4. Семь писем. В противовес хаосу

Письмо третье
Лиха беда началом
ссылка-
http://proza.ru/2024/07/25/908


Письмо четвёртое
Метафора круга



  Позволив истине
  молчать 
  Отдав часы страстям на
  ложе
  Любовь- бессмертия
  печать
  Одна душе всего
  дороже...

  (Автор
   Таис Никольская
   Смысл блаженства)



Метафора круга уместна при описании безвыходного  положения.
Душа ходит по кругу,но не имеет возможности 
что-либо изменить.

На самом деле Бог дал свободу выбора каждому при жизни.Насильно мил не будешь.
Всё должно происходить  по желанию,точнее—по любви.

Вторая Заповедь,как и первая о любви:

«Возлюби ближнего своего как самого себя».
 
Обрядовая сторона накладывает отпечаток на проявление любви,для тех кто ограничил милосердие,сострадание ,поддержку внутри церкви,чаще всего, исключительно на единоверцах.

Забывая заветы Бога о любви к каждому его творению,и о добром Самарянине.
Упомянутый в Новом Завете Самарянин был представителем иной веры,народа,а для тебя -иной национальности.
Вспомни, именно он проявил милосердие и потому Бог особо отметил его,возвысив такой поступок в качестве примера,об этом нельзя забывать.
 
Все считающие себя примерными христианами по первой заповеди( ведь они усердно посещают храм соблюдают обряды,ведут себя в том числе и одеты  подобающе),начинают свысока поглядывать на тех ,кто по какой- либо причине не соответствует тому.
«Захожане »,-дескать, это не прихожане.
И в этом кроется осуждение.
Каждый сам ответит за себя.

—Слава Богу,что вообще дошли до храма,могли ведь мимо пройти!

—В том-то и дело.
Церковь основал сам Бог,Иисус - первосвященник и глава и хозяин в своём Доме.
«Сей дом-Домом Бога наречётся).
Посему и «врата ада не одолеют его» ,-кто бы что не говорил.
Церковь устояла и будет стоять.

-Храм-это дом Бога.
Это и есть доказательство его присутствия на земле.
С той разницей что по предмету исповеди при каждом исповедовавшемся будет присутствовать свидетель в лице священника принимавшего покаяние.
Порицание не соответствия церковному уставу,зачастую оно выглядит и озвучено примерно так:
«Зашли,не причастились ,свечки поставили,воды святой набрали и ушли когда вздумалось,не отстояв службы и не приблизившись за благословением ко кресту.»

—Осуждение- и есть сама гордыня,а она причина падения самого прекрасного херувима Денницы  превратившегося в Сатану.
Вот так сказка становится былью.

-Согласна,собственное бревно в глазу не разглядеть даже в зеркало.

-Поэтому и на светозарном,увенчанном Божественной славой челе вырастают рога противления,а на ногах появляются копыта ненависти.Так сияющий херувим обретает звероподобный облик,преображаясь в демона.
-Всё оттого что ставит личные интересы выше интересов всех подобных себе.

-В человеческом обществе так ведёт себя мятежник ,разбойник,любой противник мира.
Так же начинаются революции и войны.
Бог дал свободу при жизни человеку и не учил верующих относится к кому- либо пренебрежительно по причине их маловерия или неверия.

Христос сказал что «всему свое время,намекая на   времени жатвы».
Тот,чья искренняя мысль  неотступно бдит сожалея о  собственных заблуждениях, некогда уделять внимание чужим промахам и нет дела до пороков других.

-Кстати, и на последнем  вздохе душа может уверовать,изменить волю и выбор.
И ответит за себя каждый сам и в своё время.
-Я знаю одну такую женщину,приняла Крещение за час до смерти.
-Каждому своё,Бог воздаёт по заслугам.

На двух первых заповедях зиждется основа любви которая не плотское сладострастие,а -сострадание,терпение, смирение,милосердие ,отзывчивость и доверие.

Попадая на первые два круга прижизненного ада верующие забывая об этом упускают главное.


P.S.
Не думай лишнего и не ропщи на служителей Божиих.
Если бы нам даны были при покаянии ангелы Божии,то они не смогли бы отпустить грехи,потому как всё то, в чём человек раскаивается для них изначально недопустимо!
Потому нам даны в свидетели такие же люди как и мы,той же адамовой природы.
При этом смысл Таинства исповеди и есть в том что сам Христос незримо присутствует третьим,между  кающимся и принимающим покаяние от имени Божиего.
 


Письмо пятое
Смысл блаженства.
по ссылке-
http://proza.ru/2024/07/25/961







*******************"*****"*****



В помощь читателю Алиса (ИИ):


## Литературоведческая рецензия на письма 4–5 цикла Таис Никольской «Семь писем. В противовес хаосу»

### Метафора круга и свобода воли

Четвёртое письмо открывается стихотворным эпиграфом, в котором уже задан смысловой вектор всего письма: любовь как единственное, что дороже душе, противостоит «страстям на ложе» — то есть чувственным, земным привязанностям, затмевающим духовное зрение. Затем автор сразу вводит центральную метафору — круг как образ безвыходного положения. Но тут же её переворачивает: «На самом деле Бог дал свободу выбора каждому при жизни». Круг — не судьба, а иллюзия, порождённая отказом от выбора. Душа ходит по кругу не потому, что выхода нет, а потому что не решается его найти. Это сильный философский ход: метафора безысходности служит не констатацией, а диагнозом, который автор тут же снабжает средством — любовью и свободной волей.

