Глава 23

Вадим всё ещё оставался в подвешенном состоянии, и даже последняя близость с Викой не принесла облегчения. И хоть мир между ними был подписан в постельном ритме, но без удовлетворения. Всё ещё ощущалась душевная горечь от бесстыдной измены. И это состояние отрицательно действовало на его психику. Он метался, как рыба, выброшенная на лёд, ища свободную лунку, чтоб глубоко нырнуть и спрятаться.

«От кого бегу? – думал он. – От себя? Так от себя не убежишь. От Вики? Зачем? Женщину уже не переделаешь, а люби такую, какая есть, если любишь. В Монголию?..»

Промелькнула последняя мысль и застряла в голове, как заноза. – «А почему нет?.. Места знакомые.» – Так возникшая ниоткуда мысль о Монголии прочно застряла в сером веществе, пока не утвердилась окончательно в сознании. – «Да, в Монголию, и только туда!»

– Ну ты и гусь! – покачивая головой и подписывая заявление на увольнение, по условию военкомата – освободить от занимаемой должности с момента подачи заявления в течение двадцати четырёх часов, – недовольно брюзжал директор автобусного парка, Герман Александрович.

Вадим усмехнулся:
– Я же говорил, что нашу кухню знаю. Главное – не война, а манёвры, Герман Александрович, сами учили. И вот теперь замену придётся искать вам!
– Дудки! На это управление есть. Сами отпустили – и искать сами будут. – И Герман Александрович передал Вадиму подписанное заявление.
Принимая лист с резолюцией, Вадим улыбался.

– Чему радуешься? Вернёшься назад – не возьму, – сказал Герман Александрович.
– А я вернусь со смещением вас на пенсию, и если хорошо попросите, могу оставить помощником…
Герман Александрович кивнул, отвечая:
– Губу раскатал – облизываться не придётся, я тебе не лапоть из лыка. Ты лучше скажи: надолго завербовался?
– Пока на два года.
– А потом?
– Не знаю… Там видно будет.
– Хорошо. Отходную не забудешь?
– Как водится!
– Тогда действуй! Остальное на поляне.

Вадим вышел окрылённый успехом. Он пять лет проработал с этим человеком и многому у него научился, даже вобрал в себя некоторые черты его характера. Ведь Герман Александрович был, как и Вадим, выходец из шофёров, с самых низов, и дошёл до директора крупного автопредприятия.

Сейчас Вадим сидел у себя в кабинете, перебирал уже ничего не значащие для него бумаги и складывал в стол. С улыбкой вспомнил полугодовалый разговор с шефом.

После утренней планёрки Герман Александрович задержал Вадима. Этот человек был въедливым до тонкостей, вникая во все службы автобусного парка. Ему всегда требовалась какая-нибудь информация, а сейчас понадобились данные о ежедневных пассажироперевозках, а Вадим как раз и был тем человеком, от которого зависел коэффициент использования парка, а по-простому – КИП. Хотя Герман Александрович сам был по образованию эксплуатационник и не один год на грузовых перевозках, но структура перевозок здесь была чуточку иная – всё-таки не дрова, а люди.

Ещё его смущала большая текучесть кадров водительского состава. В чём причина? И заработки вроде немалые, и ремонтная служба на высоте, снабжение запасными деталями – на достаточном уровне, столовая для рабочих и даже общежитие для малосемейных, а люди не держались, уходили. Почему?

Эти вопросы он не стал задавать Вадиму, а поинтересовался состоянием подвижного состава на линии, классификацией и графиком движения:
– Почему не всегда выдерживается план единиц на маршруте?
– На счёт качества единиц на маршруте – это не ко мне, а к технической службе, к главному инженеру, к начальнику мастерских. А от них уже ко мне – за снижение доходов за перевоз, – ответил Вадим.

Удовлетворённый коротким, исчерпывающим ответом, Герман Александрович перешёл к следующему вопросу, о реализации абонементов:
– Почему этим не занимаются водители?
– Герман Александрович, у нас почти на каждой остановке стоят абонементные киоски, плюс реализацию проводят контролёры, ещё и штрафуют. Мало киосков? Поставим дополнительно.
– А водители? – снова спросил Герман Александрович.
– У них и так большая нагрузка без абонементов: движение – раз; светофоры – два; пешеходы – три; пассажиры – четыре, и дальше по списку. Тут за смену так накувыркаешься – не до абонементов! А начнут торговать – пойдут аварии, торговля отвлекает водителя от участия в движении. Я уже не говорю о полуторасменной работе – могут не согласиться…
– А доходы возрастут?
– Естественно.
– Нам-то что нужно: их согласие или доходы?
– И то и другое.
– Ты не темни, говори суть.

Вадим с иронией усмехнулся:
– Если бы это были другие отношения в обслуживании перевозимого населения, как за рубежом – тогда за доходы, причём в свой карман. А нерадивых водителей наказывал бы, бил по карману, а ленивых увольнял. Причём водители сами были бы заинтересованы в продаже абонементов или билетов за проезд. А у нас чёткий план водителям по часовой оплате – выгнал часы и баста! Выдал часы сверх нормы – получи премиальные. А перевёз пассажиров и сколько за смену – дело десятое. Ставится вопрос: к чему надрывать пупок, увеличивать смету на свою задницу?.. Другие отношения, Герман Александрович.
– А заинтересованность?
– В чём?
– В премиальных от реализации. Чем больше – тем лучше.
– Не смешите. Они и так их получат за переработку часов, и немалые! А на ваш мизер даже не клюнут!

