Клад. Часть 1 Глава 6

Глава 6

(Черновик)
---------------

"За сидящих под Забором!"

**

     Алёнка всё крутилась возле Петра. А из-за забора, что напротив, сквозь щёлки, блестели хитренькие
глазёнки.
     - Идут, идут! А нуу, тихо там! А - то распугаете мне! Потом жди, когда они опять во-двор выйдут.
Ух - я вам!
     Галка, как начальник своего "поста", Весьма скрупулезно и усердно использовала время, последних
двух дней, чтоб создать условия максимально приблежённые к более тщательному исследованию
данного процесса, По наблюдению за тем, что происходит в Алёнкином дворе. (Раньше-то надобности
не было. Потому как претендентов, на занятие сей безусловно важной должности, как место "жениха"
попросту не было) - И обустроила чуть-ли ни целый штаб! Желающих было - много поглазеть.. Ну, и
услышать хоть-бы словечко. Поэтому Галка, как чесный предпринематель, сделала "таксу" и обелечивала
желающих.. В число которых, входили только самые привилегированные лица. Конечно,
     Круг абитуриенток к числу участниц, был крайне узок (Не будет-же она кого не поподя пускать? Тем
более, чтоб не деблокировать секретность, Данного проэкта!) Так вот. Бесплатный "Вход", был только
для Юльки и Зойки! А те, Ух важничали, носики поднимали: Мол, Им честь оказана! А остальным, Не
большая, - Но, всё - же "такса".
     В числе постоянных посетителей была соседка справа, Анька Рыжая! Которая со своего забора
не могла дотянуться к столь вожделённому участию: То есть, видеть, А тем более хоть-бы частично
слышать, "Чего енто там происходит??!" - Тем более что её дом, находился вправо, а Алёнка с Петром
за коровами, или за тем-же бычком, ходили тоже вправо. И мимо её забора со своей стороны, Ну никак
и никто не проходил, из числа тех кто мог бы, её заинтересовать.
     Второй участник, это маленькая хитрая и досужая соседка Светка! Которая была на дом ещё дальше.
Но безумно, жаждущая растворится, в столь свойственной для Своей натуры Атмосфере. Она даже
купила себе камуфляжну форму, и кепку, такую-же.. чтоб остоваться незаметной, в самые трепетные
минуты.
     Ну, и последнее не менее Заинтересованное лицо! Это Галкина соседушка по рынку, Самая
пронырлевая и Всё обо всех знающая: Лёлька Сарафанова! Компашка была Знатная! Даже если чего-то
не услышат? Это не важно! Придумают и преподнесут, как Эксклюзив! Не увидят, так выдумают и
преподнесут так, Что ни у кого! Поверьте! Ни-у одного Эксперта, По-сим побрехушкиным делам,
Не будет и тени сомнения!
     Думаю читатель не будет против? Уделить капельку времени, таким "Красотулькам" Ох, они дают! Ох,
дают!.. Как говаривал, наш бессмертный Русский писатель: "Ни в сказке сказать ни пером описать"
     Так вот
     Под занавесью угрюмой тени. Под пылкими сердцами Георгин. Среди белеющих "маленьких" равнин,
Где Хризантемы тают от полива.. Среди кустов и чашек на столе, Висит бинокль на стволе, А под столом
лежат "сардины" А на пеньке засохло мыло. Но главное, сдвижных штахеток ряд прямой, Как жалюзи
или ламели.. Могли-б застрять, но не сумели, Хозяйки бойкая черта, - под силой рюмки и холодца! С
призывом в бой! В кусты залечь успели.. Когда в вечерней сладкой тени, Алёнка вышла из дворца..
Плеснув водицы на себя, Опять ушла.. Ну - а Вы, чего хотели??
     Галка:
     - Ну вот, Я вам говорила! Тише надо, тише! Спугнули! От - те! - и всплеснула руками, садясь на
маленький раскладной стульчик. Анька, что не отрывалась ни на секунду от забора, Говорит:
     - Ничего! От нас не уйдёт! Ещё, как минимум два раза выйдет! Будем ждать!
     Зойка чуть раздосадованная,
     - Да хоть-бы Петруша вышел, поглазеть на него!
