Затянувшийся урок

                НОЯБРЬ 1993 года         
               
               
     Старший следователь Качинского РОСК Андрей Иванович Новинин повторно задал свой вопрос сидящей перед ним женщине:

— Уважаемая Антонина Макаровна, эту характеристику вы составляли на только что упомянутую учащуюся?
— Я, а кто же ещё? Что-то не так с ней? — нервничая, поинтересовалась учительница.
— Даже не знаю. Судя по тому, что вы здесь изложили, речь идёт об эталоне вашей школы. Но опрошенные до этого ученики вашего класса утверждают, что подозреваемая всегда вела себя агрессивно, её боялись и старались не конфликтовать с девочкой. По мнению большинства детей вы лично потакали подозреваемой, из-за чего та чувствовала вседозволенность и безнаказанность. В конфликтных ситуациях вы становились на сторону учащейся Роговой. Я ничего не сочиняю, вы понимаете. Это записано со слов детей.
— Андрей Иванович, дети многое могут досочинить. Уж поверьте, в моём классе такие сочинения пишут, что во время проверки можно тронуться. Те ещё фантазёры! — разглядывая информацию на стендах, оправдывалась Антонина Макаровна Лошкарёва.
— Это понятно. Но вы утверждаете, что ваш класс был дружным и изгоев с последующей травлей не было, а дети при детализированном опросе утверждают обратное.
— Господи! Вы взрослый человек! Кому вы верите? Прыщавым подросткам? Хороший у меня класс, и воспитательная работа, проводимая мной в классе, признана удовлетворительной. Грамоты из отдела образования я захватила. Минуточку, сейчас всё покажу…
— Антонина Макаровна, прекратите уже. Я думаю, что грамоты ваши точно такие же, как и характеристика Роговой. Ваша идеальная ученица подозревается в доведении другого подростка до суицида. Из-за таких вот характеристик Чекатило годами убивал людей и оставался безнаказанным! Идите уже. Если что, вызову.
               
                70-е

     Женщина обняла малютку, прижала к себе и горько заплакала.  Белокурая девочка улыбалась маме, гугукала и внимательно наблюдала за плачущей матерью непонимающими круглыми глазёнками. Женщина взяла ножку малышки и принялась целовать детскую обезображенную с рождения конечность.
— Всё будет хорошо, Танюшенька. Мы сделаем тебе операцию, и ты ещё будешь танцевать лучше всех.

     Старшая дочь Роговых родилась с обезображенной стопой. Вместо фаланг пальцев имелись недоразвитые отростковидные образования… Врачи сказали, что такое иногда случается то ли из-за инфекции, то ли из-за какой-то другой внутриутробной проблемы. Елена Анатольевна Рогова, работающая обычной кладовщицей, ничего из сказанного ей специалистами так и не сумела понять. Единственное,  она услышала, что придётся стоять долго в очереди за нужным протезом.

— Лена, мать сказала Таньку в деревню не возить к ней. В общем, не хочет она, чтобы люди шушукались при виде ребёнка. Сама понимаешь, деревенские бабы будут трещать, что у всех — нормальные внуки, а у старухи Роговой  — дитя с дефектом, — теребя кепку в руках и не глядя в глаза супруге, промямлил Пётр Рогов.
— Исчезни с моих глаз! Пусть твоя мамаша не волнуется: нашей ноги не будет в ваших Чешуйниках. Проживём и без такой бабушки! Ты тряпка и предатель! Прямо сейчас предаёшь маленького, беспощного человечка, твою же дочь! Я думала, что стою за крепкой мужской спиной, за надёжным тылом… А по факту оказалась за дырявым забором…

     Так они и стали жить. Вроде есть семья, а вроде как каждый из супругов сам по себе существует.
     Через пять лет на свет появилась вторая дочь. Девочка родилась крепкой, здоровой и красивой. Первым делом, как только положили новорождённую на материнский живот, мама пересчитала все пальчики, проверила нет ли каких иных изъянов… И наконец, выдохнув, разрыдалась. Её успокаивали всей палатой. Никто не понимал, почему такой обильный поток слёз хлынул из глаз молодой, до этого уже рожавшей женщины.
     Позже с психикой роженицы что-то случилось: женщина почему-то не приняла вторую дочь. Елене не хотелось малышку прижать, обнять, поцеловать. Молоко женщина сцеживала, поскольку избегала материнской близости со второй своей девочкой во время вскармливания. Всё тепло и нежность она направила Танюше. Той, которая больше в этом нуждалась. Женщина готова была любого разорвать на части, кто бы даже просто криво взглянул на девочку в чёрных уродливых ботиночках, скрывающих физический дефект на ножке маленькой белокурой симпатяги.