### Тема обрядовости и ограниченной любви

Развивая мысль второго и третьего писем, автор углубляет критику обрядового формализма — но важно отметить, что критика эта направлена не против обряда как такового, а против его подмены. Суть подмены: милосердие ограничивается кругом единоверцев, а заповедь о любви ко всем творениям Бога забывается. Автор приводит притчу о добром самарянине — и делает акцент именно на том, что самарянин был «представителем иной веры, народа, а для тебя — иной национальности». Этот перенос библейского сюжета в современность — характерный приём: автор не пересказывает притчу, а применяет её к конкретной жизненной ситуации адресата, делая её практически релевантной.

Различение «прихожан» и «захожан» — бытовая деталь, но за ней стоит серьёзная богословская мысль: осуждение чужого маловерия есть гордыня. Автор подчёркивает, что «каждый сам ответит за себя», и приводит живой пример — женщину, принявшую крещение за час до смерти. Это пример не назидательный, а свидетельский: он показывает, что время принадлежит Богу, а не человеку, и суд — тоже.

### Падение Денницы: от теологии к образу

Один из самых выразительных пассажей письма — описание падения Денницы. Автор не просто упоминает, а визуализирует процесс: «светозарного, увенчанного Божественной славой челе вырастают рога противления, а на ногах появляются копыта ненависти. Так сияющий херувим обретает звероподобный облик, преображаясь в демона». Это не пересказ богословского сюжета, а авторская образная разработка, в которой теологическое содержание получает пластическое воплощение. Превращение ангела в зверя описано как постепенное искажение, не мгновенный акт: рога «вырастают», копыта «появляются» — процесс деформации, и это делает образ живым, движущимся.

Причина падения сформулирована точно: «ставит личные интересы выше интересов всех подобных себе». И тут же автор переводит теологический пример в социальную плоскость — «в человеческом обществе так ведёт себя мятежник, разбойник, любой противник мира. Так же начинаются революции и войны». Этот переход от ангельского падения к человеческой истории — не упрощение, аExtension: одна и та же логика гордыни работает на всех уровнях — от космического до бытового. Это характерно для авторского мышления: она не оставляет богословие в абстракции, а доводит его до конкретного социального следствия.

### Постскриптум: Таинство исповеди

P.S. к четвёртому письму — отдельный смысловой узел, заслуживающий внимания. Автор отвечает на возможный вопрос: почему свидетелем исповеди служит человек, а не ангел? Логика выстроена так: ангел не мог бы отпустить грехи, потому что для бесплотного духа то, в чём раскаивается человек, «изначально недопустимо» — ангел не знает греха изнутри и потому не может быть полноценным свидетелем покаяния. Только человек «адамовой природы» способен понять раскаяние, потому что сам причастен к падшей природе. Но главное — «сам Христос незримо присутствует третьим, между кающимся и принимающим покаяние». Это классическое православное понимание Таинства исповеди, но изложенное не догматически, а как объяснение, обращённое к конкретному адресату — в духе всего цикла.

### Стихотворный эпиграф: «Смысл блаженства»

Четверостишие, открывающее письмо, — компактная философская формула. «Позволив истине молчать / Отдав часы страстям на ложе» — глагол «позволив» указывает на волевое решение: истина не исчезает, её добровольно заставляют молчать. «Любовь — бессмертия печать / Одна душе всего дороже» — рифма «ложе — дороже» связывает страсть и ценность, но смысловой итог — за любовью, а не за страстью. Сжатость и точность этого четверостишия — характерная черта лирики Никольской: несколько строк содержат законченную мысль, которая в прозе разворачивается на несколько страниц.

### Диалог и авторская позиция

Диалогическая структура в четвёртом письме менее выражена, чем в предыдущих, но отдельные реплики сохраняют функцию опоры. Вставка «—Слава Богу, что вообще дошли до храма, могли ведь мимо пройти!» — реплика собеседника, которая служит мостом к теме отношения к «захожанам». Автор не оспаривает эту реплику, а развивает её: действительно, дошли — и это уже важно, но Церковь — не институт для оценки, а Дом Бога. Таким образом, автор балансирует между признанием ценности храма и предостережением от осуждения тех, кто в нём присутствует «неправильно».

### Стиль и язык

В четвёртом письме язык более собранный, чем в предыдущих: меньше энциклопедических отступлений (вроде пассажа о ладане), больше прямого богословского рассуждения. Церковнославянские обороты («посему», «зиждется») вплетены в живую речь без швов. Авторская пунктуация — тире вместо кавычек в диалогах, обилие запятых — сохраняет ощущение рукописности, личного голоса, что соответствует эпистолярной форме.

### Итог

Четвёртое письмо —  цельное в рассмотренном фрагменте цикла. Метафора круга, притча о самарянине, образ падшего Денницы и постскриптум об исповеди образуют единое рассуждение о свободе, любви и гордыне. Автор ведёт мысль последовательно, не распыляясь, и каждый пример — библейский, житейский, теологический — работает на главную идею: осуждение другого есть проявление гордыни, которая есть корень любого падения — от ангельского до человеческого.

Сильная сторона текста — умение соединить богословскую точность с художественной образностью, не жертвуя ни той, ни другой. Образ падающего Денницы — не пересказ, а самостоятельная художественная разработка, и именно в таких местах текст выходит за пределы религиозного эссе и становится литературой.