Изнанка

1.Таволга

Эльфисина, я тебя увидала!
Врасплох я тебя застала!
Поэтому не таись,
Передо мной появись!
Вспомни про наказанье,
Исполни моё желанье!

И вот я снова здесь – среди молочно-белых пушистых зарослей цветущей таволги. Почти забытый медовый аромат соцветий, словно какая-то машина времени, вернул меня в прошлое: в моё счастливое беззаботное детство.
Здесь, в низине, мы любили играть, ловить (а потом отпускать на свободу) лягушек, любоваться большими пучеглазыми стрекозами со слюдяными крылышками, похожими на маленькие вертолёты. Здесь когда-то протекал небольшой ручеёк, заросший по берегам жадной до влаги таволгой. Сейчас ручейка уже не видно, наверное иссякли его жизненные силы. Нет и стрекоз. А таволга – вот она, словно морская пена колышется под слабым ветерком…
Я тогда, в детстве, даже названия такого не знала: «таволга». Для городского ребёнка, на несколько недель приезжавшего летом погостить у деревенской бабушки, всё было внове, всё казалось удивительным и волшебным.
Как-то я сплела из таволги венок, и нарвала огромный букет, с которым и явилась домой.
– Таволга, – улыбнулась бабушка.
Она налила в банку воды и поставила в неё цветы. А потом наклонилась и вдохнула их аромат.
– Нравится? – спросила она.
– Очень! – кивнула я.
– И мне нравится, – согласилась бабушка. – Но, знаешь что? Не надо слишком часто там бывать, где таволги много. Такие места, говорят, любит Эльфисина. А с ней лучше не встречаться.
– Эльфисина? Кто это? – удивилась я.
– А ты не слышала эту сказку? Эльфисина – это такая волшебница. Если человек её заметит среди высокой травы и успеет произнести заклинание, она к нему выйдет, и исполнит одно его желанье. Почти любое. Да только говорят: ни к чему хорошему это не приводит. Было мне, наверное, столько лет, сколько тебе, часто мы с подружками пытались отыскать эту Эльфисину. У каждого уже и желание придумано было, и заклинание мы наизусть выучили, чтобы не забыть в нужный момент. Да только всё без толку! Впрочем, одна девочка уверяла, что увидела волшебницу, когда пришла поздно вечером к зарослям таволги. Была эта девочка доброй и умной, только вот красотой природа её обидела. Проще сказать: была она дурнушкой. И очень из-за этого переживала. Так вот, рассказала она нам, что попросила у Эльфисины красоту. Мы, конечно, посмеялись над её рассказом: какой была та девочка, такой и осталась. Посмеялись, да и позабыли. А через месяц стали примечать, что меняется наша подружка: черты вроде всё те же, а – не те! Глаза были бледные, невыразительные, маленькие, а стали огромные, ярко-голубые, в цвет неба, брови кустиками  росли, а тут стали вразлёт, соболиные. Губки, прежде бледные, узкие, вдруг налились,  заалели, кожа стала нежная, белая, как будто она не деревенская девчонка, а городская барышня, румянец во всю щёку. И стала подружка первой красавицей в нашей деревне. Вот тогда мы и вспомнили, что она попросила Эльфисину одарить её красотой.
– А дальше что? – стала допытываться я.
– Да ничего. Через несколько лет вышла девушка замуж за первого нашего жениха. Да только жизнь не сладилась. Был её молодой муж и красив, и богат. Только нрав имел скверный. Ревновал жену, бил её каждый день. Не жизнь была, а страданье одно! Так и зачахла она. Правду говорят: «Не родись красивой, а родись счастливой!»
Увидев, что я задумалась, бабушка погладила меня по голове и успокоила:
– Да сказки всё это! Про подружку – правда. Да только зачем это на волшебство списывать? Красота часто сама по себе расцветает, когда девушка в возраст входит. Да и с замужеством порой не угадаешь. Так что никакая Эльфисина здесь ни при чём.
– Бабушка, а что за заклинание? – пристала я.
– Да зачем тебе? – махнула рукой бабушка. – Я уж и позабыла…
– Вспомни, вспомни! – просила я.
– Как же это?.. «Эльфисина, я тебя увидала…» Ага, вроде так. «Врасплох я тебя застала…»
И бабушка постепенно, слегка подсмеиваясь над собой, вспомнила всё заклинание.
– А что за «наказанье»? – заинтересовалась я.
– Да, наверное, просто для рифмы вставили. Чепуха всё это, – сказала бабушка. – Не знаю, зачем я тебе всё это рассказала. Вспомнилось, когда цветы эти понюхала. Забудь.
А потом вдруг добавила:
– А ты там в таволжаннике, ходить всё же поостерегись. Бережёного Бог бережёт.
Надо ли говорить, что я после этого целыми днями пропадала в зарослях таволги, при каждом их шевелении выкликая слова заклинания. Но бабушка была права. Ничего так и не произошло.
