Несостоявшаяся игра

               

   Из всех дней недели для карточной игры самым  предпочтительным была пятница. Выходные отдавали семье, а в другие дни надо быть в форме, потому что работа, учеба, деловые встречи и прочие занятия предполагали ясный ум, бодрость тела и духа, на что нельзя рассчитывать, проведя полночи за карточным столом.
   Их компания образовалась давно. Отношения с годами только крепли и стали доверительными, можно сказать дружескими. В эту пятницу, как обычно, они собрались на даче единственного холостяка Антона Хворостина. В компании его называли Колба, потому что заведующий химической лаборатории института жаловался на нерадивость подчиненных, по чьей вине ему приходилось часто самому мыть колбы и пробирки. На вопрос "Зачем он это делает, если есть лаборанты?", Антон отвечал, что не белоручка, главное, чтобы работа не прекращалась, и хотя довод был весьма сомнительным, никто его не оспаривая, считая Хворостина избыточным либералом. Был он человеком  чувствительным, сосредоточенным на своей науке, что делало его рассеянным и не внимательным во всем, что касалось быта, поэтому, направляясь  к нему, друзья покупали еду и немного спиртного, не надеясь на хозяина. Даже карты раз в месяц они приносили свои и складывали в ящик старомодного комода, где ничего больше, не имеющее отношение к игре, хранить было запрещено. Приняв ответственность за хранение реквизита, это правило Антон соблюдал неукоснительно. Сам он в карты не играл, но с удовольствием следил за игрой, воспринимая ее как новый фильм с неизвестным концом.
   Однако, в этот раз получилось так, что новые колоды закончились, а старыми картами друзья договорились не пользоваться. Все сидели и с укоризной смотрели на Антона, отчего тот ерзал на стуле, ища оправдания, но их не находил.
- Нет, но такой проступок не может остаться безнаказанным, - высказался Олег Камирный, любитель женщин, крепких напитков и футбола. - Колба, ты подвел друзей и должен за это ответить.
- Согласен с Олегом, - подхватил предложение директор плодоовощной базы Ираклий Натонсон. - Учет и хранение - важнейшее вещи, если имеешь дело с ценностями. Здесь же налицо отсутствие учета.
- Предлагаю, чтобы наказание Антон придумал себе сам.
Такое предложение хирурга Саввы Кречетова все восприняли с восторгом.
- Да, да и пусть оно будет равноценно потере удовольствия от несостоявшейся игры, - высказался последний член компании отставной полковник Мякишев, обреченный носить кличку "Полковник".
Антон сидел удрученный в ожидании приговора. Он чувствовал себя виноватым и, хотя можно было бы попытаться поделить ответственность между всеми, но, будучи избыточным либералом, он готов был взять всю вину на себя. Когда же ему самому предложили определить наказание, Хворостин завертел головой.
- Нет, если я виновен перед вами, то и наказание должны назначить вы, - решительно ответил Антон. Он продолжал сидеть, потупив голову, ожидая, что скажут друзья. Видя, что он упрямо стоит на своем, Кречетов первым сделал предложение:
- Пускай Колба поедет и привезет карты.
- Да куда он поедет? На чем? - возразил Натонсон. - Он машину не водит, а на электричке - прождем до утра.
- Пускай лучше ужин приготовит, хоть выпьем и поедим, - предложил Камирный.
- Все бы тебе выпить да закусить, Олег, - вмешался полковник. -  Я, конечно, ничего против этого не имею, но что мы будем делать, пока Колба ужин готовит? Сидеть вокруг и слюнки пускать? Да он в одиночку ужин только к завтраку приготовит.
- Ну что же, все высказались, а решения нет, - подытожил Натонсон. - Что будем делать, по домам? А Колба пусть мучается угрызением совести, это тоже наказание.
- Нет, так нельзя. Больному надо назначить лечение, - сказал Кречетов. - Диагноз установлен: безответственность. Лечится такая болезнь, воздействием на совесть, психологически. Пусть каждый расскажет, чего он лишился, впустую приехав сюда, что бы в его жизни за это время могло произойти хорошего, но не произошло.
