мы в город Изумрудный идём дорогой трудной

— О чём ты сейчас думаешь?
— Я думаю о своём отце. Почему он никогда не интересовался моей жизнью? Ни тогда, когда я была ребёнком, ни сейчас? Фактически он ничего обо мне не знает и не старается узнать. Я пытаюсь это понять, чтобы как-то себе объяснить, но у меня не получается. Все объяснения, которые я нахожу, слишком грустные.
Она тряхнула головой, будто так можно было прогнать эту грусть. Улыбнулась.
— Такие вот мысли… Пойдём что-нибудь съедим, — бесцеремонно потащила своего спутника за рукав прямо через улицу.

Когда, примерно через пару часов, они вышли на небольшую аллею, он внезапно продолжил разговор, будто они его не прерывали.
— Просто твой отец живёт в другом мире.
Она чуть замедлила шаг и не поворачивая головы спросила:
— В каком другом мире?
— В мире, в котором не важно, что происходит с дочерью.
— Какой-то странный мир, — она шумно вдохнула и закусила губу.
— Дело не в тебе. Дело в нём. Его мир другой. В нём другие ценности. Это разные миры. Ты никогда не сможешь ничего для себя объяснить. Оставь это.
Они шли по алее внутри шумного города, который хоть и бодрился, выглядел уставшим за день.

— Что ты можешь знать о мире, в котором живет другой человек? — продолжил он. — Ты думаешь мир для одинаков для всех? Правда так думаешь?
— А разве это не так? На всех одна земля, одно небо, одно время... Что ещё?
Она немного злилась, что затеяла этот разговор, но одновременно надеялась, что он ей всё объяснит. А вдруг. Он часто мог найти такие слова, которые выравнивали её жизнь. Так бывало не раз. Сегодня она нечаянно открыла дверь в свою «тёмную комнату» и поняла, что не в силах её закрыть. Оттуда сквозило обидой, непониманием, горечью и какой-то невыносимой печалью, от которой она свивалась клубком внутри себя, как дикий несчастный зверёк. «Помоги мне закрыть эту дверь…» — попросила мысленно и улыбнулась, заглянув ему в лицо.
Он тоже ей улыбнулся:
— Такая большая и такая глупая.
Потрепал за щёку, как маленькую девочку, и оба засмеялись.
— Будь внимательна. Следуй за моей мыслью, смотри внутрь не вот этим… — он сложил из пальцев «вилку» и помахал ею перед глазами, — а вот этим, — ткнул «вилкой» в сердце.
— Эй, хорош дурачиться. Я же серьезно.
Они устроили шутливую потасовку, в которой она лупила его кулаками, а он ловил её полами пальто, дабы обездвижить.
— Всё! Сдаюсь!
— Давно пора! — напоследок толкнула его в бок, и он притворно заохал.

— Этот мир никогда не был одинаковым для всех, — вернулся к разговору, когда они продолжили путь. — Вот там идёт женщина. Посмотри внимательно. Скорее всего её мир состоит из безденежья, страха потерять нелюбимую работу, дешёвой одежды, грязного подъезда и пьющего мужа. Там темно, страшно и нет надежды. А в той машине проехал мужчина, мир которого состоит из дорогой еды, «любви», которую можно купить, биржевых сводок, антидепрессантов и страха всё потерять. В том доме, на первом этаже сейчас, возможно, сидит ребёнок, который прислушивается к каждому звуку. Его мир состоит из страха, злости и слёз. У той женщины больной ребенок. Её мир — больницы, страх, отчаяние и молитвы. Кто-то сейчас в операционной спасает жизнь, и его мир — кровь, чужие жизни, ответственность, редкие выходные. Продолжать ещё? В одном городе ты не найдешь двух людей, мир которых будет одинаков. Даже если они живут под одной крышей и спят в одной постели, из миры могут быть слишком разными. Общее, пожалуй, только то, что все они на данный момент живы. Но даже это может измениться в любой момент.
Они шли по аллее, она молчала.