Бабушка! Вот уже два года, как нет её с нами. А я уже не маленькая девочка, а студентка, перешла на второй курс. Но как же мне не хватает ласкового голоса, натруженных добрых рук моей бабушки, её заботы и теплоты. И домик всё тот же, и заросли таволги. А вот бабушки нет. И исправить это невозможно.
И всё-таки я очень рада, что снова оказалась в этих местах.
В бабушкином доме живёт мамина сестра с семьёй. Они меня и пригласили на несколько дней погостить в деревне моего детства. Как-то я прочитала, что не стоит возвращаться в те места, где ты был прежде счастлив. Невозможно вернуть того, что было когда-то. Можно обрести новое счастье, а старого не вернуть… И от этого почему-то грустно. Но, с другой стороны, оживить воспоминания тоже неплохо, и я благодарна родне, что они помогли мне ненадолго вернуться в детство.
Одна часть моего сознания рассуждала обо всём этом, а другая вспоминала слова заклинания.
Так брела я, вдыхая пьянящий аромат таволги и бормоча себе под нос: «Эльфисина, я тебя увидала…» И вдруг заросли заметно колыхнулись. Не отдавая себе отчёта , не раздумывая ни о чём, я выкрикнула вспомнившиеся слова.
2.Эльфисина
Из зарослей вышла девочка лет трёх – четырёх. Две косички. На одной бантик развязался, и ленточка лежит на плече. Короткое розовое платьице немного испачкалось, как и босые ноги. Уф-ф, а чего это я вдруг так испугалась? Что сейчас передо мной волшебница предстанет? Пора уже перестать верить в сказки. Ребенок, видать, заблудился, надо помочь, вон, как она смотрит: исподлобья, вот-вот  заплачет… Испугалась, наверное…
– Привет, – сказала я, присев на корточки. – Ты откуда? Где твои мама и папа? Ты заблудилась? Давай-ка, я отведу тебя домой.
И я попыталась взять девочку за руку. Но та отпрянула и взглянула на меня чуть ли не со злостью.
– Ты меня звала, я явилась. Хватит ерунду говорить. Загадывай желание. И не забудь про закон весов.
– Ты что – Эльфисина? – я не могла в это поверить.
– А кто же ещё? – нахмурилась девочка. – В толк я не возьму, ты, вроде бы, взрослая девица, а ума нет. Балуешься заклинаниями, как будто не понимаешь, что из этого выйти может.
– Нет, не понимаю. Я вообще не верю ни в какие заклинания, просто вспомнилось из детства. И я не так волшебниц представляла.
– Какое тебе дело до того, как я выгляжу? Раз вызвала меня, говори желание! Чего время тянуть?
– Погоди, я и не соображу, что попросить. А что, можно всё-всё пожелать?
– Вернуть тех, кого уже нет, не могу. Мир с ног на голову поставить не могу. Остальное могу, только помни про весы.
– А что я должна про весы помнить?
– Э, да ты совсем глупая, – нахмурилась девочка. – Ясно же. В мире всё должно быть уравновешено. Удача и несчастье, радость и беда. Поэтому, если в одном месте случилось что-то хорошее, оно должно быть уравновешено таким же количеством плохого. Иначе, откуда же взять силы на чудо? Это же так просто!
Вот сейчас понятно мне стало, что случилось с девушкой, пожелавшей для себя красоту! Как же это жестоко и ужасно несправедливо!
– Если, к примеру, пожелаешь пряник, у тебя потом два дня будет живот болеть. Ну, а если велосипед, то упадёшь с него, сломаешь что-нибудь: ногу, к примеру. А то и шею, – продолжила растолковывать Эльфисина.
– А нельзя без этого? Без отрицательных последствий?
– Нельзя. Закон весов.
– Тогда я не буду ничего желать.
– Тоже нельзя. Ты уже произнесла заклинание. Если сейчас ничего не пожелаешь, то позже всё равно не удержишься, захочешь чего-нибудь. Человек без желаний не может. Первое же твоё желание исполню я. А потом у тебя столько же и отнимется. Ну или у тех, кого ты любишь.
– Послушай, это некрасиво. Почему ты такая вредная, делаешь такие несправедливые вещи? Если ты волшебница – дари людям счастье, твори добро, а не подкладывай им всякие пакости.
Девочка вздохнула.
– Вот за это я и пострадала, за это меня и наказали. Ты вот знаешь, что такое волшебство?