     Зато Дина стала любимицей папы. Тот с радостью подхватывал активную егозу и с гордостью возил её в гости к своей матери. Бабушка с радостью ждала Диночку, которая почти всё лето гоняла по сельским окрестностям. А осенью, загорелая и подросшая, девчушка возвращалась домой. К родителям и сестре. Дистанция между матерью и младшей дочерью росла. Время шло, дочки росли, и родители смирились с разделом потомства. Танюша была маминой дочерью. Елена Анатольевна изо всех сил опекала и жалела старшую дочь. А самостоятельная и по большей части предоставленная себе папина Дина постепенно приближалась к подростковому возрасту.

                1 сентября 1992 года

     Начало линейки, как обычно, было назначено на девять утра. В восемь уже кучковались у школьного забора учащиеся, которые за лето успели соскучиться по своим одноклассникам. К учреждению образования двигались ученики, их родители, нередко опаздывающие учителя…

     Обилие белых фартуков, рубашек и цветов мелькали перед глазами у Полины Михальченко, которая прибыла заранее на линейку. И, по-видимому, была первой из своего класса. Поля стояла у огромной благоухающей клумбы, на которой густо и плодовито который месяц цвели бархатцы. На соседней — изящно и плавно раскачивались цветы высокорослой космеи. Там же по краям росли и астры.

     Вот у этой второй клумбы девятиклассница и заметила невысокую, хрупкую с виду девочку с длинной шеей и косой ниже пояса. Никогда раньше Поля её не видела в их школе, а за восемь лет учёбы хоть раз да заметила бы такую хрестоматийную красавицу. Значит, новенькая. Интересно, в какой класс прибыла? Вот бы в их 9 «Г»!  Девочки встретились взглядами. Несмотря на хрупкий детский силуэт, глаза у незнакомки были взрослые. Повидавшие жизнь какие-то. Наверное, бабушка имела в виду это, когда Полине рассказывала про двадцатилетних девчонок, вернувшихся с войны седыми и с глазами стариков.

     Настя Иванова действительно попала в их класс, чему Полина очень обрадовалась. В их 9 «Г» все девчонки были настоящими акселератками. Многие уже курили, некоторые пробовали выпивать. А кое-кто, поговаривали, не только целовался с мальчиками. Полина чувствовала себя немного белой вороной на их фоне: она не дымила, спиртное даже не пробовала, и, уж конечно, не целовалась. Девочка охотно училась и мечтала стать стюардессой.

     Анастасия Иванова, как позже стало известно, прибыла из города Грозного. Семья Насти не выдержала этнических чисток, которые начались в Чеченской Республике после победы на выборах сепаратистов. Насильственные действия осуществлялись по национальному признаку и были направлены против мирного, в основном русского и другого нечеченского, населения.

— Нам ещё повезло: мы хоть дом успели продать каким-то пенсионерам! А некоторые удирали из ада в одном исподнем! Ты слышала когда-нибудь, как пули свистят и взрываются снаряды? — поинтересовалась как-то Настя у своей новой подружки Полины.
— Нет, — ответила Поля. — В фильмах же не считается?
— Не считается, конечно.
— Тебе страшно было?
— Поначалу очень, а потом привыкаешь уже. А вот здесь у вас хорошо. Тихо и мирно. Моя мама в Качинске родилась и выросла, а потом после института была распределена в Грозный. Там и папу встретила. Отец не сумел оставить пожилых родителей, которые упрямо отказались покидать родное гнездо. Поэтому сейчас он с ними в Грозном, рискуя жизнью и нашими нервами. А мы с  мамой прибыли к её родителям. Каждый день трясёмся за своих там… в Грозном.

     Анастасия была хорошо образованна, несмотря на то, что много занятий в восьмом классе было пропущено из-за ситуации в стране, сложившейся во многом благодаря попустительству чеченских властей. Через месяц Иванова стала первой по успеваемости в довольно не слабом классе. Да и на уроках физкультуры Настя опережала остальных девчонок как в скорости, так и в выносливости.

