Баламут-1

В моём селе Дорогорское, спрятанном в архангельской глубинке многие мужички схожи с персонажами из рассказом В.М. Шукшина. Алтайский писатель, познавший сполна нелёгкую деревенскую жизнь, мастерски выискивал своих героев в уличной среде.
Сколько же нашего брата приютилось на сельском погосте-вересовой (кладбище). Многие сорвались с небосклона, напоминая яркую сгоревшую звезду, и, если нет родственников, то быстро угасает людская память. Как говорят старухи, был человек, жил, работал, глянь, а уж могильный холмик порастает травой. Вот бабульки и сокрушаются, что человек, как трава.
В душевных разговорах сельчан непременно вспомнится какой-нибудь мужичок, пусть даже и запойный. Как ни крути-верти, а это твой земляк. Всколыхнётся народная память, и, словно в кинематографе, мы вновь просматриваем старенькую киноленту, где каждый артист похож на обывателя из славного села Дорогорское.
Макурин Николай Изосимыч ушёл из жизни скоропостижно 2 августа 1990 года. И всё же этого земляка частенько вспоминают сельчане. Мужик к тридцати полностью потерял зрение. Вот его в Дорогорском и величали Колька-слепой. У мужика всё было: жена, двое сыновей, казалось, живи и радуйся. Сначала жизненная стезя не давала сбоев и трещин. Инвалид приобрёл свою лодку с мотором. А, главное, в его хозяйстве имелся кормилец — рыбацкий небольшой неводок.
Колька прославился среди дорогорских мужиков тем, что ему всегда пёрла (ловилась) рыба. Даже будучи слепым, он без богатого улова домой не приезжал. Многие сельчане желали бы съездить с Изосимычем на удачную рыбалку. Даже директора Дорогорской средней школы Сысолятина Евгения Григорьевича, человека весьма интеллигентного, частенько видели в рыбацких броднях (сапогах), терпеливо ждавшего около дома Макуриных. Он, словно примерный школьник, ждал, когда хозяин подаст команду и соизволит выехать на долгожданную рыбалку.
Колька быстро сдружился с пьющей братвой. Теперь жизненной спутницей инвалида стала госпожа пьянка-гулянка, которая сгубила много народа. Из-за затяжных увеселительных пирушек пришлось Кольке жить отдельно от семьи. Частенько загулявший инвалид становился неуправляем, начинал ругаться и дебоширить. Нина Петровна решила приструнить муженька, написав заявление в милицию. В итоге Кольку увезли в Мезень на 15-дневное отбывание на тюремных нарах. Раньше провинившихся суточников заставляли работать две недели на благо нашей Родины. А чего взять со слепого инвалида, коль ему нужен постоянный поводырь?
Даром красноречия Изосимыч обладал с юных лет. Господь забрал зрение, зато дал талант мастерски владеть языком. Ему бы выступать перед публикой лектором от общества «Знание». Так что дорогорский арестант, сидя на нарах, травил провинившимся разгильдяям всевозможные житейские истории, анекдоты, когда те находились в камере. Например, пьющей братии разъяснял, когда выпивоху шатает из стороны в сторону, он падает, но на карачках ползёт в сторону родного дома, это слегка выпивший джентльмен. А вот если двое сопровождающих его под руки поддерживают, ещё двое ноженьки передвигают, тут уже средняя стадия опьянения. Ну, и самый тяжёлый этап — «в дым». Мужик лежит на земле, а вороны начинают клевать глаза, бедолага даже «кыш» не может промолвить.
Дорогорский дебошир стал на полных правах диктором милицейского радио. В молодости Колька проработал длительный период в экспедиции, изучающей методом взрывов земные недра. Огромное Запыйское болото, подступившее вплотную к городу Мезени, в 60-е годы поисковики полезных ископаемых пропахали вдоль и поперёк. Однажды экспедиторам улыбнулась удача. Наткнулись на два необловленных озера, где выставленные сети сразу заходили ходуном. Поели геологи вдосталь нежнейшей рыбки пеляди и даже засолили с собой. Эти богатые озёра врезались глубоко в душу поисковика. Теперь их Колька-слепой часто видел в своих снах.
Начальник милиции по своей натуре был заядлым рыбаком. А рыбак видит рыбака издалека. Услышав россказни дорогорского сидельца об озёрах, заполненных большими экземплярами пелядей (озёрный сиг), майор загорелся желанием побывать в данном «пелядинном оазисе». Он связался с командиром воинской части, корешем по совместным выездам на рыбалку. В ведении вояки находились два вездехода на гусеничном ходу. На выходные техника, загруженная капроновыми сетями, резиновой лодкой и многочисленной тарой под рыбу тронулась к желанному объекту. Рыбацкое счастье находилось в сорока километрах от Мезени.
Дорогорский проводник «Дарсу Узала» с тюремных нар занял место с водителем ведомой машины. Он уверенно указывал путь по приметкам и знакам, которые отлично запомнил, будучи зрячим. У слепых людей картина восприятия предстаёт в мельчайших подробностях. Настроение у рыбацкой артели было приподнятое, скоро произойдёт встреча с красавицей серебристой рыбкой. Начальники всё предусмотрели, даже загрузили пятидесятикилограммовый мешок соли, чтобы не подпортить деликатес. Расчёт ставился на то, что взятая тара заполнится свежепросолом, а потом смакуй пелядочку с водочкой отварную или сырком.
Пятнадцать километров преодолели без каких-либо проблем, а дальше продвижение свелось к нулю. Путешественников встретили такие места, где «Макар телят не гонял». Путь преграждали глубокие ручьи, виски, озеринки, а, главное, просматривались зловещие павны (чёрные пятна, трясины). У нас на Севере говорят, гиблое место. Ведомый вездеход угодил в одну из таких ловушек — западню, замаскированную мхом. Его начало медленно засасывать в болотную трясину. Экипаж боевой машины вместе с арестантом успели каким-то чудом с помощью досок выбраться из коварного места.
Через полчаса вездеход засосало полностью. Подымавшиеся воздушные пузыри из болотной бездны указывали на то, что техника теперь принадлежит живущей тут лихой нечисти, облюбовавшей такие непроходимые места. О пелядиной рыбалке пришлось забыть, а то как бы и вторая машина не попала в коварную пучину. Разместившись в одном вездеходе, горемыки-рыбаки двинулись к родному городу Мезени. Ох, и напробовались пелядки вдосталь!
Начальник милиции по приезду прозвал Кольку баламутом, а что взять с арестанта, да ещё слепого? Дело в том, что Изосимыч курсировал по топкому Запыйскому болоту зимой, когда всё основательно промерзало, да и то можно было запросто влететь в пропарину. Старые люди приметили, зимой под снегом болото дышит. Вот эти-то дыхания очень опасны, особенно для техники.
Наш дорогорский пострел приехал после отсидки повеселевшим, как будто побывал в доме отдыха. Главное, познакомился с большими людьми — начальниками, и опять побывал наяву, а не во сне в местах, щемящих душу.
Нина Петровна больше не заявляла в милицию, так как поступило от майора предписание мастерски владеющего словом дебошира в Мезень больше не отправлять. Пусть подключится к его перевоспитанию общественность Дорогорского. Хотя ещё раз баламуту пришлось столкнуться с милицией, но он вновь из этой схватки вышел победителем. Постараюсь в следующий раз изложить суть дорогорской трагикомедии.
Вот такая, брат, почти шукшинская история!
2024 год