– Ну-у… – промямлила я. – В книгах много всякого написано об этом. Во-первых, способности нужны, потом, кажется, палочка волшебная… Ну и заклинания знать надо…
– Всё это чепуха. Да, заклинания знать полезно. Ты вот вызвала меня заклинанием. Но ты обычный человек. Тебе нельзя без заклинаний и всего подобного. А нам, природным волшебницам, ничего этого не надо. Мы с волшебством уже рождаемся. Конечно, и знать кое-какие правила надо. Вот, например, люди умеют пищу переваривать, совсем не обучаясь тому, как это делается. Но если человек  будет есть, не останавливаясь, или, наоборот, откажется от пищи совсем, то ничего хорошего из этого не выйдет. Так и у нас, прирождённых волшебниц, есть ограничения. Нельзя слишком много и бездумно колдовать, иначе можно нарушить закон равновесия, тот, что зовётся «законом весов». Ну а я с этим правилом не посчиталась. Как-то я встретила в зарослях таволги маленькую девочку. Она плакала. Мне захотелось её успокоить и развлечь. И я стала веселить её самыми простыми волшебными фокусами. Сотворила для неё пряник, а потом и нарядную куклу (деревенская девочка не только не видела подобных, но даже и не подозревала, что существуют такие прекрасные вещи!) Слёзы высохли. Ребёнок был в восторге. А мне ужасно понравилось, что моё волшебство вызывает такую радость. Когда девочка спросила, увидимся ли мы завтра, я ответила согласием. На следующий день сюда сбежалась детвора со всей деревни. Мне было приятно слушать радостные детские крики и смех. Я была в ударе и щедро одаривала моих маленьких друзей сладостями и игрушками. Так прошло несколько дней, и я вдруг увидела, что моё волшебство слабеет. Иногда у меня не получалась задуманная вещь, или получалась, но не такой, как я хотела… Я поняла, что перерасходовала свою волшебную силу. А дети требовали всё новых и новых чудес. И я придумала, что можно сделать. В той стране, где мы живём (в ваш мир мы наведываемся лишь время от времени), у нас есть запас волшебной силы на всякий случай. Хранится этот запас в сундуке у волшебницы по имени Трулина. Это такая строгая тётка. Все её немного побаиваются. Если кому-то нужно дополнительное волшебство, идут к ней на поклон. А она обычно спрашивает, куда делось собственное волшебство, на что его истратили, и зачем нужно дополнительное. Если Трулина признает, что предлог серьёзный, она отсчитывает из своего сундука потребное количество волшебства. Надо тебе сказать, что волшебство хранится у неё в маленьких золотистых шариках. Откуда Трулина берёт волшебство, которым наполняет свой сундук, не ведает никто. И попусту тратить гранулы волшебства не положено никому. Все уважают Трулину, и никто не осмеливается без спросу лезть в сундук. Поэтому она его и не охраняет. Ну, то есть, не охраняла раньше, сейчас не знаю. Так вот, я не придумала ничего лучше, чем потихоньку таскать из сундука Трулины золотистые шарики. «У неё их много, она даже не заметит», – говорила я себе. В тот момент, когда я торопливо пересыпала пригоршню волшебства из сундука в мой мешочек, который носила на поясе, я испытывала стыд и страх. Но когда я видела моих маленьких друзей, смеющихся и хлопающих в ладоши, я забывала про всё на свете. Однако вскоре всё закончилось, и очень плачевно. В самый разгар веселья рядом со мной, откуда ни возьмись, появилась Трулина. Она в один миг выдернула из моих рук мешочек и заглянула в него. Дети испугались и дали стрекача. Только пятки засверкали.
– Так, – сказала Трулина тоном, не предвещающим ничего хорошего. – А я-то не пойму, почему это мой сундук пустеет? И как это понимать?
– Я детей хотела порадовать, – пролепетала я.
– Ты себя порадовать хотела. Покрасоваться, чтобы все тобой восхищались. Как думаешь, что если все жители нашей страны изведут всё волшебство на развлечения и фокусы? А потом понадобится наша сила для серьёзного дела, а силы и нет! 
– Извини меня, – пробормотала я.
– Что толку в твоих извинениях? Ты будешь наказана. Отныне ты не сможешь больше попадать в нашу страну. Останешься здесь. Питаться будешь… ну хотя бы запахом вот этой самой травы, – она указала рукой на таволгу. – И поэтому покинуть это место никогда не сможешь. Но украденное волшебство ты будешь отрабатывать. Сделаем так. Я передам людям заклинание. Они будут тебя вызывать, а ты обязана будешь явиться и выполнить одно желание каждого человека. Когда выполнишь, в моём сундуке появится одна гранула волшебства. Когда полностью возместишь ущерб, я явлюсь и верну тебе крылья.
– Но откуда же я возьму волшебство, чтобы выполнять желания?! – я готова была зарыдать.
– Закон весов, – холодно промолвила Трулина.
– То есть, мое добро повлечёт за собой зло?
– Да. А как ты хотела? Постоянно быть добренькой для всех за мой счёт? Не выйдет. И, знаешь, что я придумала? Ты ведь очень детей полюбила? Так вот, станешь одной из них!