     Ещё осенью 1991 года Анастасии пришлось оставить спортивную гимнастику.
     Сейчас девочке тренировок очень не хватало. 
— Не знаю как тебе, а мне нужен спорт, — жаловалась Полине Анастасия. — Правда, у вас здесь выбор небольшой. Мне пришлось записаться по остаточному принципу в секцию борьбы. Не хочешь со мной ходить? Ездить далековато — хоть потреплемся по пути!
— Да ты что! Какая борьба?! Мне бы свою лень иногда побороть, и то не получается. А ты молодец, что записалась.

                ***

     А затем весь класс обратил внимание на то, что Назар Корнилов, который года три как уже встречался с Диной Роговой, начал симпатизировать новенькой. То толкнёт ту нечаянно, то за хвост  или косу дёрнет, то транспортир через весь класс бежит именно у Ивановой просить…

— Настя, будь осторожна! Рогова тебя с землёй сровняет, — Полина сразу предупредила новенькую.  — Она не заметила пока что его симпатию к тебе. Но ты имей в виду: вертухаи скоро донесут новость своей «начальнице». В прошлом году весной из нашего класса на полусогнутых убегала еле живая Лика Старовойтова. Анжелика округлилась очень рано, вот у Корнилова руки и заблудились в чужих рельефах. Роговой доложили, и Старовойтова сообразила, что не выжить ей среди дикарей. Забрала документы сразу, как только отзвенел последний звонок. И хотя Старовойтовы живут недалеко от нашей школы, Лика сейчас добирается до нового места учёбы на двух видах транспорта. Так что, бди. Динку все боятся. Как сказала как-то шутя наша Тонька-пулемётчица, Дина — смотрящая класса.

— М-да, интересная должность для начала карьерного пути! — спокойно отреагировала Анастасия. — Мне чужого не нужно: своё бы не потерять…

                ***

     Пчёлы-доносчики и на сей раз быстро справились со своей работой.

— Сюда подошёл! — прошипела Рогова, обращаясь к Корнилову. — Ты мне хотел что-то сказать? Я тебя слушаю внимательно.
— Не понял… Ты это о чём? — удивился парень обращению любимой.
— Корнилов, послушай меня сюда! Может, тебе напомнить, за чей счёт ты куришь, пьёшь и джинсы на попе имеешь? А ещё ты спишь с одной несовершеннолетней девятиклассницей, которая благодаря тебе узнала, что такое «Хламидиоз». Было договорено после Старовойтовой, что возле посторонних баб ты не вертишься, — грубо схватив парня за воротник, трясла его ревнивица.
— Ну что за бред? Это Шкет тебе накурлыкал? Слушай его побольше! Иванова ему самому нравится, а он решил меня с тобой рассорить. Дина, не слушай ты их, — принялся оправдываться Назар.
— Корнилов, ты можешь хоть когда-нибудь сказать правду? — по обыкновению наехала на товарища Дина. — Или ты неисправимое брехло? Все уже твердят, что ты ошиваешься постоянно возле Чеченки. Можешь валить к ней! Только все мои потраченные на тебя деньги сразу верни.
  — Как ты сказала? Я ошиваюсь возле неё? А может, это она ко мне пристаёт! — неожиданно выдал ответ прижатый к стене парень. — Просто я не хотел тебя расстраивать. Эта мышь чеченская мне сама прохода не даёт. Динусик, ну я же не виноват, что нравлюсь прилипалам разным. Главное, что я тебе верен, — поцеловав разъярённую подругу в щёчку, оправдывался Назар Корнилов.
— Имей в виду, если я узнаю, что это ты за ней таскаешься, тебе не жить. Ты знаешь, мне с тобой расправиться, что с тем клопом, — последовала окончательная угроза в тот день.

                ***

     Перед уроками английского языка 9 «Г» класс делился на две подгруппы.
     Иванова Настя попала в один микроколлектив с Корниловым Назаром. Тот обычно сидел с Валей Летягиной, но в тот понедельник его посадили с Анастасией, так как Валя ушла на больничный.

