Глава 16

По лицу Нины скользнула лёгкая улыбка облегчения. Она отвернулась от сестры и удовлетворённо посмотрела вдоль улицы, с нежностью подумала:

«Вадим, а где ты сейчас, с кем тебе дышится?.. А ведь я его не забыла, только глубоко спрятала». После разговора Ира вскоре уехала, на прощание посоветовала ей:

– Разыщи его, мне кажется, вы очень нуждаетесь друг в друге… Если найдёшь, будешь счастлива и спокойна, как за каменной стеной.

После её отъезда Нина с душевной теплотой подумала о сестре:
«Понятливая у меня сестра, да вот только не в тех руках покоится. Вот где она сейчас? Уехала – и опять ни слуху ни духу, ни привета ни ответа. Родная сестра, от одной матери, отца, а вроде чужая. Эх, Ирка-Ирка!..»

Нина опять посмотрела в окно, оно было тёмным, неприветливо-холодным.
– Всё, хватит ненужных воспоминаний.

Она склонила голову на подушку, смежила веки, и сон неожиданно ворвался в её затуманенный мозг, медленно унося в своё царство.

Утром быстро соскочила с кровати, когда солнце уже весело приплясывало на цветных обоях. Она проспала и быстро кинулась к умывальнику.

Теперь торопливо собиралась, причесалась и заплела косу. Подвела тени, ресницы, подкрасила губы и уже на ходу допивала холодный чай, подумала:

«Сегодня после лекций пойду к Вике, останусь там, а то в общаге от одиночества и глупых мыслей можно сойти с ума».

Нина выскочила на улицу и направилась к учебному корпусу. Освежающее утро встретило холодным солнцем, гомоном разноголосых звуков и после сна – осенним прохладным воздухом. Радостно поднялось настроение, будто и не было беспокойной ночи. Начинался обычный рабочий день сессии.

К концу третьего курса Виктория Павловна Соловьёва стала для Нины не только уважаемым преподавателем, куратором её группы аграриев, но и кумиром, в одночасье превратившимся в лучшую подругу. И наоборот: Нина заменила Вике Наташу Колесникову. Та уехала вместе с мужем куда-то за Урал, в европейскую часть Союза, и теперь редкие письма от Наташи лениво долетали до Викиного порога.

Теперь Вика и Нина стали практически неразлучными. Нина бывала у Вики не только в период сессий, но и помимо них. Бывая в Целинограде по производственным делам или по партийным вопросам, Нина непременно навещала Вику и даже останавливалась у неё на день-два, а то и больше. Навещая Вику, привозила совхозные продукты, свежие, домашние, можно сказать прямо от земли – молоко, сливки, огурцы, помидоры, и даже грибочки вместе со свежим мясом – чем восхищённо радовала Вику.

Дружба между молодыми женщинами возникла совершенно случайно. То, что Нина была одной из лучших студенток и даже участвовала в инициативной группе студентов-аграрников, помощников Виктории Павловны, нисколько её не выделяло. Виктория Павловна ко всем относилась ровно и требовательно. Но когда у Вики заболел сын и срочно потребовался сурчиный или барсучий жир, а также мёд или домашний кумыс, Нина предложила Виктории Павловне свои услуги. Для этой цели Сенька выделил автомобиль «Волга», и Нина обернулась за один день, привезя нужные народные средства.

Когда сын Виктории Павловны подлечился и окреп, она пригласила Нину в кабинет и с чувством благодарности предложила:
– Нина, я вам сильно обязана и предлагаю от души устроить девичник у меня на дому. Как вы на это смотрите?
– Мне даже неловко, – растерялась Нина. – Простите, я же чисто по-женски и, как вы говорите, от души…
Вика улыбнулась:
– Вот и хорошо, значит, договорились.

Так появилась взаимная симпатия, которая переросла в дружбу. Со временем появились свои женские секреты, с которыми спешили доверительно поделиться, возраст нисколько не смущал обеих. Дома, наедине, Виктория Павловна для Нины была просто Викой, а в институте – Викторией Павловной. Знакома Нина была и с Сенькой.

Он понравился ей сразу: умением красиво поддержать компанию, своим неумолкающим балагурством. Даже при первом знакомстве, уловив какую-то жалобу Нины об обременительной сущности замужества, с серьёзным лукавством вставил своё слово:
– Замуж надо выходить в юности, легче и быстрее притереться. Состоявшейся женщине от мужчин надо гораздо больше, чем юной девочке.
И покорил Нину этой точной формулировкой бытия. Ей нравилось и то, как он относился к своему сыну – с грубоватой лаской, восторженно повторяя: «Казак!»