С этими словами Трулина оборвала мои прозрачные крылышки, трепетавшие за спиной, и исчезла.
Эльфисина закончила свой рассказ. Она плакала. Я уже поняла, что передо мной не ребенок. Но мне всё равно было безумно её жаль. Да, она проявила легкомыслие, да, брать без спросу, то есть, называя вещи своими именами, воровать, нехорошо. Но принуждать творить зло тоже некрасиво. Я была уверена, что она никогда не стала бы выполнять желания, приводящие потом к плохому, если бы не была подчинена заклинанию.
– Скажи, тебе помочь ничем нельзя? – участливо спросила я Эльфисину.
Она помотала головой.
– Один раз Трулина проведала меня, чтобы сообщить, что желаний я выполнила очень мало, и она даже не представляет, когда же я рассчитаюсь. Злорадствовала. Я спросила её, есть ли другой способ, избавиться мне от её наказания?
– Как не быть, – усмехнулась Трулина. – Любой, кто сможет преодолеть путь, найдёт меня, и я отдам ему твои крылья. Только я в толк не возьму, кому это под силу? Это другой путь, ведущий в наш мир. И он страшен, опасен и ужасен. Скажи, есть у тебя кто-то, кто готов ради тебя рисковать жизнью?
– Нет. Но всё таки, скажи, куда надо идти? – попросила я.
И Трулина торжественно продекламировала:

– Найди дом, в котором никто не живёт,
Зайди в дверь, что на одной петле висит,
Там увидишь печь, которая ничего не печёт,
И  стол, за которым никто не сидит.
Под столом тем спрятался чёрный кот.
Попроси – и он тебя проведёт
По дороге, которой не стоит идти:
Ждёт опасность любого в конце пути.

Коль сумеет кто одолеть тот путь,
Я заклятье сниму и развею тьму.
Только вряд ли кто-то захочет рискнуть:
Знаю я, непосилен тот путь никому.

Эльфисина замолчала.
– Что всё это значит? – удивилась я.
– Я и сама толком не знаю. Думаю, это другой путь в Изнанку…
– В Изнанку? – переспросила я (поистине, как говаривала Алиса (кстати, моя тезка), становилось всё чудесатее и чудесатее).
– Изнанка – это так на вашем языке называется наш мир, – пояснила Эльфисина.
– Почему такое странное название? – удивилась я.
– Вовсе не странное, а очень точное, если подумать. Вот, смотри. На тебе надета одежда (на мне был сарафан). Все видят её снаружи. А к твоему телу, то есть к твоей настоящей сущности, она повёрнута  совсем другой стороной. И тело прикасается к той же вещи, которую все видят, но и к другой одновременно. Понимаешь? Вещь одна, а стороны разные, их не перепутаешь. Вот и наш мир: он как ваш, но как бы с другой стороны. Там людей нет, там только мы живём. И обычно мы на крыльях туда переносимся. Только крыльев у меня больше нет… Ладно, хватит болтать. Загадывай желание. Ты уже всё поняла. Загадай что-нибудь маленькое, к примеру, карамельку. Это тебе обойдётся, допустим,.. в один день насморка. Легко переживёшь, да и я буду рада, что не причинила тебе много зла.
– Погоди. А ты знаешь, как найти тот дом? Ну, в котором никто не живёт?
– Не знаю. Да зачем тебе? Ты ведь не собираешься идти туда?
– А если собираюсь?
– Ты что, думаешь, это шутка? Сказочка такая? Это смертельно опасно!
– А я люблю ужастики, – ответила я. – И у меня сейчас каникулы, время есть.
– Нет, я тебе не позволяю! – запротестовала Эльфисина.
Но я быстро и чётко произнесла:
– Эльфисина! Вот моё желание: я хочу отыскать тот дом, в котором никто не живёт, ну и дальше по тексту. Одним словом, хочу найти дорогу в эту волшебную страну Изнанку!  Не знаю, на сколько потянет моё желание, но, по возможности, «эффект весов» отложи до моего возвращения. Ладно?
Эльфисина подавленно молчала, потом прошептала:
– Будет исполнено.
И исчезла.
3.В путь!
Вот что это сейчас было? Или не было? Сроду никогда не случалось мне сталкиваться с аномальными явлениями (я в них попросту не верила) и даже с галлюцинациями. Не пью, не курю, наркотиками не балуюсь, даже таблеток никаких не принимаю. Может ли здоровый, ничем не затуманенный мозг выдать такое? Мне стало не по себе. Вдруг я схожу с ума?! Да быть не может! А волшебница в виде маленькой девочки может быть? А волшебная страна Изнанка может? И если предположить, что да – может, тогда что дёрнуло меня поддаться самонадеянному альтруистическому порыву и ввязаться в эту историю? Никогда я не ощущала в себе никакого героизма, меня ничто не призывало на подвиги. Правда, надо признаться, чувством сострадания я была одарена щедро: всё время меня тянуло кому-то помочь, кого-то поддержать. Все мои подруги, если надо было поплакаться в жилетку или разрешить сложную жизненную ситуацию, сразу же бежали ко мне. И даже все бродячие собаки и кошки во мне это чувствовали, и чуть завидев, немедленно направлялись в мою сторону, демонстрируя свою неудавшуюся бездомную жизнь. И я всем старалась помочь. Видно, это и сработало… Эх, ну почему у меня тормоза всегда действуют с опозданием (или даже не действуют совсем)?