Второе предложение хирурга все восприняли с еще большим воодушевлением. Решили начать с Полковника как старшего по возрасту и званию. Мякишев задумался. Затем, хлопнув себя по ляжкам, он встал и, заложив руки за спину, стал прохаживаться по комнате.
- Ради нашей игры я отказался встретиться с близким другом, с которым прошел бок о бок всю войну. Можно сказать, я отказал брату! - Полковник сделал паузу и, сменив выражение лица на мечтательное, продолжил:
- Маша приготовила бы жаркое с жаренной картошкой, нарезала бы салат со сметанкой, копчености там, соленья, все как полагается и запотевшая бутылочка беленькой! А! Потом вспомнили бы былое, ребят, - он глубоко вздохнул. - Да что там говорить, вот чего лишил меня Колба.
- Про жаркое с салатом, это ты хорошо, а про бутылочку еще лучше! Нельзя так, Полковник, над людьми издеваться! - качая головой, простонал Камирный. Затем, сделав мечтательный вид, он почти заплакал:
- Я всю жизнь хотел семью. И вот, наконец встретил ту единственную, ради которой готов был круто изменить свою жизнь. Но дружеский долг позвал меня к тебе, Колба, и я поехал. Конечно, она меня поняла и отпустила, но зачем? Зачем я здесь, а не там с ней? Ради чего? Ради пустого ящика? Возможно, ты лишил меня  счастья иметь семью, детей! Вдруг она уйдет, не дождется!?
- Любит - дождется! - уверенно успокоил его директор базы. - А вот меня теперь могут посадить, - опустив голову, продолжил он. - Сегодня была ревизия, а я вместо того, чтобы остаться и работать, исправлять недостатки, поехал встретиться с друзьями, потому что друзья превыше всего, важнее тюрьмы!
- Хорошо сказал, Ираклий. Друзья важнее всего! - взял слово Кречетов, самый молодой член компании. - У меня тоже сегодня должен быть важный день. У хирургов каждый день важный, но сегодня... - он сделал паузу, - сегодня я должен был оперировать красивую женщину, гангрена ноги. Предстояла ампутация, до колена, - он резанул себе ладонью по голени, показывая, где он должен был отрезать ногу. - Но я отложил операцию, перенес на завтра. А почему я так поступил? Потому что для меня "друзья" не пустые слова. Операция может подождать, друзья ждать не должны! - последние слова он произносил растягивая, закрыв глаза и мотая головой.
   Вдруг, все это время тихо сидевший Антон вскочил и выбежал в соседнюю комнату. Друзья услышали звук повернувшегося ключа. Они переглянулись и, не сговариваясь кинулись к двери. Она не поддавалась. Кречетов, Натонсон и Полковник пытались ее вышибить, а Камирный выскочил во двор и подбежал к окну из кабинета Хворостина. Подставив рядом валяющееся полено, он ловко вспрыгнул на него и ударил рукой, обмотанной курткой, по стеклу. Двухкамерный стеклопакет выдержал атаку. Тем временем, оставшийся в доме Ираклий кричал, чтобы Антон не делал глупостей, что они шутили и, вообще, все это ерунда, а Полковник с хирургом продолжали попытки выбить дверь ногами. Вдруг, раздался выстрел и все замерли. С еще большим остервенением Кречетов разбежался и ударил ногой в область замка. Дверь с треском распахнулась и друзья увидели лежащий на полу силуэт Хворостина.
- Свет! - крикнул вбежавший первым полковник.
Антон лежал рядом со стулом. Под рукой валялось охотничье ружье, а подальше кроссовка с носком.
Кречетов посветил телефоном в его глаза, проверил на шее пульс и, осмотрев плечо, отдал короткие распоряжения:
- Антисептик, бинты, пластырь, ножницы, нитка с иголкой, все, что есть из перечисленного, несите сюда. Олег будешь помогать.