     Светка хитрая, по части альтернатив без участия себя не оставляет:
     - Девчушички мои! Нужно, придумать план! Как-их выманить! "На ловца, как говорится и зверь
бежит!"
     - Точно! - Подхватила Юлька. - Которая приносила с собой побольше еды. Потому как Галкины
угощения скудели на глазах. Да, и ассортимент был не бросок. - Вот голова! Вот молодец! Как - это я
сразу не дадумалась?!
     Зойка сидит за столиком лоб подпёрла ладошкой, головой качает:
     - Полная сумка Роз!! - Потом носом шмыгает, - Они мне всю ночь Сниилиись!
     Лёлька не отходила ещё от забора, тчательно всё высматривая,
     - Тц, тцц! Кто-то на веранде.. Щас щас выйдет, - Все рванули к своим местам. - Ишь-ты! Вдвоём,
Вдвоём выходят!
     Галка:
     - Та, Цыць ты уже! - С детским пластмассовым биноклем на шее. - Попались Голубчики!
     Алёнка вышла первая, за ней Пётр. Алёнка повернулась к нему, и нежно так..
     - Петрушенька! - И руки накинула ему на плечи. - Ты - ж в мастерской-то не забудешь обо мне..?
     Светка:
     - Ага! - И облизуется..
     - Чё - он, чё-он там сказал? - Галка такая елозится возле своей штахетки, - Да, что - это, не слышно
ничего, - и так и так ухо прекладает.
     - Та Цыць вы! - Зойка, как локатор превратилась вся в слух.
     И тут На тебе. В самый ответственный момент, Галкин Сёмка из кустов вылазит. Мальчуган лет
восьми:
     - Маа, а - а Колька у меня забрал КолесоО.. - и рот кривит, будто у него цельную пидальную машину
отобрали.
     - Сёмка Сёмочка - Мамка занята.. Ой ты - мой сынок хороший! Мама тебе завтра новое колесо купит!
А щас беги, беги.. - Галка и к Сёмке и к забору.. и туда и сюда..
     Анька с Лёлькой так подпёрли забор, что вот - вот упадёт
     Зойка с Юлькой:
     - Так! Всё ясно! - Галка Сёмку успокаивает, А сама:
     - Чё ясно, Чё ясно- то??
     - Чай расстаются..
     Юлька вынула из фартука огромную моркову, Потом поднесла её к зубам: и только, Хрясь её
     - А я вам - чё говорила!
     Анька с Лёлькой повернулись на - неё в полном замешательстве, с глазам как у Аквариумных рыбок
(ну те, что в круглых аквариумах живут)
     - Да, - как это?
     Анька такая:
     - Что это Значит! - Руки в боки, и на Галку вопрошает?
     Та Сёмке дала на мороженное, чтоб бегом - уже бежал. Сёмка радый! Замесь слёз уже в глазах
"ванильное мороженное" Забыл про колесо, и с зажатыми копеичками в кулачке побежал, вроде его
мама за чем - то серьёзным послала.
     Зойка такая:
     - Ну, и пусть Расстаются!!
     Анька уже с качалкой в руке (право неизвестно, как - она у неё оказалась)
     - Чё -й то Пусть? Чё й то Пусть?! - Итак постукиват по ладошке, второй руки, как Полицейские
в Американских фильмах. Особенно те, что носят блестящие значки. - Мы тут понимаетели Глаз не
смыкаем! Светка себе камуфляжный костюм купила! Галка вон, надрывается день и ночь, все глаза
исплакала. Юличка рыбочка Аж похудела! А она ентова "Пусть"! Непозволено! Никто на енто не
Согласный!! - Заключила она, обводя выше перечисленных "страдалиц" своим непреклонным взглядом
постукивая качалкой.
     Юлька такая:
     - Угу! - Морковку догрызла, принялась за яблоко. - Пущай Женятся сначала!
     А Зойка:
     - А чё - она! Ей и Розы и Жениха!
     Светка:
     - Так у тебя - ж Муж есть!
     - А - я от солидарности за всех - может быть, Сидящих под Заборами! О - так! И нЕчего мне ен-то тут!
     Галка взявшись за спину, вроде в тяжких трудах пребывает..