Очень и очень приятно ей было находиться в этой семье, она просто там отдыхала от сельского изнурительного труда, от одиночества и чуточку завидовала этой паре.

Однажды, в очередной раз находясь в гостях у Вики, Нина спросила:
– Виктория Павловна, а почему в таком позднем возрасте первый ребёнок?
Вика незамедлительно откликнулась:
– Что, старо выгляжу?
– Ну что вы, нет. Очень даже расчудесно! – искренне польстила Нина.
Обе рассмеялись, и Вика ответила:
– Насчёт позднего ребёнка: училась я, Нина, не до этого было. А потом долго никак не могла родить. Не знаю, может, учёба повлияла, может, ещё чего… Короче, вот так. – И, немного помолчав, добавила: – Ведь в институт я поступила прямо с восьмого класса.
– Вот как?! – искренне удивилась Нина. – Расскажите!
– Послушай, прекрати мне выкать и обращаться по имени-отчеству, ей-богу обижусь!
– Честное слово, больше не буду!

Вика подвинула Нине чашечку горячего кофе, улыбнулась:
– Так-то вот! А поступила экстерном: сдала за десятый класс и сразу в сельхозинститут, с помощью мамы. Она же была зампредом облисполкома, курировала образование, так и пошло и поехало везде с опережением графика.
– А в личном – с опозданием, – заключила Нина.
– Да, можно и так сказать.
– А с Семёном как познакомились?
– О! Это длинная история, – с улыбкой ответила Вика.
– Ну и что? Расскажи!
– Не буду, ты выкаешь.
– Расскажи, мне интересно, пожалуйста!
– В другой раз, – уклонилась от рассказа Вика.

Нина, видя её нежелание ворошить прошлое о знакомстве с Сенькой, сказала:
– Интересный он у тебя, как не русский.
– Он же казак. А казаки никогда не считали себя русскими, они считали себя вольной славяно-тюркской нацией, а не сословием Российского государства.
– Забавный он, весёлый и разговорчивый.

Нина вспомнила вторую встречу с Сенькой, его улыбающуюся физиономию и массу разнокалиберных слов, от которых не улыбаться было просто невозможно. Он даже прочитал Нине четверостишие, как он сказал, из своего раннего творчества:

Пусть слух ласкают тёплые слова,
От горя пусть твоя душа не плачет,
И пусть всегда кружится голова
От счастья, от любви и от удачи!

– Спасибо за комплимент! – с теплотой поблагодарила Нина.

…Как-то уже после длительных встреч с Викой и Сенькой Нина опять появилась в гостях и застала Вику в расстроенных чувствах.
– Что случилось? – прямо с порога спросила Нина.
– Даже не знаю… Сеня мой уехал в командировку и ничего не сообщил, не позвонил даже, и вот третьи сутки на исходе, а его нет. Я так волнуюсь.
– Ты звонила на работу? – раздеваясь в прихожей и проходя в зал, спросила Нина.
– Да. Ответили, что скоро вернётся, уехал в срочном порядке. У них так бывает, но позвонить-то можно было!
– Он что, у тебя часто уезжает? – снова спросила Нина, присаживаясь на диван.
– Да нет. Это раньше было, в молодые годы, мотался за баранкой, а сейчас дома, всегда дома, он же завгар. И чего поехал?
– Ну мало ли… – Нина встала с дивана, прошла на кухню вместе с Викой, спросила: – А сын где?
– Спит, только что перед твоим приходом уложила. Ужинать будешь?
– Нет, спасибо! А чаю стаканчик выпью, если угостишь.

Вика быстро стала накрывать стол. В прихожей с шумом открылась дверь, послышался мужской голос, и на пороге кухни появился Сенька.
– Лёгок на помине, – улыбнулась Нина.
Сенька взглянул на Вику, перевёл взгляд на Нину и, рассмеявшись, произнёс:
– А как же, картина Репина, «Приплыли»!
– «Не ждали», – поправила Нина.
– В каком смысле?..
– Картина Репина – «Не ждали», – пояснила Нина.
– Теперь ясно.
– А мне нет. Ты что, позвонить не мог?! – с душой спросила Вика.
– У нас говорят: незаменимых людей нет. В данном случае всё вышло наоборот.
– Ты не женщина, – обиженно произнесла Вика, – которая считает себя незаменимой, всегда полагая, что может легко заменить другую.