— Our today’s topic is «My working day». You are to make up your own dialogues, — после некоторых объяснений выдала задание Марта Иосифовна.
— Иванова, что она трындит? Ай донт спик инглиш! Переведи, плиз! — рисуя на полях в тетради и зевая, спросил Назар.
— Диалог будем составлять по теме «Мой рабочий день». Все действия нужно перечислить последовательно: просыпаюсь, встаю, иду в ванную, моюсь, одеваюсь, завтракаю и так далее, — объяснила задание Настя.
— А давай ты сделаешь всё, отметишь мои реплики, я их прочитаю… Мы с Летягиной так всегда делаем. Пойми ты: не нужен мне этот инглиш!
 — Ну так реплики запомнить нужно, а затем наизусть у доски отвечать свою партию. Ты готов на такую колаборацию? — поинтересовалась девочка, чаще всего готовившая и производившая в одиночку целый диалог. Настя с сентября сидела одна, так как в подгруппе было нечётное количество человек. Все остальные уже давно были разделены на пары и годами так сидели.
— Иванова, ну что ты так жизнь усложняешь! С меня хватит и тройки. А на трояк Марта разрешает читать с листочка. Так что пиши диалог.
— Ладно, как знаешь, — ответила Настя, успевшая за время пустой болтовни набросать начальные реплики.

     Через некоторое время Иванова и Корнилов уже стояли у доски.
     Сначала Назар зачитывал вопросы, Настя отвечала. Затем ребята поменялись местами. Через несколько фраз, зачитанных парнем с листочка, Настя рассмеялась.
     Никто не понял, что случилось с девочкой. Даже до Марты Иосифовны не сразу дошло, почему Иванова хохочет.
— Чего зубы сушишь? — покраснев, спросил Назар. — Объясни хоть!
— Корнилов, ты бы оделся что ли, прежде чем идти на кухню завтракать.
— Не понял…  Ещё раз объясни! При чём здесь кухня?
— Ну как при чём? Ты говоришь, вернее читаешь, что проснулся, встал, умылся и идёшь на кухню завтракать. А одеться? Или ты в трусах и майке завтракаешь? — немного успокоившись, пояснила девочка.
     Уже смеялась вся подгруппа, в том числе и Марта Иосифовна.
— Так всё зависит от того, где и с кем он просыпается! — кто-то из одноклассников решил подбросить хвороста в огонь всеобщего смеха. — Иванова, не занудничай, а пригласи Корнилова к себе на ночь английский подтянуть. Вместе забудете одеться перед завтраком.
— Stop talking nonsense! — встряла Марта Иосифовна. — Go on, please!
     Ребята продолжили свой диалог, а на следующий день всё началось…

                ***

     Какое-то время Дина Рогова внимательно наблюдала за кавалером после донесённой ей информации касательно инцидента на уроке английского языка. И она увидела всё, что ей нужно. Хотелось, конечно, чтобы было по-другому. Но своим глазам она привыкла верить.

— Корнилов, я же правильно поняла, что Иванова сама к тебе пристаёт при первой возможности? — скептически глянув на парня, задала свой вопрос Рогова.
— Конечно! Я же тебе говорил, а ты ещё не верила! Достала уже! Да ну её в болото! Забей ты, Рожок, на это дитя гор.
— Ну почему же забей?! Я предлагаю затравить Чеченку! Пусть жаба знает, что чужое брать нехорошо! Так как? Начинаем гнобить? — внимательно наблюдая за реакцией парня, задавала Дина провокационные вопросы.
— Да ну её, Динуля! Успокойся ты! Я же с тобой! Будешь ещё руки марать об эту иностранку совдеповского разлива. Сама знаешь, затронь кое-что, оно попахивать начнёт…
— Корнилов, я ещё раз у тебя спрашиваю: она сама к тебе пристаёт или ты заигрываешь с ней? Если ты сам, тогда гони бабки, потраченные на тебя, и катись на все четыре стороны. Только напоминаю, что долг твой перевалил уже за стоимость трёх видаков. Если липнет она, то я хочу её наказать. Не бойся: живой останется! Так как? Твоё слово решающее!
— Она лезет, — испуганно поглядывая по сторонам, ответил тихо Корнилов.
— Вот и молодец! Сегодня же начнём! — жёстко сквозь зубы произнесла Дина Рогова и принялась выискивать новенькую глазами.
— Эй, Чечня! Подойди сюда! — крикнула Рогова, увидев Настю спокойно повторяющую домашнее задание. — Ты глухая что ли?
— Я тебя слышу прекрасно, — ответила Настя. — Первый и последний раз отозвалась на «Чечню». — Выучи имя или хотя бы фамилию.
— Не поняли?! А с каких это пор черномазым дали право голоса? — принялся некто подпевать Роговой.
— А может ещё по отчеству к тебе обращаться? — присоединился ещё один подпевала.