     - Оох, - чуть согнулась, - Ох, силушек моих нет! - Опускаясь на лавочку, достала бутылку
замаскированную под деревом, - Ну-ладно Девочки! Вот она - Жизнь какая! Ни днём ни ноченькой нет
покоюшка! Галка - то?! Галка - это?! Галка бинокль?! Даже вон-на, Гвоздь забила! - указывая пальцем
на забор. - И Никакой, никакоюшки благодарности! - и так Ууу.. - губы скревила, и бумажну пробку
зубами вынимает.
     Все к ней подскачили, давай успакаивать. "Галюничка Галюсичка!" "Хорошенькая!" Гладят её. Светка
слезу смахивает:
     - Хочешь, я тебе свою блузочку отдам? Ту, что в узорчиках?
     Галка:
     - Угуу! Угуу! И ето, Там у тебя ещё поясочек к ней был, такой чёрненький?
     - И поясочек, и блузочку.. - и гладит её по спинке.
     Галка преобразилась, Спина уже не болит. Налевает по рюмахе:
     "За сидящих под Забором!" Все такие; "Даа!" Дёрнули, и кто чем закусывает.
     Юлька шмат Сала положила на хлеб, как цельная упаковка маргарина. И только ко -рту поднеска,
как Рыжая:
     - Цыы.. Идить Идить, - и рукою машет. (Она была ближе всех к забору, так -что от её глаз,
ничегошеньки не ускользало). - Выходят, Выходят, С калитки! Алёнка своё Брельянтовое платье одела!
Он в рубашке и в штанах! В Центр наверно пойдут!
     Все уже облепили свои щели.
     - От то-ты моя Хорошая; "Пусть", "Пусть", вот тебе, и Пущай теперь "Пусть!"
     - Ишь-ты, под ручку взял, енто Кавалера себе нашла. Наши мужички-то бедные понастрадались от
нее! А - она вона кака! Барыня Сударыня!
     Лёлька такая голову набок и в щель упёрлась:
     - Хоть-бы моему дала за ручку подержаться! Ишь-ты, идёт, как хвостом виляет!
     - А мой-то, вообще ночами не спал! - Поддержала Светка. - Сколь же выпил он из-за неё спиртушки?
Хоть - бы дала кизяк в конюшне почистить! Никого не подпускала! Мучатся застовляла! Вон - она кака
Королевна! Ну ничего, то-то теперь, Ты у нас на крючке! Теперь, чай не уйдёшь!
     И когда Пётр с Алёнкой свернули в проулок, Кумушки выдохнули, - пот со лба вытирая.
     Галка пробку с бутылки двух литровой вынимает:
     - Ну, мои Красунички! Теперь, и за труды можно! - и наливает по полной рюмахе.
     Юлька бутерброд с салом, как маленький "холодильник" достает:
     - Нуу, тепереча - и за Труды!!

     Понедельник прошел в трудах. Гринька с компанией в сей день, не могли найти тот камень - или ту
тень, где могли-бы отдохнуть чтоб расслабить свои задеревенелые руки. Конечно, они радовались, что
могли заработать те копейки которых едвали хватало даже на самое необходимое. Но никогда не
отчаивались. И всегда прибывали в преподнятом духе и хорошем настроении.
     Шурик справил свой велосипед, который был "Десна" и как Волк из "Ну погоди" уже во - всю гонял на
нём. В конце дня, он уже не крутил педали, по причине усталости, а просто катил его, операясь на руль.
     Жил он с матерью в не большом домике на улице Колодезной, которая распологалась паралельно той,
где Пётр уже подыскал домик и место для будущей мастерской. Мать Шурика, работала санитаркой в
больнице по сменам (ну, или-как придётся кого подменить, так - что чёткого графика не было). Придя
домой, ужин всегда был на столе. А поужинав он падал без "задних ног" на свою лежанку. Итак, в целом
протекала его жизнь.
     В тот вечер понедельника, возвращаясь, когда уже порядком темнело, А дом уже был в десяти шагах..
Он увидел Тоньку Покровскую, которая нагнувшись, что-то искала в траве возле поворота на обочине.
