Голова Давида

               
      Федор Кузьмич вышел из конторки и обвел взглядом зону досмотра аэровокзала. Все было как всегда. По ленте двигались однотипные, обмотанные прозрачной пленкой чемоданы, иногда детские коляски или спортивный инвентарь. Рамка металлоискателя, чемодан на ленту, имеете ли с собой наличные и в какой валюте? – стандартный набор действий и вопросов. Уже почти тридцать лет будет как оттрубил на таможенной службе. Знает все это наизусть. И сейчас есть, пусть небольшой, но свой участок. И свой уровень ответственности.
 
          "Федор Кузьмич, у нас тут эээ…голова», - подбежала к нему бойкая   практикантка из академии, дежурившая сегодня на контроле багажа.  Напротив стояла рыжеволосая девушка в длинном зеленом пальто. Как же она была похожа на Аньку, одноклассницу, с которой дружил - аж обомлел! Семью их он до сих пор вспоминает: мать – музицировала на фортепьяно, отец все гравюры рисовал. Когда раздавались первые аккорды, они с Анькой украдкой сбегали, запирались у нее в комнате и смотрели тяжелые альбомы с картинками. Все у них было необычно: люди, что у них собирались, как и их квартира, сплошь заставленная книжными полками, картинами, разными предметами и даже был деревянный кованый сундук! И так ему не хотелось домой возвращаться, внутри аж все щемило, но не мог же он сказать Анькиным родителям его усыновить? Он знал наперед, что будет дома: усталый отец с заводской смены, будут ужинать всей семьей, молча, может быть отец спросит про отметки, но это бывало редко. И по настоянию отца же он выбрал профессию, чтоб стать «уважаемым человеком». И он чувствовал, что его уважают.
 
- Федор Кузьмич, вот девушка утверждает, что это..., - затараторила практикантка.
- Что это за предмет у вас в чемодане? Вы его задекларировали? – добавив официоза в голос, обратился он к девушке
-  Я как раз объясняла, что это голова Давида, статуи на площади  Синьории во Флоренции, точнее ее копии, а оригинал - в Академии.
- То есть вы везете культурно-материальную ценность?
-Это не ценность. Нет, статуя – это, конечно, ценность, но вот это - гипсовая копия с оригинала. Заводская штамповка.
- Как вы можете это подтвердить? Документы на вывоз имеются?
- Какие документы? Я ее купила на рынке в Ольховке за 1700 рублей.
- Чеки можете предъявить?
- Да какие чеки на рынке!? Говорю же, штамповка. Везу подруге в Цюрих. Она преподает в художественной студии. Учебное пособие для рисования. Там такие не продаются.
- Вы хотите сказать, что в Швейцарии невозможно купить голову эту...?
- Давида. Нет.
- Не могли бы вы открыть чемодан, посмотрим на нее поближе.

    «Черт меня дернул ляпнуть, что это Давид, ну вот кто за язык тянул? – подумала она, - квадрат Марса к Меркурию, не иначе!». Быстрым движением чемодан оказался плашмя на полу. Пальцы стали набирать код замка, а в голове замелькало сегодняшнее утро: слой бумаги, в три слоя пупырка, все это малярным скотчем вокруг. Снова слой пупырки, клочок картона на нос Давида (если вдруг будут кидать чемодан, чтоб не отвалился), еще раз скотч вокруг. Еще раз бумага, еще раз скотч. Если сейчас надо будет все это разматывать, она точно опоздает на самолет.

- Ладно, идите, чеки не забудьте в следующий раз, - раздалось снисходительное откуда-то сверху.

Она схватила чемодан и бросилась к выходу на посадку. 
         
Федор Кузьмич приосанился, поправил значок на кителе.  Значит, есть у нас что-то, чего нет у них там, в Швейцариях. Значит, не все так уж плохо у нас. А то все ругают, да ругают! Тут он вспомнил, что поставил заваривать чай и направился в сторону конторки. Уже, наверное, совсем остыл.

Июль,2020