— Чёрно*опым слова не давали! — кто-то поддержал начавшийся буллинг.
— Я русская. Успокойтесь уже, — не особо обращая внимание на шум в классе, спокойно ответила Настя Иванова.
— Слышь, Павленко, иди сюда! — обратилась Рогова к одному из одноклассников. — Помнишь, ты как-то географичке жаловался, что кумыс никогда не пил. Ну помнишь, когда кроссворд из-за этого слова разгадать не сумел? Так у тебя сейчас есть возможность исправить положение. Тут одна невоспитанная кобылица забрела на наш чудесный луг… Разрешаю подоить её! — тут же истерично прыснула от смеха «смотрящая» класса и все те, кто заискивающе её поддерживал.

     Затем  подбежал к парте Ивановой один из мелких «шестёрок» Валера Раевский, схватил торбу девочки со спортивной формой и уволок куда-то из класса. Через пару часов поисков, Настя нашла свои вещи в школьном унитазе с фекалиями. Негодяй не поленился и не побоялся оттащить чужие вещи в младший блок.

     На следующий день всё повторилось. Только ещё добавился игнор одноклассников. Сейчас с Ивановой никто не здоровался. Произнося слова приветствия, девочка не получала ответ. На перерыве в кабинет заскочила классная руководительница.

— Дети, а чего стоит шум невообразимый у вас? И откройте фрамугу, а то дышать нечем? Вы так голдите, что слышно на первом этаже!
— Всё хорошо, Антонина Макаровна! — тут же Дина Рогова залебезила перед учительницей. — Вы сегодня отлично выглядите! Впрочем, как всегда! Помочь что-нибудь вам?
— Ой, что ты, Диночка, спасибо за комплимент! Благодарю за твоё доброе сердце! Без тебя, моё сокровище, я бы с этим выводком не справилась! Меня на курсы посылают… Держи их, Дина, здесь в ежовых рукавицах! Как обычно, ты поняла меня!
— Как скажете, мой босс! — взяла под козырёк Рогова.

                ***

     На следующий день на парте, где сидела Настя, красным перманентным маркером кто-то написал: «Прилипучка — рубль штучка». Девочка даже не поняла: когда и к кому она прилипала.

— Ой, Настя, ты якобы к Корнилову клеишься! — пустилась в объяснения Полина Михальченко по телефону. — Тема такая гуляет, что ты хочешь увести у Динки нашего Корнилова. Я же тебя ещё раньше предупреждала, помнишь?
— Ну, помню и что? Какая связь между мной, прилипанием и Корниловым? Что за ерунда такая? — злилась Настя, стараясь разговаривать с одноклассницей по телефону тихо, чтобы мама ничего не услышала.
— В общем, типа, тебе нравится чужой парень… Короче, ты положила глаз на Корнилова, а он занят! Травля из-за чужой собственности…
— Но это же бред! Да, он симпатичный, иногда шутит прикольно, но я никогда себе и в мыслях не позволила увлечься им… Чушь какая-то! Точно речь идёт об этом? Ты ничего не путаешь? — задавала уточняющие вопросы расстроенная Настя.
 — Точно. Не путаю. На поддержку и защиту Лошкарёвой можешь не рассчитывать. Классухе главное, чтобы в её бумажках был полный порядок… Тебе лучше рассказать родителям, чтобы они пришли в школу и поставили на место Рогову. Иначе побежишь вслед за Старовойтовой.
— Не хватало ещё родителей в эту грязь втягивать. Ты поэтому со мной стала в школе сквозь зубы разговаривать и не реагировать на мои просьбы? — тяжело вздохнув, задала последний вопрос Настя.
— Не обижайся, а постарайся меня понять. Со мной будет то же самое. Я не хочу попасть в опалу на пару с тобой. У нас царят стадные законы, как ты уже могла заметить. Если я не буду тебя игнорить, то гнобить начнут и меня. Если я начну стрессовать, не сумею хорошо подготовиться к поступлению. Ты не представляешь себе, как я хочу стать стюардессой. Настя, если что-то нужно, ты можешь мне всегда звонить после уроков. А в школе, извини, будет игнор.
— Я поняла, пока, — с грустью в голосе отреагировала Иванова Настя и положила трубку.