Рядом лежали две торбы мешковатого фасона. Шурик еле плёл ноги (думает, остановлюсь на минутку)
Сам был чуть "поддатый" так-как они с друзьями после работы фанарик-то "пределали". Отсюда и темень
к возвращению. Тем более, он хорошо знал Тоньку, потому как бывало, приходилось им вместе работать,
у какого нибудь сладкощёкого Фермера. Если Шурику хоть что-то платили, то с Тонькой обходились не
совсем честным образом. Она выполняла исполинскую работу, практически за даром. Это была "мощная"
в полном смысле этого слова Баба. Высокого роста, с большими сильными руками. Ну и всё остальное у
неё тоже было "мощное". На лице если честно, она не была красавицей, Но у неё, была красивая душа! Мы
уже мельком, так вскользь, упамянули о некоторых качествах этой женщины. Чуть подробней восполним
далее. Так- вот.
     Шуричок остановился и спрашивает:
     - Тонь, а Тонь? Чего-й ты, потеряла чего? - у Антонины был такой-же голос, как и её комплекция. Этого
"баса" боялись все вороны и собаки. Другой раз, Тоня как "гаркнет" что-аж вздрагиваешь невольно. А
вороны за сотню метров все подрывались с деревьев, и уносили ноги: и ещё оглядывались, чтоб за ними
никто не гнался. Собаки любилю Тоньку, она кормила всех, кто смотрел на неё, собачими глазами.
Кормила тем, что ела сама. Ну, уж если наглые и приставучие, то Тонюшка, как "гаркнет" что даже
здоровенные Аж подскулывали и убегая оборачивались. Но она была очень Добрая! Вероятно, вряд ли
можно встретить в жизни, более доброй и отзывчевой души, и такого-же доброго сердца.
     Она очень Любила детей. Быть может только ради них она и жила? Этой полной мучений жизнью.
Постоянно у неё был под глазом синяк: если не под одним, так под другим. Она сожительствовала с
одним вечно пьяным алкоголиком. Потому что идти ей было некуда. Да, и ещё с двумя детьми где
младшему было полтора года, а старшенькой десять. Которая понятное дело, всегда помогала матери.
В большей части смотрела за братиком. А старинькая мать сего алкаша, где-она жила, относилась к Тоне
как к дочке, и любила её больше чем своего сына. Слава Богу, было на кого оставить детей.
     В те минуты, когда Тоня была с детьми, она разговаривала очень тихо, даже почти шепотом. Я никогда
не слышал, чтоб она в их присутствии, что нибудь крикнула, или повела себя так, чтоб это могло их
расстроить. И её голос уже обретал совсем иную силу. В нём, как сёстры родные тянущие друг к другу
руки: были и печаль и ласка, и нежность и тоска. Верой и Любовью в сём мире поверженном во мрак,
свою Надежду обретающие.
     Люди почему-то были к ней жестоки. Порой, орут на неё ни за что. А она, голову опустит, молчит
и просто дрожит. Просто как Лист осиновый дрожит. И не может отойти, уйти, не может. Просто стоит
и дрожит. (читатель в праве был - бы уже сотню раз задать вопрос, относительно детей: не благополучия
семьи, и опекунском совете) - Да больно писать об этом. Всё это подлинная Жизнь. Занавес которой,
приоткрыт в сём рассказе лишь на самую капельку. Так - вот, Тоня отвечает:
     - Деньги обронила, - (хотя, какие там деньги, всего лишь слово громкое) Шурик велосипед бросил где -
стоял, и давай помогать искать. С газетёнки, (что на цыгарки) сделал факелочек, и так, вдоль бардюра
отсвечивает и в траве.
     - Тонь, а денег, что - ль много? - Тонька отвечает:
     - Как - раз на Хлеб. (в пекарне можно было и ночью купить).
     Ну, в общем роются они, как-раз возле калитки и ворот одного мужичка (у него тоже были коровы, и он
каждый день выгонял их и доил их) - Хотя, хозяйка тоже была.
     Мужичок этот Саней звали. Вышел, спрашивает.. Шурик, так - мол и так: "Тонька деньги потеряла."