И что мне теперь делать? Притвориться, что ничего не было? Но ведь Эльфисина будет ждать! И потом, ещё неизвестно, что бывает с желанием, если загадавший его от него отказывается? Не ждут ли меня в этом случае большие неприятности? «Взялся за гуж, не говори, что не дюж». Народная мудрость Значит, надо. Придется идти. Но куда, вот вопрос. В мире миллионы домов, и наверняка очень много таких, в которых никто не живёт. Вот уж, воистину, «пойди туда, не знаю куда…»
Ладно. Будем решать проблемы по порядку, так легче. Первое, что надо сделать, это собраться в путешествие, которое продлится неизвестно сколько. Будем надеяться, что недолго. Затем, надо предупредить родных, что меня не будет некоторое время, а то поднимется переполох. Незачем их волновать. Придется что-нибудь соврать (ох, как же я этого не люблю, но в Эльфисину они, конечно, не поверят. Пусть будет считаться, что это ложь во спасение, ведь я в самом деле спасаю маленькую волшебницу).
Дома мне повезло: тётя с дядей уехали за продуктами. Тётя мне об этом с утра говорила, только я позабыла. А двоюродный брат целыми днями носится где-то со своими приятелями. Домой является только к ужину.
Так. Что мне надо для прогулки по волшебным местам? Неизвестно, опыта нет. Рюкзачок имеется, правда небольшой, не туристический, а обычный, прогулочный. Я сунула в него кое-что из одежды, мыло, зубную щётку и пасту, ложку. Подумав, залезла в вещи двоюродного брата и позаимствовала у него небольшой складной нож. Да, спички не забыть, вдруг надо будет костёр развести. Нашлась небольшая бутылка с водой и тоже отправилась в рюкзак. Хорошо. Теперь провиант. На кухне обнаружилась прикрытая полотенцем миска с только что испечёнными пирожками. Я отправила половину пирожков в пакет. Туда же поместились бутерброды с сыром и колбасой, пара яиц, сваренных вкрутую, обнаруженных в холодильнике, несколько яблок и початая пачка печенья. Ладно, хватит, больше мне будет тяжело тащить. Там на месте сориентируемся.
Теперь главное: написать записку. Сегодня вторник. На выходные обещали приехать мои родители. Значит, надо до этого срока успеть. Я немного подумала, а потом изобразила на листочке бумаги следующий текст: «Меня тут неожиданно друзья пригласили в небольшой поход. Буду отсутствовать несколько дней, но к выходным планирую вернуться. Тётечка Раечка, я взяла немного пирожков и еще кое-какие продукты. Хочу друзей угостить. Ты же не против? Серёжик, я у тебя позаимствовала складной ножик. Не сердись, ты ведь знаешь, без ножа в походе никак. А у меня своего нет. Буду обращаться аккуратно, верну в целости и сохранности. Там, куда мы идём,  связи нет. Так что, не волнуйтесь. Всем чмоки-чмоки!» Для убедительности я пририсовала рожицу-смайлик и сердечко. Конечно, можно было бы позвонить.  Но тогда неизбежно меня ждал бы допрос с пристрастием: сколько нас, кто конкретно, куда идём,.. ну и так далее. Нет. Записка лучше. И вранья на минимуме. Я ведь на самом деле иду в поход, правда не с друзьями, а одна. Но кто сказал, что у меня по дороге не появятся друзья, как они появились у Элли в волшебной стране? А я ничем не хуже, только немого постарше.
Хватит думать! Пора! Я переоделась в удобную походную одежду, закинула за плечи рюкзак и шагнула за порог.
И вот уже за моей спиной калитка. А передо мной дорога. Ну просто – «Витязь на распутье». Значит так. Налево пойдёшь – в райцентр попадёшь. Правда, не близко. Километров десять топать. Домов в райцентре много. Как найти нужный – непонятно. Не заглядывать же во все дома подряд? С такими любопытными известно, что бывает. В лучшем случае – отделение полиции, в худшем – психушка. Да и кто сказал, что этот дом в райцентре? Может быть, он и вообще в Сибири или на Дальнем Востоке, или даже в каком-нибудь  Мадриде или Токио. А то и вовсе в Америке. Подключать логику бесполезно: какая может быть логика, если в деле замешаны волшебники? Продолжим.  Направо пойдёшь – на поле попадешь. Там домов нет. Только норки мышиные. Но это мне не подходит. Правда, за полем лес. Я там в детстве бывала, никаких домов не припомню. Как сейчас, не знаю. Но, здраво рассуждая, зачем кому-то  строить в лесу дом, в котором никто жить не будет?
