Игорёк

Мгновенно промелькнуло наше детство, юность. Когда-то и мои сверстники попадали с потёртыми портфелями, заплечными ранцами на учёбу в Дорогорскую среднюю школу. Классы в те далёкие времена наполнялись по 20-30 учеников. В Дорогорском находились два больших интерната, где проживали девчонки и мальчишки из соседних деревень. Учёба многим школярам не давалась, их частенько оставляли на второй год. Этот привилегированный контингент, обычно ехал на черепахе в вывешенной школьной стенгазете.
Вот и для Игорька обучение стало обузой. Кое-как годок дотянул до 7 класса. На этом тягостное изучение школьной программы закончилось. Начался новый жизненный этап — трудовая деятельность. В Дорогорском был большой по тем меркам совхоз с животноводческими фермами и обслуживающими механизированным и ручным структурными подразделениями. Мать Игоря работала дояркой, труд был весьма нелёгкий. Вот парню и приходилось частенько ей помогать, таскать для кормления бурёнок на тележке привезённое сено и силос, добавлять в рацион животных соль, картофель, отруби, чистить и промывать после дойки доильный аппарат.
Зимой привозили с поморских рыбацких колхозов рыбу сайку, тюлений жир, которые повышали надои молока
Так Игорь Павлович стал полноправным членом совхоза с получением советской трудовой книжки. А работы в данной организации, как говорят в народе, вагон и сзади маленькая тележка. Летом приходилось метать сено в зароды, заготовлять стожары, городить, пастушить скот. Зимой надо было доставлять с заречной стороны сено и силос, завозить в полном объёме отруби, молоть на специальной установке заготовленные еловые лапы (витаминизированная мука для коров). В совхозе, смело можно сказать, работало 90% сельчан, которые в любой момент принять на грудь, расслабиться с помощью спиртных напитков. Поводов для гулянок была тьма-тьмущая — советские праздники, получки, авансы, именины, похороны, свадьбы, проводы в армию, покупка обновок. Да много ещё было сопутствующих жизненных факторов, которые непременно бурно обсуждались, а затем обмывались на широкую ногу.
Игорёк также не оказался белой вороной, моментально попал под колпак общества любителей выпить. Люди говорят, что с волками жить — по-волчьи выть. В компании веселящихся трудяг он любил чувственно попеть. Начинал всегда с песни «При лужке-лужке». Как хозяин дома был не особенно расторопным. Больная тема для села — заготовка дров. Мужики давно заготовили в лесу дрова, вывезли их («дрова на горках»). В свободное от работы время кололи дрова, укладывали в дровеники. А мой годок всё гуленьки-погули, не понос, так рвота, отвяжись, лесная забота.
Уж на дворе-то протиснулся апрель-бокогрей. Мамка начинала назойливо тормошить сыночка, расстраиваясь за тепло в доме. Наконец-то, нерадивый сын организовывал помощь, заготовку дров 5-6 мужиками. На гусеничном тракторе с оборудованными под чурки большими санями артель попадала в весенний лес за долгожданным топливом. Неизменным трактористом всегда являлся друг годок Фёдор Мылюев (Боб), работавший в мелиорации. В лесу нужно иметь особый навык работы на технике. Федька на гусеничном тракторе являлся профессионалом, на которого можно смело положиться, зная, что он не подведёт.
Начинали оживать лесные ручейки, а хозяину приспичило заготовлять дрова. В выделенные лесником деляны никто, конечно, в это время их дорогор не попадал. У всех заготовленные дрова приютились возле домов. Только один тракторок, выпуская сизые колечки дыма устремился за жизненно важным на Севере топливом. Для начала Фёдор проезжал по вырубленным делянкам. Многие частники-лесорубы оставляли дрова, которые не поместились в фуру. На этом волоке оставлено полсаженьки (мера дров), на другом, а где-то и побольше. Делались остановки для подбора неликвидов. Проехали кружок, глянь, а фура-то почти полная! Оставалось смахнуть какие-нибудь четыре берёзы, распилив их на чурки, можно смело попадать домой. Вот так Игорюша обеспечивался дровишками на целый год.