     Саня говорит:
     - Так, давайте я сейчас переноску включу, и вынесу прям на дорогу, Всё-ж больше шансов найти! -
И давай помогать тоже. А у Тоньки слёзы наварачиваются. Не потому что потеряла, а потому что-ей
помогают. Видемо она никогда раньше, не видела помощи людской. В общем Саня размотал и вытянул
переноску. А с веранды от разетки, было метров двадцать. На веранде свет включил и на улице.
И вместе с ними светит и ищет. Спрашивает:
     - Много, что - ль денег? - Тонька опять;
     - На Хлеб!
     Саня этот, видно знает, что значат эти простые Слова; Тоже и на карачках, и траву разгрибает. Пока не
вышла этого Сани жена. И как подняла "Хай" что это свет повключал! Что лазит под забором.
     - Ты чё - тут собрал? Всяку нечестоту! А ну - живо в дом! У тебя работы, что-ль нет? Ишь ты Помощник!
А вы, пошли от моего Забора! Чтоб духу вашего не было! А то собаку стравлю!
     Этот Мужичок подневольный был у жены. Ну понятное дело: Голову склонил, и не знает, что сказать.
Давай сматывать. И пока та жена отвернулась, видемо к вальеру с собакой пошла, Ну, чтоб видели, что
типа не шутит. Он подошел к Тоньке и сказал:
     - Прости меня! Вынял с кармана, что у него было и ей отдал. И ушел, и свет выключил. Только чтоб не
кричала эта ненормальная. Вот тогда-то, Тонька наверно и заплакала первый раз. Шурику на плечо упала
А он её успокаевает, гладит по спине:
     - Не плачь Тонюшка! Только не плачь! Давай я тебе сумки свезу. - А Тося жила по ту сторону ставка
через дамбу. Вот - там, где Шурик работал с друзьями, только ещё дальше по ту сторону. А Антонина
работала на этом краю. И хозяин, видно где-она была, не жадный был, Дал ей крупы и муки.. и вещи там
какие старые поношенные. В общем, что было в торбах, то и дал. Шурик повесил их на руль, и так
- потихоничку покатил. Тонька шла рядом, и не могла слова вымолвить.. просто вытирала слёзы.
     Так вот значит, идут они молча. А дорога одна, через центр. Как раз по пути можно было и в пекарню
зайти. Там работа кипела.. Хозяин "частник" Мишка; Нормальный такой хороший мужичок, людей не
обижал. Пятеро рабочих у него: Пекарь, два помошника и две круглолицые бабоньки с веснушками,
что тестом занимались.
     Подошли значит, Шурик постучал в железную дверь, открыли. Запах с пекарни доносился такой, будто
миллионы рыжих солнышек превратились в одну Золотую корочку растворяясь, - тех бабонек
радостными улыбками.
     Купили Хлебушка горячего. Сердце Тонюшки запрыгало от счастья. Так мало она его повидала в своей
жизни. Как - уже отправились дальше, Антонина тихонько и спрашивает:
     - Как Таничка Одинцова? Дня четыре её не видела! У Оксанки она? Как Юличка с Санькой?
     Шуричок отвечает:
     - Детки хорошо! Играют! Только вчера Танюшку видел; Всё так - же в платичке том. И всё в той-же
косыночке. Всё так - же на небо глядит: Как тогда в поле.
     Антонина остановилась. Шурик ей:
     - Чего - ты Тоня? - А у той, вроде сердце кольнуло, и она его так подпирает рукой,
     - Все хорошо! Всё хорошо Шуричок!
     Шурик подумал "болван.. с пьяну ляпнул не подумав" - И тут - же сразу:
     - А мы целый день сегодня в пылюке! Только успевай будь Здоров! - Тоня ещё стояла, видно боль
не отпускала. Шурик,-так к ней, - Тоня давай, давай присядь.. - А у самого велосипед в руках. - Сюда,
вон - плита лежит.
     Под старенькой стеной взлохмаченной уже облезлой дранкой.. По маленькому переулку паралельно
дамбе.. была тропиночка: где заканчивались хатки, и начинался камыш. Путь на-ту сторону ставочка.