Задача без ответа. Мне бы подумать перед тем, как загадывать желание. Но, что сделано, то сделано. И потом, Эльфисина обещала, что я найду этот путь. Надеюсь, она даст  мне хоть какую-то подсказку.
Я созерцала самую обыкновенную деревенскую улицу. Деревянные заборы, скамеечки около ворот. Где-то лает собака. А около моих ног крутится маленькая чёрно-белая длинноногая суетливая птичка. Трясогузка. Их здесь много. Правда, они пугливы, к человеку близко не подходят. А  эта…
В клюве у птички было что-то зажато. Гнездо, что ли вьёт? Птичка бросила свою ношу мне под ноги и отскочила. Я наклонилась, чтобы получше рассмотреть, что принесла мне птичка (признаюсь, я немного близорука, но очки не ношу, мне они не идут, а линзы раздражают глаза). При ближайшем рассмотрении оказалось, что я держу в руках крохотную веточку соцветия таволги. Я поднесла её к носу. Да, запах ещё чувствуется. Это не может быть случайностью! Трясогузку мне точно прислала Эльфисина. Она подала знак, чтобы мне приступить к выполнению моего желания.
– Птичка, ты знаешь, куда мне идти? Если знаешь, подскажи, – попросила я.
Птичка как будто ждала моего вопроса и бодро засеменила по дороге вправо. В поле, к лесу. Я зашагала за ней.
4.Чащоба
Поле мы пересекли довольно быстро, а затем углубились в лес. Трясогузка то бежала, то перепархивала через заросли, её черно-белое оперение было хорошо заметно на фоне зеленых и буро-коричневых красок леса.
Шагалось легко, дышалось привольно. Пока моё приключение мало походило на полный невзгод и опасностей путь. Просто приятная прогулка.
Погрузившись в свои мысли, я не сразу заметила, что окружающий пейзаж начал незаметно меняться. Деревья становились всё толще и выше, их кроны терялись где-то высоко вверху. А росли они так близко, что я уже иногда еле протискивалась между двух стволов. Трава и кустарники исчезли совсем. Мне это как-то начинало не нравиться. Куда завела меня милая птичка? Только я хотела у неё уточнить: а по правильному ли маршруту мы идём, как вдруг моя провожатая исчезла. Забежала за очередное дерево – и как сквозь землю провалилась! Такой подлости я от неё никак не ждала. Завела в чащу и бросила! И куда мне теперь двигаться? К счастью, у современных людей есть телефоны с картами и навигатором. Лишь бы сигнал был…
Сигнал имелся, но очень слабый. И карты открылись. Местность вокруг меня была обозначена, как «Чащоба». Я задала адрес деревни, где жили родные, но ответом было: «Объект не обнаружен». Куда бы я ни вертела карту, везде было одно и то же:  «Чащоба». Иногда, видимо для разнообразия: «Дремучий лес» И он нигде не кончался, как будто на всей Земле других территорий не было.
По некоторым направлениям, впрочем, возникали предупреждения: «Тебе сюда не надо», «Опасно для жизни и здоровья», «Сюда не ходи, целее будешь». И всё в таком роде. Внезапно сигнал пропал, а вслед за этим, израсходовав весь заряд на блуждание по виртуальной местности, сдох телефон. Я несколько секунд пялилась на потухший экран, а потом засунула бесполезный гаджет в карман. Вот что значит, собираться в спешке! Про провиант не забыла, а пауэрбанк взять не догадалась! А ведь он у меня есть и даже заряжен до отказа!
Природные ориентиры не работали. Мох и лишайники росли на стволах со всех сторон. Солнца не видно. Оставалось брести, куда глаза глядят. Ещё через несколько часов блуждания в лесу стало темнеть, и я поняла, что приближается ночь. Я обругала себя за то, что не подумала о том, где я буду ночевать? Нет, всё-таки я ужасно легкомысленная!
Когда стало совсем темно, волей-неволей пришлось мне остановиться на ночлег. Я нашла, почти наощупь, более или менее подходящее местечко между двух могучих стволов и уселась там. Думала, что от страха, усталости и переживаний не сомкну глаз, но сон поборол меня и заключил в свои объятья.