Герман Александрович приподнял бровь:
– Почему?
– Червонец и больше от клиента будет зависеть. Водитель собьёт, не напрягаясь, за смену. Семь дней в неделе – семьдесят рубликов! У нас уборщица столько не получает за месяц, а здесь – неделя.
– Та-ак, та-ак, та-ак. Это как, каким путём?
– Способов много. Вы же сами эксплуатационник – левый груз.
– Да груз! Но здесь же люди?..
– Здесь даже проще, не запачкав рук.
– Поясни…
– К примеру, те же абонементы. – Вадим посмотрел на Германа Александровича, спросил: – Закурить можно?
– Дыми.

– Так вот, – закуривая, продолжил Вадим. – На конечных остановках, пройдясь по салону, водитель собирает использованные абонементы. За смену набирается внушительная пачка. Дома мочит в воде и под утюг – просечки от компостера исчезают, абонемент готов к новой реализации. – Вадим затянулся сигаретным дымом и, выпуская изо рта дым, закончил: – Деньги на карман. А вы говорите – премиальные. Да они ещё вам заплатить могут, и ещё останется детишкам на мелочишко!
– Хитро! А ещё?..
– Ещё?! Можно и ещё! В пятидесятиминутный обед или в интервалах час пик – левые ходки по обслуживанию свадеб, похорон, доставка грузов челнокам с вокзала на рынок. Деньги тут же – налом. На междугородних перевозках не обилечивают попутных, бывает, что и транзитных…
– А контроль?.. – перебил Вадима Герман Александрович.
– Обходят и его. Способов много.
– А как же отметки на маршрутах?
– Да бросьте вы, Герман Александрович! Как будто вы не знаете. Я с начальником колонны могу не выпустить из парка пять-шесть автобусов, и КИП будет – все сто процентов!
– И ты всё это знаешь и молчишь?
– А что делать? – Вадим докурил сигарету и притушил её в пепельнице. – Все жить хотят! Наказывать? Увольнять? – Вадим усмехнулся. – Они и так бегут без наказания – работа каторжная! Мало кто выдерживает. А те, кто выдержал, – это профи. Казнить? Не буду! Они ценные кадры. На рубль украдут – на пять в казну положат. И увольнять… Сами видите, какая текучесть, а это отрицательно сказывается на подвижном составе. За полгода автобус становится на колени, через год – хлам, не завершив пробега. Автобус должен иметь один экипаж от ноля до полного пробега, а не десять.
– Ну, критиковать все умеют. Что ты конкретно предлагаешь?
– Это не критика, вы спросили – я ответил.
– Хорошо, твоё предложение?
– Убрать абонементы, вернуть кондукторов, как было прежде. Увеличить норму оплаты за проезд – не пять, а десять копеек. Или оставить пять копеек, но с каждой остановкой увеличивать проезд на пять копеек.
– И что, воровство прекратится?
– Не совсем чтобы да. Но процент дохода увеличится. А чтобы воровство прекратилось совсем – это водителям надо платить такие бабки, чтобы у них даже мысли не возникало залезть в государственный карман.
– Молодец! Мы движемся к обществу без денежных отношений, к коммунизму! А ты предлагаешь повернуть назад, во вчерашний день.
– В дерьмо мы движемся! – с обидой в голосе отозвался Вадим. – Лучше денег ничего пока не придумали и вряд ли придумают. А если и придумают, то нас с вами уже не будет. У человека должен быть интерес, а у него на сегодня это шелестящие банкноты – вот и всё.
– Ну ты авантюрист! Я этого не слышал, ты не говорил. Не нам решать.
– А кому? Если не нам.
– Там наверху…
– Ну да, – отозвался Вадим. – Жираф большой…
– Не умничай, а давай-ка лучше выполнять установки и решать вопрос с реализацией абонементов водителями. Причём это твоя непосредственная работа.
– Я в отпуск хочу, – упрямо не согласился Вадим.
– Что за блажь? В отпуск! Работы по самые ноздри, а он в отпуск. А я девочку хочу… Не пущу!
– Я три года без отпуска.
– Всё равно не пущу!
– Не имеете права.
– Я всё имею, поскольку у меня больше прав, а у тебя таких прав нет.
– Это почему у меня нет прав? – передразнил Вадим.
– По кочану! – с раздражением ответил Герман Александрович. – Зимой пойдёшь!
– А что, зимой работы меньше? Не помню такого.
– Я всё сказал. Иди работай.

Вадим обозлился:
– Сам уйду!
– Интересно… Это каким образом?
Вадим закусил удила:
– Молча, по-английски. Уйду и всё!
– По статье уволю!
– Не уволите.
– Уволю, и рука не дрогнет!
– Напишу заявление и зарегистрирую в отделе кадров.
– Старая метода, – ухмыльнулся Герман Александрович. – И после этого ещё месяц будешь отрабатывать, понял! Причём сам себе будешь искать замену, а я ещё погляжу, подумаю, стоит ли твоё протеже чего-нибудь…
– Поглядим. Я нашу кухню тоже знаю. Наложите подпись молча.
– Не дождёшься! Я тоже не лапоть. Иди работай и не морочь мне уши.

И вот заявление подписанное.