Едва ли на велосипеде по ней можно было проехать. Она была в низинке, и там всегда было, как-бы
болото. Так вот, старая плита лежала под облезлой стеной, и прям, как вроде из побитых её частей,
видно, много лет назад, поднялась шелковица и две алычи. Место было как-раз перед той заболоченной
тропинкой. Как-бы, передахнуть, перед подъёмом к той стороне.
     Какие-то картонки от коробок, всякий хлам, скаты облысевшие от дорог, или от времени, валялись под
той стеной. Но содясь на эту плиту, под этими деревцами: Открывался совсем мир иной. Небо над водой
смотрелось звёздной Августовской ночью, как-то по особенному, - отблёскивая белою луной. И камышь
с боку шелестел, будто гладил эти звёзды. Вроде не они, А он им пел колыбельную. Будто невидимой
рукой укрывал их.
     Шурик велосипед поставил. Картонки на плиту постелил. Тоньке помог сесть.
     - Тоня, давай водички? - у Шурика всегда была с собой вода.
     Ну значит, сели они, Шурик рядом. Почему он так повёл себя? Ведь боялся женщин, как огня. Ну,
наверно знал что - то..? Что - то особенное. То, - что может понять, и почувствовать, только поистине
родственная душа. Что-то выстраданное. То, что никогда нельзя потерять. И времени и смерти оно
не подвласно. То, что остаётся жить: быть может жить, чтобы страдать. Ведь без этого чувства, жизнь
всего лишь фантом, картинка в журнале разноцветная. Не примятая, не прибитая, а лежащая, просто так.
     Шуричок гладит Тонину руку:
     - Ну - Тонь, чуточку хоть полегчало? Ну-хоть чуточку? - Антонинка глянула на него, глазами полными
слёз,
     - А тебе? - Шурик взгляд опустил.
     - Да, что-я? Бабье-то сердце не мужичье! - Тоня тихо, чуть шепотом:
     - А чего-ж тогда лазил со мной на карачках? Чего-ж домой-то не пошел? Что-ж тогда в поле-то не
побежал со всеми? - Шурик вздохнул:
     - Да. Только ты, Да Одинцова остались! А я-то, что я? Я - далеко был!
     - Да, Шуричок. Ну, ты-то, не побежал под фермы? Но к нам побежал!
     Шурик отвечает:
     - Да. Только - вот, уже поздно было.
     - Было-б позно, если-б не побежал! - и Антонина его по руке тихонько похлопала. И подумала;
"Всё правильно ты сделал родной. Как сердце тебе повелело, так и сделал. И не важно какое оно,
бабье или мужичье" - Видишь, вон - та, Звёздочка яркая, будто слезой голубой отливает? - Тоня указывает
на удалённую, Но самую красивую Звезду..
     Шурик глаза поднял. Тоня говорит:
     - Это Анютка на тебя смотрит! А знаешь почему? Потому что ты не побежал!! - И тогда заблестели
глаза Шурика. Вот - как та Звёздочка. И понял он, почему Одинцова всегда на небо смотрит. И ночью
и днём.
     Антонину немножко отпустило.
     - Ну, что-ль, пошли Шуричок! - Шурик помог ей встать, так - как ноги после тяжкого дня не приседали,
и расслабившись отдыхом, уже не слушались. Скрутил за секунду цыгарку. Тоня секунду постояла. И они
тронулись на подъём к следующей улице которая была уже на той стороне ставка. А там повернув
вправо, уже через пять домиков была хатка старушки, которая вместе с детьми, ждала её.
     (Когда старушка присоединится, к светлым и добрым Душам на небе.. Это произойдёт через четыре
месяца. Антонине будет очень тяжело. И после больницы, следующего своего жилья, она обопрётся на
тот-же столбик, что и Одинцова. У старой деревянной калиточки. За которой будет таже хатка, похожая
на сарайчик).
     Шурик докатил поклажу. Снял возле калитки торбы. Говорит:
     - Назад на велосипеде с горки спущусь! Чай, не застряну..?
     Антонина отвечает:
     - Не застрянешь Шуричок! Не застрянешь!
     Тонька уже входила в калитку, - когда Шурик,
     - Тонь, а Тонь.. А Звезду-то, как звать?
     Антонина повернулась;
     - Адара Шуричок! Адара!
***

Продолжение следует;