                ***

     Урок биологии был последним. Два дня Настя Иванова просидела в Пушкинской библиотеке, готовя важное сообщение по предмету. За время перерыва кто-то влез в сумку девочки и порвал доклад, с такой ответсвенностью подготовленный.
     Учительница хотела дать возможность ответить на следующем уроке, но Иванова отказалась:

— Галина Андреевна, ставьте два. Я не подготовлю его второй раз. Чтобы сделать качественный доклад по биологии, мне пришлось немного забить на физику. Больше я браться за такую работу не буду, — категорично ответила Настя.

     После урока Иванова подошла к однокласснице Роговой.
— Дина, это твоих рук дело или твоих опричников?
— Ой, люди, гляньте: кажется, тут мышь пищит какая-то! Надо будет классухе сказать, что потравить в кабинете грызунов не помешает! Правда, Корнилов? — веселясь от всей души и истерично заливаясь смехом, отреагировала Рогова.
— Дина, что происходит? — устало спросила Настя.
— Ну, во-первых, не Дина, а для тебя — Дина Петровна. А во-вторых, Иванова, ты знаешь, что бывает с людьми, которые берут чужое имущество? Конечно, знаешь! Кстати, а как по-чеченски будет «ворюга»? Ладно, это риторический вопрос: можешь не отвечать.
— Рогова, что происходит? Что тебе нужно от меня? — теряя остатки терпения, повторно поинтересовалась Настя.
— Уже ничего! Хотя… Чтобы ты не брала больше чужие вещи, я о тебе позаботилась. У меня есть два кореша: Гарик Петуховский и Славик Серов. Проще говоря: Петух и Слива. Можешь выбирать любого. И да: совсем скоро ты с ними познакомишься. Правда, Корнилов, хорошая идея?
— Ага, — буркнул напарник и моментально вышмыгнул из класса.

                ***

     Путь из школы домой у Насти Ивановой лежал через гаражный кооператив. В тот день у девятиклассницы была ещё парочка факультативных занятий после основных уроков, поэтому она домой возвращалась позже обычного. Возле гаражей Настю Иванову поджидали четверо: Серов, Петухов и сама Рогова с Корниловым.

— Иванова, стоять! Вот женихов тебе привела. Познакомься, пожалуйста, — похлёстывая пиво прямо из бутылки и затягиваясь папироской, начала беседу Дина Рогова. — Кстати, ты у нас, судя по всему, кобылица ещё не объезженная. Только полюбуйся, какие джигиты собираются тебя оседлать!

— Уйдите с дороги, по-хорошему предупреждаю! — сердито проговорила Настя.
— Ой, а то что будет? — прокукарекал нетрезвый Петух.
— И деньги тоже гони! — подошёл резко к девушке Серов и сорвал сумку с её плеча.
— Там нет денег. Зря стараешься, — наливаясь яростью отреагировала Настя и попыталась отобрать свою сумку с учебниками. Рывок оказался неудачным, после чего девушка не удержалась и упала прямо в лужу.
— Ой, пацаны, может кто по-маленькому желает, девушке нужно срочно умыться, — бросила ехидную реплику Рогова. И это были её предпоследние слова в тот день.

     Ярость, гнев и обида от несправливого обвинения и унижения придали Анастасии силы. Она медленно поднялась, затем резко подпрыгнула к Сливе и выдернула свою сумку. Изо всех сил Настя принялась лупить негодяев своими учебниками. Она не смотрела, куда приходились удары. Нетрезвые хулиганы не ожидали, что через несколько минут сами будут лежать рядом с лужей и сплёвывать пьяные кровавые сопли.
     Ещё минута — и за импортный капюшон была схвачена сама Рогова. Накрутив на кулак мастерку и приблизив к себе лицо «смотрящей», разъярённая Настя жёстко и твёрдо произнесла:

— Я никогда не использую бранные слова, но тебе скажу: такой конченой негодяйки, как ты, я ещё не встречала в своей жизни. Я с семьёй убегала от антироссийского насилия в Грозном, а прибежала в кромешный ад! Никогда бы не поверила, что в мирном сообществе можно устроить настоящий геноцид! Не Корнилов тебе нужен, а вражда с кем бы то ни было. Ты умышленно провоцируешь конфликты! Тебе требуется хоть кого-то уничтожить, хоть над кем-то поизмываться… Такой ты, видно, человек! Если ты или твои прислужники хоть раз ещё приблизитесь ко мне, или я услышу гнусную ложь относительно себя…
 — То что ты мне сделаешь? — всё никак не имея возможности вырваться из крепких, цепких рук одноклассницы, гундосо поинтересовалась Рогова.
— Увидишь, что будет! Держись от меня подальше. И да: полюбуйся на своего кавалера, который дал дёру. Два сапога — пара. Это про вас. Я трусов презираю, поэтому не мог он мне понравиться. А за клевету бумеранг его нагонит. А теперь пошла вон и помни, что я тебе сказала.

                ***

     Дина Рогова на какое-то время притихла. А потом принялась за старое. Но Иванову она обходила стороной. Постепенно одноклассники отошли от игнора в адрес новенькой.

     Настя почти сразу после инцидента подошла к классному руководителю, когда та вернулась с курсов, и рассказала о том, что происходит в классе. Поведала про травлю, перманентный стресс и тяжёлый психологический климат, от чего большинство учащихся страдают, но боятся жаловаться.

— О, боже, Настя! Откуда ты такая нежная только взялась? Относись ты проще к окружающей действительности! Наша жизнь — это череда уроков. Воспринимай всё произошедшее как жизненный урок, который сделал тебя сильнее и мудрее. Это же так элементарно!
— Не могу с вами согласиться, Антонина Макаровна. Урок длится сорок пять минут, а мой получился каким-то уж слишком затянувшимся. Вряд ли травля делает человека сильнее. Это очень страшное явление. А впрочем, уже не важно… Кстати, можно я пересяду поближе? Мне плохо видно  с третьей парты.
— Настасья, я так понимаю, что ты в десятый идёшь. Вот в следующем году и пересажу.
— Да, вы правы, в десятый я иду. Только в вами созданном зверинце я уже не останусь. Мы подыщем другую школу.
— Ой, Анастасия, не драматизируй ты на голом месте! Кстати, ты деньги на краску сдала?
— А то как же! И на краску, и на мел, и вам на подарок тоже. До свидания.
               
                ***

— Настюша, извини меня, пожалуйста, — всхлипывая в телефонную трубку, бормотала Полина Михальченко. — Я жуткая трусиха, и мне так стыдно перед тобой. Это, наверное, очень страшно переть в одиночку против толпы.
— Не страшно, — спокойно и как-то оптимистично произнесла Настя. — Тяжёлая ситуация на родине, как ни странно, пошла мне на пользу. Но это очень сложно. Зато ты начинаешь ценить каждого человека независимо от его пола, возраста, национальной принадлежности, который не побоялся выступить в твою поддержку хоть на пару секунд; каждого, кто не испугался попадания в опалу с тобой заодно…
— Мне очень жаль, что я не такой человек… Наверное, не получится из меня стюардессы, — с сожалением в голосе сокрушалась о своём поступке Поля. — Самолёты любят отважных, а я…
 — А ты молодец, что позвонила мне, — не скупилась на слова приободрения Настя. — Ты в этом коллективе дольше находилась чем я, поэтому ты лучше знала, чего можно ожидать от своих одноклассников. Тебе с ними ещё учиться. А общаться с тобой мы будем и дальше. Так что, не переживай.
— Ты не сердишься на меня? — прекратив всхлипывать, с надеждой в голосе поинтересовалась Полина.
— Конечно, нет! Завтра контрольная на первом уроке. Нужно идти спать. Так что, на сегодня — отбой.

               
                В КАЧЕСТВЕ ЭПИЛОГА

     Из шести девятых классов на следующий год получилось лишь три десятых. Часть учащихся, как и Настя Иванова, ушли из Качинской средней школы № **
     В качестве классного руководителя за десятым «В» была закреплена Лошкарёва Антонина Макаровна. В этот же класс с химико-биологическим уклоном попали и Рогова с Корниловым. Прибыли в 10 «В» и новенькие из других школ. На сей раз под обстрел попала мягкая, миловидная Инна Тропашко, которая, к сожалению, оказалась не настолько хорошо физически подготовленной и морально устойчивой, как Настя Иванова. Девочка не справилась с травлей…