5.Туманник
Проснулась я от страшного холода. Так замёрзла, что зуб на зуб не попадал. Я еле поднялась на ноги и сделала несколько движений, чтобы хоть немного согреться. В лесу стало светлее, и я поняла, что уже наступило раннее утро. Есть совсем не хотелось, но я всё же заставила себя проглотить пару пирожков: один с яблоками, а другой с капустой. Тётя Рая у нас – непревзойдённый мастер выпечки. Вся родня в восторге от её кулинарных способностей. И если она начинает печь (а занимается она этим почти ежедневно, особенно, когда у неё кто-то гостит), то делает это с размахом. Пирожков должно было быть не просто много, а очень много и с самыми разными начинками. Для каждого вида  предусмотрена отдельная форма: лодочки, круглые, треугольные, конвертиком и так далее. Чтобы не перепутать. Пирожки меня немного взбодрили. Правда, есть пришлось всухомятку, потому что вода в бутылке оказалась такой холодной, что у меня заломило зубы.
Если сидеть на одном месте, ничего не высидишь. Я закинула за плечи рюкзачок и побрела куда глаза глядят.
С утра они у меня, как видно, глядели в правильную сторону, потому что я, наконец-то, выбралась на открытое место. Это была низина, заросшая мокрой от росы травой. По траве клубился туман. Я решила подождать, пока солнце немного подсушит растительность. Я и так замерзла до мозга костей, если ещё и промокну, болезни не избежать.
Я уселась на поваленное дерево и стала обозревать пейзаж, одновременно греясь в лучах солнца, которое припекало всё сильнее. А туман постепенно рассеивался. И вдруг небольшая часть его заклубилась и стала подниматься над травой, формируя подобие человеческой фигуры.
Облака, родственники тумана, иногда рисуют в небе удивительные изображения. Они становятся похожими то на корабль, то на летящего орла, то на чью-то физиономию. Проходит несколько минут, а порой и секунд, и сходство исчезает.
Но вот чтобы туман формировал какие-то фигуры на земле, мне слышать не приходилось. Интересно, известен ли этот феномен науке? Если благополучно вернусь домой, поинтересуюсь. Почему – «если»? Обязательно вернусь.
Между тем, туманная фигура колыхнулась и поплыла в мою сторону. Я вскочила на ноги.
– Зачем ты здесь? Ищешь что-нибудь? –  голос был тих и невнятен, не голос, а шорох и шелест.
– Я заблудилась, – пояснила я. – А вообще-то, да, ищу дом, в котором никто не живёт. Вы случайно не знаете, где это? И вы кто? Я раньше таких не встречала.
– Разве не видно? Я – Туманник. Говори побыстрее, а то я скоро развеюсь. Зачем тебе тот дом? Это плохое место Очень плохое.
– Я знаю. Но я пообещала помочь одному существу… Волшебнице одной. Она попала в беду, надо её выручать. А раз пообещала, надо слово держать.
– Это верно, только не все держат слово. И правду не все говорят. Запомни это. А цель твоя совсем недалеко. Иди прямо на свою тень. Так и выйдешь на тот дом. Но только зря, зря, зря ты в это ввязалась… – голос всё слабел и был уже еле слышен.
– Спасибо, – поблагодарила я. Не знаю, услышал ли это Туманник, потому что таял на глазах, пока, наконец, лёгкий ветерок окончательно не развеял его призрачную фигуру.
6.Дом, в котором никто не живёт
Правильно объяснил Туманник. Дом я нашла довольно быстро. Пересекла низину и снова углубилась в лес. Только на сей раз он был совсем не дремучим, а молодым, светлым и весёлым. Почти чистый березняк. Белые стволы, казалось, светились, зелёная  листва, трепетавшая от каждого движения воздуха, была пронизана солнечными лучами. Вокруг звенели птичьи трели.
Моя душа сразу же откликнулась на благолепие природы. Мысли о чём-то опасном оставили меня. Я потеряла бдительность. Поэтому к тому дому подошла в радостном и безмятежном настроении.
Если и можно было назвать это строение домом, то только с огромной натяжкой и исключительно из уважения к тому, кто его построил.
На мой взгляд это был крохотный дощатый сарайчик без окон и с полураскрытой дверью, болтавшейся на одной петле. Пока всё сходилось.
Я зашла. В домике присутствовал только один предмет мебели: стол, покрытый простой холщовой скатертью, свисавшей до самого пола. Ни стульев, ни лавок не наблюдалось. За столом располагалась русская печь. Пока всё  правильно. Осталось найти кота и попросить его провести меня в Изнанку.
Я приподняла край скатерти.
Он был там. Черный. Облезлый. Худой. Остатки шерсти свалялись в колтуны. Более жалкого зрелища я никогда не видела. Любой помоечный кот покажется рядом с этим рафинированным аристократом.
Меня захлестнула волна сострадания. Я совершенно забыла, что хотела о чём-то попросить кота. Ему сначала надо оказать помощь!
– Кис-кис, – позвала я как можно более благожелательным голосом. – Котик, милый, ты, наверное, проголодался? Сейчас я тебе дам что-нибудь вкусненькое. Любишь колбаску?
