец вспоминал случай, который произошёл в те же пятидесятые годы. По речке Кимже на участке Пнёва рубили лес для каменского лесозавода. Заготовка древесины производилась в массовых масштабах бригадами, состоящими из жителей окрестных деревень. Много работников приехало за «длинным» рублём из Украины, Белоруссии, Мордовии. Народ их величал вербованными. Всё необходимое для ударного труда находилось под боком: бараки для проживания, баня, пекарня, столовая, магазин, даже показывали узкоплёночное кино.
Украинец Панько отшабашил на заготовке леса по контракту два года и уже собирался домой, получив расчётные денежки. Перед отъездом на родину хохол закупил винца и решил поставить мужичкам отвальное. Посидели лесорубы хорошо, даже песен попели. Виновник торжества оделся по парадному в украинскую вышиванку, тщательно отутюженные брюки со стрелками, хоть брейся, начищенные до блеска хромовые сапожки. В разгар проводимого мероприятия отпускник вышел на улицу по нужде и бесследно исчез. Поиски продолжались три дня, проверили все закуточки, где бы мог укрыться человек. Уйти Панько в вышиванке на пронизывающем до костей морозе явно никуда не мог, да и следов никаких не просматривалось. Не испарился же Панько в воздухе?
Обзвонили все ближайшие деревни, потеряжный нигде не обнаружился, никто не видел одинокого скитальца. В углу барака сиротливо стоял чемодан, дождаясь встречи с хозяином. На четвёртый день, придя с работы, обнаружили сидящего за столом Панько. Его улыбающееся лицо просто светилось от счастья. Он чем-то походил на надраенный самовар. По довольному виду Панько можно было понять, что хохол не путешествовал по лесным дебрям, о чём свидетельствовала не помятая одежда. Создалось впечатление, что Панько побывал в хорошем санатории, где неплохо отдохнул.
Начались многочисленные расспросы, где был, что видел, как удалось выжить. Рассказ Панько поверг бригаду лесорубов в шок. Выйдя из барака, хохол заметил мигающий огонёк, а дальше — провал памяти. Пришёл в себя уже в дивном городе, где много фонтанов, в прудах плавали белоснежные лебеди. Люди были совершенно непохожи на земных с неестественно длинными руками, вытянутыми головами с огромными головами, которые, словно рентгеновские лучи прощупывали Панько. Трое суток похитители изучали отпускника. Ему даже показалось, что его разбирают на запчасти. На четвёртый день Панько вновь оказался на матушке-земле в родном бараке.
Мужики, конечно, не поверили небылицам, красочно рассказанным заезжим украинцем. Многие подумали, что у хохла поехала крыша. Какой город с лебедями, какие странные людишки? Здесь самолёты и те редко пролетают. Бригада долго ещё обсуждала это загадочное событие. Если вербованный не замёрз в своей вышиваночке, где-то же он нашёл пристанище! Вскоре Панько уехал домой, оставив мужиков для длительных споров над происшествием, которое могло стать темой для произведения писателя-фантаста. Позже стали в прессе стали появляться заметки о контактах людей с неземными цивилизациями, появились уфологи, изучающие эти загадочные встречи. Смех смехом, а, может быть, Панько на самом деле побывал в гостях у гуманоидов?
В шестидесятые годы отец принял участие в работе второй Ленинградской лесоустроительной экспедиции. На зареченской стороне (за рекой Мезенью) прорубали профиль (просеку), необходимую для картографов. Гнали по прибору бусоль по направлению на большое Колецкое болото. Жили в брезентовых палатках, чтобы побыстрее справиться с объёмной работой.
Во время ночного отдыха, часы показывали четвёртый час, отец проснулся от странных непонятных звуков. Внимательно прислушавшись, понял, что кто-то явно играет на музыкальном инструменте, похожем на балалайку. Отца озадачило, откуда тут в лесной глухомани появился артист из филармонии. По-тихоньку встав, на всякий случай прихватив ружьё, отец отправился посмотреть на таинственного музыканта. Осторожно двигаясь, через пятьдесят метров заметил у редколесья медведя около большой, сломанной бурей сосны. Топтыгин сидел около пня с расщепами и дранками. А чем вам не балалаечные струны? Костистая лапа усердно оттягивала и резко отпускала расщепы. Раздавались довольно-таки громкие звуки «дринь-дринь», похожие на народный мотив «Ты ж моя балалаечка». При игре музыкант поворачивал голову из стороны в сторону, по-видимому, получая огромное удовольствие от собственного исполнения.
Отец не ожидал, что в лесу встретиться с балалаечником-виртуозом с музыкальным слухом. Выходит, зря говорят, медведь на ухо наступил. Не стал отец пугать мишку, пусть музыкант радует своим исполнением лесных обитателей. Концерт продолжался минут сорок, его даже послушали разбуженные отцом удивлённые ленинградцы. Жаль, что в ту пору магнитофон являлся редкостью, а то можно было бы записать мишкин шедевр на плёнку.
Сейчас народ не тот, что был раньше, цивилизация делает своё дело. В наше время многие разучились ходить, да и работа стала обузой. Если в лес попасть, то только на машине, гряды вскопать, то мотоплугом, дрова переколоть, то электроколуном, траву скосить — триммером, в магазин за покупкой также на машине. Вот и задумайтесь люди добрые, не стало ли для вас это причиной частого посещения докторов. Неугомонные сельчане с четырёх-пяти часов утра крутились с домашними заботами до позднего вечера, засыпая глубоким сном, зная, что выстраданный день прожит не зря. Старые люди чем-то схожи с дамасской сталью.
В середине семидесятые годы отец купил снегоход «Буран». Через месяц позвонили, что в районном центре появились в продаже прицепные сани для снегохода. Попав в Мезень, отец приобрёл заводской прицеп, изготовленный из дюралюминия с широкими лыжами. Изделие весило прилично – 70 кг. Машины в те далёкие времена до Дорогорского ходили очень редко. Дотащив сани до начала города, покупатель зашёл в дом к Мишке Маслову, фронтовику, другу детства, и попросил у него верёвку. Отец принял решение с помощью верёвочной петли (бичевой) дотащить свою покупку до Дорогорского. Выйдя из Мезени в 5 часов вечера, около пяти утра сани стояли уже у дома хозяина. Расстояние в 30 км да ещё с грузом! Думаю, что на такой поступок сейчас никто не решится. Переодевшись, попив чайку, отец стал собираться на охоту для проверки малого круга до Великой рады. В тот день с преданной собакой Пулей удалось добыть две куницы. Так что прогулочка в общей сложности получилась в пять километров. Хочется пафосно воскликнуть: «Да! Были раньше люди!».
Вот такая, брат, памятная история!