— То, что мы хоть как-то умудряемся уживаться друг с другом, говорит о том, что в нас есть понимание, доброта, человечность. Мы можем договориться о взаимном сосуществовании. Часто бессознательно. В нас встроена такая опция, но сама по себе она плохо работает. Полный функционал запускается только когда мы начинаем видеть и осознавать, что живём в разных мирах. Знаешь, если бы меня спросили сколько форм жизни существует на земле, я назвал бы цифру всего живого, если бы её знал. Каждый человек — это новая форма жизни. Поэтому, даже не думай о том, что можешь что-то знать о мире другого человека.
Она слушала его не перебивая, не замечая холода, который пользуясь случаем нагло пробирался внутрь тонкой ветровки.
— А если ничего не знаешь, как можешь судить, давать советы, учить, воспитывать, требовать и прочее? Всегда ли ты знаешь наверняка, кто перед тобой? Учитель или ученик? Друг или враг? Плохой или хороший? И кто ты сама?
— Значит, я должна понять и простить своего отца за равнодушие?
— Это значит, что ты никогда не поймёшь его. Его мир тебе чужд. А твой чужд ему. Он его не понимает. У ваших миров мало точек соприкосновения. Просто так получилось. Никто в этом не виноват. Он не виноват. И не виновата ты. Перестань переживать это как трагедию. Разве кто-то обещал тебе чуткого отца? Почему расстроена, что не получила такого?
— Ну знаешь! Если так рассуждать, то можно оправдать любую дичь! Никто ни за что не отвечает, потому что каждый сам себе мир. Мой мир — мои правила, так что ли?
— Не совсем так. Отвечать действительно можно только за себя: за свои поступки, мысли, решения, за всё, что творишь. Миру нужны общие правила, иначе начнётся хаос, но это уже другое. Мы говорим о внутреннем мире, который у каждого свой. В конечном счёте, ты сама решаешь: быть недолюбленным ребёнком или любящим взрослым. Идти вперед или застрять в прошлом.
— Вот так и знала, что переведёшь стрелки на меня. Конечно это я сама решила быть недолюбленным ребенком, а мой отец тут не при чём. Кто бы сомневался.
Даже сердиться не хотелось. Всё, что связано с отцом продолжает её ранить и кажется, чем дальше, тем больше. Как злая карма, что прицепилась и никак не отцепится.
— Ты ничего не изменишь в прошлом, — он как будто не заметил её эмоций, — но ты точно вольна менять что угодно в настоящем. Используй это. Подари «свой мир» тем, кого любишь. Пусть им будет хорошо в нём. Это то, что ты реально можешь сделать.
Он немного помолчал и добавил:
— Если вдруг покажется, что знаешь другого человека, не думай, что права. Всегда сомневайся. Не торопись. Постарайся быть бережной. Мир другого человека — это хрупкое, даже если сам человек таким не кажется. Не будь той, кто рушит чужие миры, ты вряд ли уполномочена для этой миссии.

Вдоль аллеи зажглись фонари. В вечерней темноте они казались помеченной светом дорогой, которая указывает путь. Там, в конце этой дороги, выход или правильный ответ, или тот, кого долго ждал, или что-то единственно нужное и дорогое.
Они некоторое время шли молча по этой «волшебной» дороге.
— Мы в город Изумрудный идём дорогой трудной, идём дорогой трудной, дорогой непрямой… — вдруг запела она, ухватив его за локоть. И засмеялась легко и звонко.
— Ты что это,  — тоже засмеялся он, — мы же серьёзные вещи обсуждаем.
— Да-да, конечно, самые серьёзные вещи, — подхватила нараспев и многозначительно подняла палец. — А что ты попросишь у Волшебника? Ум, сердце или отвагу?
— Я попрошу чашку горячего чая, чтобы согреться.
— Точно! Чашка горячего чая соединит наши миры!
И потащила его за собой:
— Скорее же! Шевели ногами! До чего же ты неповоротливый!