Азбука жизни Глава 1 Часть 276 Что-то хитрить начи

Глава 1.276. Что-то хитрить начинаешь

— А с тобой это возможно?
—Дениска, тебя папочка подослал?
—Нет, я сам. У тебя было завершение сегодня утром последней главы на сайте. Для какой-то цели ты нас же просила всё лишнее удалить со страницы.
—Но это можно и снова восстановить. Я иногда люблю выбрасывать надоевшую мебель, звоню по адресу, ребята приезжают и забирают. Однажды за тысячу рублей продала пианино.
—Почему?
—Бесплатно не брали. Решили, вероятно, что хозяева вместо дров предложили. А в доме, где квартира прадеда — папы Анастасии Ильиничны — прорвало трубу…
—А короче нельзя сказать, что у твоего профессора прадеда, с которым ты жила до шести лет, пока тебя родители не забрали в Москву? Кстати, звучание у инструмента было замечательное. Я однажды, по твоей просьбе, с мамой заезжал, пока ты была на гастролях.
—Когда я продавала этот инструмент, было невероятно жалко. Но вот появились симпатичные ребята, увидев, в каком состоянии фортепиано…
—Которое стояло в окружении уникальных книг!
—Да, Дениска. Ребята видели, что я им в руки отдаю свою любимую кошечку или собачку.
—А что, смогла бы?!
—Конечно, нет. Но ребята, заметив моё состояние, радовались тому, что, заполучив прекрасный инструмент и понимая, что он для меня дорог, успокоили, что судьба его будет продолжена в хороших руках.
—И ты, Виктория, не поинтересовалась?
—Поверила симпатичным ребятам. Но сейчас вдруг стало интересно.
—Кто стал хозяином твоего первого инструмента? Но ты радуешься тому, прежде всего, что он попал в хорошие руки.

Дениска — хитрец! Догадываюсь, зачем заглянул ко мне так рано в кабинет. Он не про пианино. Он про «удалить всё лишнее». Он чувствует, как я вычищаю пространство — и в тексте, и в жизни. Продаю пианино, выбрасываю мебель, стираю главы. Я ведь и правда верю этим симпатичным ребятам, которые обещают хорошие руки. Но иногда «хорошие руки» — это просто удобная сказка, чтобы отпустить прошлое без мучительной боли. Чтобы не думать, что часть твоей души, отлитая в дерево и струны, теперь пылится где-то в чужой гостиной, на которую проливают чай.

Я не поинтересовалась тогда. Потому что боялась ответа. А сейчас Дениска своим вопросом будто щёлкает меня по носу: «А не хитришь ли ты с самой собой, Виктория? Прикрываясь красивыми жестами — расставанием, очищением, — ты на самом деле просто бежишь? От памяти? От той маленькой девочки в квартире профессора, чьи пальцы впервые нашли не просто клавиши, а свой голос?»

И он прав, хитрец. Я радуюсь не тому, что инструмент в хороших руках. Я радуюсь тому, что смогла его отпустить. Что не приросла к нему намертво, как прирастают к прошлому те, кто боится будущего. Я продала его не за тысячу рублей. Я купила себе свободу от той ностальгии, что тяжелее любого рояля. А симпатичные ребята… Они были просто ангелами-исполнителями, посланными, чтобы я не передумала в последний момент.

— Дениска, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Хозяин у того пианино теперь один — его новая судьба. А моя — здесь. В этих главах, которые я не удаляю, а переписываю. Заходи вечером, покажу, что из «всего лишнего» получилось. Будет даже лучше, чем та глава, что ты не успел дочитать.