- Есть хлоргексидин и перекись водорода, - услышал Савва голос Натонсона.
- То что надо.
- А зубная нить подойдет? - продолжал уточнять он.
- Еще лучше. Ты не спрашивай, а неси сюда, - начал выходить из себя Кречетов.
Они с Камирным перенесли раненного на стол, за которым должны были играть в преферанс, предварительно накрыв его простыней, и разрезав на Антоне рубашку с майкой, Савва стал обрабатывать ему рану. Колба пришел в себя во время операции и застонал. Ему дали стакан водки, что втрое превышало его обычную норму, и вскоре он отрубился ни то от боли, ни то от выпитого.
   Через полчаса все было закончено. Хворостина положили на диван. Савва поднес к его носу ватку, обильно смоченную нашатырным спиртом, который он в изобилии нашел среди множества других склянок и пузырьков, отчего Колба завертел носом, а потом резко отдернул голову, чем вызвал у себя поток громких междометий.
- Вот мы и очнулись, - произнес Кречетов тоном счастливого папаши, склоненного над кроваткой ребенка.
- Ты ему еще соску дай, - огрызнулся Полковник. - Даже застрелиться не сумел.
- Надо быть вежливее с хозяином дома, Полковник, мы же в гостях, - возразил Камирный.
- Этот хозяин, Олег, чуть нас под монастырь не подвел, - продолжал Мякишев. - Представь, что было бы, если он не промахнулся.
- Ладно, все позади, здоровью ничего не угрожает. Картечь посекла плечо, наверно рука дернулась, а то бы Колба потерял лицо во всех смыслах.
- Да мы тоже хороши, - раздался голос Натонсона, - напридумывали черт те чего, а у него натура тонкая, впечатлительная. Он даже в карты не учился играть, боялся, по глазам все будет видно. А мы его такому испытанию подвергли!
Вдруг, на диване послышалось шевеление и тихий голос спросил:
- А что, игра уже закончилась?
   Через пару недель в очередную пятницу друзья собрались у единственного холостяка Антона Хворостина. Принесли еду и выпить, а еще каждый захватил новую колоду карт. Антон выдвинул ящик, до верху набитый такими же колодами и сел за стол на место игрока. Друзья стояли и по-дружески, почти с любовью, смотрели на него. Антон обвел всех взглядом и пригласил рассаживаться. Добродушное выражение на их лицах сменилось удивлением.
- Ты собираешься играть? - поинтересовался Полковник.
- Да, а что тебя смущает?
- Ну, ты раньше никогда не играл и, вроде, не умеешь, - растерянно ответил он.
- А теперь умею. Я, кстати, выгнал тех лаборантов, теперь пробирки моют другие, - заметил Хворостин.
- Подожди, Колба,... - Антон поднял голову и посмотрел на говорящего, - то есть, Антон, - исправился Натонсон, - а вместо кого ты собираешься играть?
Хворостин усмехнулся и ответил:
- Так вы решите сами. Подумайте, чего каждый лишится, если пропустит сегодня игру и решайте.
Камирный подошел к другу, взял его за плечи и, глядя прямо в глаза, сказал:
- Да мы уже сто раз пожалели о том, что сделали, Антон! Неужели, ты нас до сих пор не простил?
- Я всех простил, мы такие же друзья, как и раньше, но только в жизни, за столом мы противники. Кто сегодня отдыхает, решили?
Все переглянулись.
- Ну давайте сегодня я, - обреченно произнес Олег.
    Игра закончилась далеко за полночь. Хворостин оказался в большом выигрыше, крупно проиграл Кочетков.
- Так ты умел играть? Зачем же притворялся? - спросил он недовольно.
- Нет, не умел. Я сколько сидел, наблюдая? Год?
- Около того.
- Вот и научился. Я, вообще-то, кандидат наук. И еще, Савва, хотел спросить: у меня на плече зубы не вырастут?
- Это почему еще?
- Зашил бы нормальной ниткой - не спросил бы.
Кто-то хмыкнул, после чего раздался дружный хохот.