Сенька, не обращая внимания на реплику Вики, обратился к Нине:
– Вот, пожалуйста, психология жены к мужу – они жили назло друг другу и от этого умерли в один день.
Нина улыбнулась, а Вика ответила:
– Не иронизируй, мог бы позвонить, я вся извелась.
– Значит, не мог. – И, потирая руки, спросил: – Итак, господа пристяжные, прежде чем дать вам исчерпывающий ответ, позвольте спросить: а не накормите ли вы вашего ведущего с голодной дороги? Причём не откажусь и от рюмочки хмельной.

И он весело приземлился возле Нины, продолжая:
– А про тебя, моя сварливая благоверная, с восхищением прожужжала мне уши – отличница, молодая, красивая и одинокая! Поэтому требуется кандидатура мужского полу и просит меня похлопотать перед аллахом в этом вопросе…
– Не ври хоть! – перебила, возмутившись, Сеньку Вика.
Не обращая внимания на слова жены, Сенька подмигнул Нине, заканчивая мысль:
– Только ты бледная какая-то, как моль, питаться надо! И купаться в молоке, а не изводить себя тоской по мужикам.
– Это комплимент? – спросила Нина.
– Если хочешь, да!
– Хватит болтать! – возмущённо произнесла Вика, подставляя Сеньке тарелку с наваристым борщом и добрым куском мяса. – Ешь!
И, обращаясь к Нине, спросила:
– Ты когда-нибудь видела такое горе? Мужику под сорок лет, а он словно мальчик.
– Мне всегда будет двадцать, – возразил Сенька, жуя мясо и прихлёбывая наваристый суп. – И умру я ребёнком на твоей груди.
– Ну вот, пожалуйста, – укоризненно покачала головой Вика.

А Сенька, отложив ложку, вытащил из кармана бумажник и, извлекая из него красные банкноты, хлопнул ими по столу, тут же передавая через плечо их Вике, важно изрёк:
– Деньги – зло, но без них никуда. Надеюсь, мадам, что на сегодняшний месяц ваш домашний бюджет будет более разумен.
– Представляешь! – принимая деньги и глядя на Нину, произнесла Вика. – Он приносит в дом двести рублей, причём хочет есть три раза в день, с полной сервировкой ресторана, и ещё недоволен.
– С полной сервировкой в воскресные дни, – не соглашаясь, поправил жену Сенька.
– Какая разница! – ответила Вика, добавляя к сказанному: – Попробуй сам содержать меня с сыном на эти деньги.
– Ниночка! – воскликнул Сенька. – Ты её не слушай! Всё это бред неумелой хозяйки с необязательными запросами. Завтра же этих денег у неё не будет.
– Это почему же? Не сочиняйте! – Нина перевела взгляд на Вику, а Сенька ответил:
– Скорость передвижения моей жены по магазинам – сто двадцать рублей в час.
Нина рассмеялась, а Сенька заключил, принимаясь за отложенное мясо:
– Ты не смейся, муж всегда прав, хотя делает вид, что об этом не догадывается.
Обе женщины рассмеялись.

…Нине нравилась эта семья – уют и дружественная обстановка, лёгкое подтрунивание друг над другом, понимание этой игры и неизменное тепло струящейся любви. «Вот бы мне так повезло с хорошим человеком…» – не раз набегала завидная мысль.

Как-то опять, в очередной приезд, беседуя наедине с Ниной, Вика сказала:
– А правда, хорошенькая ты, Нинка! Вот бы замуж тебе…
– Старая я уже, – улыбнулась Нина.
– В самый раз под венец!
– Не берут.
– Не берут или сама не хочешь?
– Ну почему не хочу? Только те, которые предлагают, совсем не те…
– А кто тебе нужен, какие запросы?..
– Вот такого бы, как у тебя…
– Ну-у, такого самого надо лепить! Ты думаешь, Сеня всегда был таким? Нет, это был тот ещё гусь!..
– Мне кажется, что ты слишком придирчивая… – не согласилась Нина.
Вика усмехнулась и как бы задумчиво произнесла:
– Да-а… Если б ты знала… У него если не гарем, то пару-тройку баб всегда имел в запасе, в любом районе области. Вот так!
– Не преувеличивай, я же вижу, как он тебя любит, да и ты… Разве я не права?
– Права-права. Ладно, мы когда-нибудь коснёмся темы супружества, а пока давай конспекты, что тебе непонятно по животноводству?