Семейную жизнь годок связал в гражданском браке с Ольгой Нечаевой. Первое время жили в материнском доме. Частенько, хватанув винца с лихвою, хозяин начинал дравничать, по-деревенски галить. Запомнился один из жарких июльских дней. В тот вечер я решил заправить бензином лодочный мотор, планируя вылазку за лесной земляникой по реке Пёзе. Подойдя к часовенке, увидел испуганную мать Игорька, выбегавшую из родного дома. Не останавливаясь, она бросила будоражащую фразу: «Сосед, утихомирь варнака-забулдыгу, а то он её сейчас убьёт!». В голове промелькнуло, что разбушевавшийся галюза хочет поквитаться со своей спутницей. Дело явно пахло криминалом. Я решил вмешаться в эту семейную разборку.
Я заскочил в веранду, дверь на пружине за мной автоматически захлопнулась. Оказался я словно в узкой запертой клетке. А на домашнем пороге стоял уже Игорюша в обильно окровавленной футболке. Свеженькой кровушкой окроплены также руки и лицо разъярённого Отелло. Глаза мясника, какие-то безумные, злые, начали меня ощупывать с ног до головы. Я как-то сразу и не заметил, не часто же видишь душегубов. Годок держал в руке окровавленный нож, схожий с кавказским кинжалом. В голове промелькнула мысль: «Всё-таки замочил Олюшку, теперь, по-видимому, мой черёд».
Игорёк сделал шаг навстречу незваному гостю, и вот я уже ощущаю на груди острие ножа. Почему-то сразу вспотела спина, начала бить мелкая дрожь. Я оказался заперт в веранде своими же руками, находясь на эшафоте. Успел подумать: «Ну, надо же так вляпаться по глупому бешеному быку. Наверное, это судьба!». Хоть я и не верующий, взглянул на недавно построенную часовенку, мысленно попросив: «Боже, если ты есть, отведи от меня смертельную напасть».
Игорюха прорычал: «Тебе чего здесь надо, Котяра! Кто тебя звал? Ну-ка, выметайся!». Осторожненько открыв защёлку у дверей веранды, добровольный блюститель порядка вывалился на улицу. Только тут я облегчённо вздохнул, подумав: «Ну, Пахан (прозивще Игоря), ну, дравная галюза!».
А детективные события развивались по такому сценарию. Игорёк, закупившись солидным запасом дешёвенького портвейна, наслаждался алкольным кайфом. Благостное состояние придавала ещё и июльская жара. В это время спутница жизни пошла кормить свинью в небольшой хлевок, находящийся в доме. Вылила приготовленное пойло в корыто. То ли сильная жара, то ли кушанье не взбеленили слегка коровьим молочком, хавронья начала пускать пузыри и вырывать из корыта жратву. Ольга стала ругать неблагодарное животное. Разомлевший хозяин, услышав эти поучительные окрики мгновенно принял решение наказать поросюху по полной программе, не дожидаясь осеннего забоя.
Заскочив за кинжалом в дом, Игорюша приступил к операции «буженина». Увидев разъярённого хозяина, да ещё и с колющим оружием, Ольга птичкой выпорхнула из хлева, сиганув в открытое окно дома. Забойщик заревел: «Ну, что Махоня (свинью звали Машка), дождалась своего звёздного часа!». Годок начал делать выпады секирой в стороны жертвы. Не докушав, Машка сразу же поняла, что перед ней очень нехороший человек. Она сиганула забойщику рылом прямо в ноги. Игорёк не ожидал такой прыти, но всё же успел ухватить большое Махино ухо, рубанув по нему тесаком. Кровь хлынула фонтаном, окрашивая непутёвого забойщика. Машка метнулась под поветь, забившись в дальний угол дома. Испуганное животное ещё хотело пожить, понимая, что здесь-то её Игорёк точно не достанет.
Через два дня Ольга выманила Машку из укрытия, поместив её снова в хлевок. Долго потом свинка ходила по улицам с забинтованным ухом. Не зря сказано, муж да жена одна сатана. Больше я в таких семейных разборках старался не участвовать.
Внезапно скоропостижно скончалась Ольга, за ней в преклонном возрасте умерла и мать Игоря. Годок остался один-одинёшенек, начали одолевать всевозможные болячки, в основном, из-за продолжительных загулов. Тяга к жизни, её смысл больше не просматривался. Игорёк по-тихому нашёо пристанище около супруги. Оставшиеся одноклассники проводили Павловича в последний путь.
Вот такая, брат, и весёлая, и печальная история!
2024 год