37

- Ну!.. Чего ты... стоишь? Не... видишь, что ли? - голос Дуняши прерывался от волнения и усилий.

Но Матвеюшка, похоже, смотрел и не видел.

Дуняша пыталась за верёвку вытянуть из своего огорода бычка. Тот пролез через дыру в заборе, попутно расширяя её, и тянулся мордой за вкусной ботвой.

- Помоги! - сердитая Дуняша даже топнула ногой.

И тут же пожалела об этом. Бычок то ли почувствовал, что верёвка чуть ослабла, то ли топот Дуняши его подстегнул, но рванул уже с новой силой. А так как он был довольно большой, не взрослый ещё, но приближался к этому рубежу, то Дуняша непроизвольно рванулась следом и не удержалась на ногах. Бычок, хоть и с трудом, но продолжил свой забег в Дуняшин огород. Девушка тоже ещё не сдалась, крепко держалась за верёвку, хотя и не могла встать на ноги, поэтому просто волочилась следом. Когда обычная трава закончилась, и начались заросли крапивы, Дуняша взвизгнула, и Матвеюшка вдруг спохватился. В два прыжка одолел расстояние, отделяющее его от верёвки, наступил ногой на неё, тем самым останавливая и бычка, и Дуняшу, а потом намотал на кулак несколько петель.

- Тяни его отсюда, - скомандовала девушка, вставая и отряхиваясь.

Матвеюшка потянул бычка из огорода. Тот мотал рогами, упирался, никак не хотел расставаться с вкусными листьями - такие на лугу он не найдёт, но теперь силы расположились не в его пользу.

Наконец бычок выскочил, окончательно доломав плетень.

Дуняша оглядела повреждения. Хмуро повернулась к Матвеюшке:

- Чей он?

Тот молча улыбался.

Дуняша перевела сердитый взгляд на быка. Тот, казалось, смирился с людской жадностью и с хрустом съедал то, что растёт прямо под ногами.

- Откуда тебя принесло на мою голову?

Дуняша в раздумье смотрела на животное. На верёвке. Значит, был привязан и оторвался.

- Пошли выведем его за околицу, привяжем к какому-нибудь дереву, хозяева найдут.

Дуняша повернулась и, нимало не сомневаясь, пошла. И может быть, этот её командный тон, не предусматривающий отказа, подействовал на Матвеюшку. Он пошёл следом, дёргая за верёвку, когда бычок отвлекался и не слишком торопился за Дуняшей.

Вскоре нашлось подходящее дерево, и к его стволу крепко привязали конец верёвки.

- Слушай, а ты заборы чинить умеешь? - в раздумье протянула девушка, оценивающе окидывая широкие плечи Матвеюшки.

Но тот по-прежнему улыбался и молчал.

- Пошли, - Дуняша не стала больше уговаривать, схватила парня за руку и повела за собой. Не будет же огород стоять нараспашку до вечера, пока отец с дедом с барщины вернуться. - Сейчас что-нибудь придумаем.

В этот момент и проезжала мимо Глафира Никитична в своей коляске. Дуняша остановилась, давая дорогу.

Глафира Никитична окинула взглядом парня и девушку. Матвеюшку узнала сразу. Тот дурак, которого она так и не смогла приспособить к хозяйству. Чья силушка понапрасну пропадает.

А девку поначалу не узнала. Уж больно чумазой замухрышкой она выглядела. А потом сообразила. Сестра той цыганки, что у неё в горничных. О-о-о, тогда у неё в кабинете она ещё на человека была похожа, а вон она оказывается какая.

Стоят два дурака. Один улыбается, вторая рот раззявила, поклониться даже не сообразила.

Но коляска уже проехала дальше, увозя барыню в её усадьбу. И вслед коляске, а может быть дурачку и дурочке, неслось жалобное мычание бычка. Но на него уже никто не обращал внимания.

А через какое-то время, к огромному удивлению всех проходящих, Матвеюшка вместе с Дуняшей чинили дыру в заборе.