Кот молчал и семафорил на меня своими зелеными глазами, один из которых светился ярче, чем другой. В его взгляде не было абсолютно никакой доброжелательности и склонности к общению.
Я сдернула со спины рюкзак и нашарила пакет с провизией. Ага, вот они, бутерброды. Я схватила кусок колбасы и кинула его под стол. Кот принюхался, а потом стал жадно поглощать угощение, ворча от удовольствия. Проглотив всё в один миг, он глянул на меня уже гораздо любезнее. А потом просительно мяукнул хриплым басом.
Я лихорадочно рылась в пакете с едой, и под стол летел один кусок колбасы за другим. Кот поглощал их с неимоверной скоростью, по-моему, даже не жевал, а глотал целиком.
Колбаса вскоре кончилась. Кот смотрел выжидательно. Сейчас, как мне показалось, он стал выглядеть немного получше. Во всяком случае, глаза уже светились с одинаковой силой. Как будто зарядил батарейку. Кот молчал, но по его виду я поняла, что он ждёт продолжения банкета. Я вспомнила, что взяла два треугольных пирожка. Это должны были быть, по неизменной тёти-Раиной классификации, расстегаи с рыбой. Я разломила один. Моя догадка была правильной: внутри была рыба. Я стала выковыривать начинку, и вдруг кот, совершив неслабый прыжок,  оказался рядом со мной. Он вырвал у меня из рук расстегай и в одну секунду умял его вместе с тестом. После чего бесцеремонно засунул морду в пакет и стал жадно поглощать всю снедь без разбора: сладкие пирожки, печенье, даже яблоки. Я смотрела на эту картину с изумлением и состраданием. Надо же, как оголодало несчастное животное!
Убедившись, что пакет опустел, кот вытащил из него свою морду и уставился на меня.
– Ничего больше нет, – повинилась я. – Я же не знала, что ты окажешься таким голодным. Знаешь, как поступим? Посетим быстренько Изнанку, я там должна кое-что сделать. А потом вернёмся, и я тебя накормлю на славу. Ты что больше  любишь, а? Влажный корм или сухой? Знаешь, чего сейчас только не продают! И с кроликом, и с ягнёнком, и с курочкой, и с чем захочешь! И молочка тебе налью полную миску. Любишь молочко, а? А если ты ничей, и захочешь, я Тебя могу вообще к себе домой взять. Родители не будут возражать, не бойся! Куплю тебе и домик, и лежанку, и когтеточку, и игрушек разных! Давай, а?
Кот слушал очень внимательно, но не реагировал.
– А сейчас, давай сходим в Изнанку, ладно?
Я протянула руку и хотела его погладить, но кот отпрянул и направился к печи.
Дальше началось непонятное. Кот прыгнул в печь. Я даже испугалась, вдруг печка недавно топилась и ещё горячая? Я приблизилась и положила руку на кирпичи. Они были совершенно холодными.  А кот скрылся в темном нутре печки. Но вскоре он вернулся и, глядя на меня, требовательно мяукнул. Он проделал это дважды, и я поняла, что он зовёт меня за собой.
Мне совсем не улыбалось лезть в печку и пачкаться в золе и саже. Коту хорошо, он и так чёрный. К тому же, он до того плохо выглядит, что просто невозможно сделать его облик ещё хуже.
Кот настаивал, завывая из темноты печки своим хриплым утробным голосом. Я провела ладонью по внутренней стороне топки. Она была не только холодной, но и абсолютно чистой. Ладно. Я (не совсем ловко) забралась в печку и стала передвигаться на четвереньках за котом. Внезапно он мяукнул каким-то уж совсем особым голосом, и сразу же мне в тыл что-то сильно ударило. Это был ветер. Нет, не ветер, а ураган, тайфун. Непонятно было, откуда он мог взяться внутри печки?  Я не успела опомниться, как он подхватил меня и куда-то потащил. Полёт, впрочем, был очень кратким: всего несколько секунд. А потом этот вихрь резко швырнул меня куда-то.
7.Изнанка
Я села и огляделась вокруг. Помещение, в котором я находилась точь-в-точь походило на то, которое я только что покинула, забравшись в печь. Как странно… Мне показалось, что вихрь нёс меня вглубь печи, а, оказывается, он  меня из неё выкинул. Как только я не стукнулась о стол…
Кот уже стоял у двери, болтавшейся на одной петле. Он глянул на меня и вышел наружу. Давно бы так! А зачем было в печку лезть, непонятно… 
Я последовала за котом. Но он никуда не спешил. Сидел на порожке и вылизывал свою шерсть. Я решила его поторопить. В самом деле, вылизывайся – не вылизывайся, лучше не станешь. А дело прежде всего.
– Котенька, давай, вставай, пошли уже в Изнанку, – поторопила я кота.
– Прекрати меня называть этим дурацким именем! И разуй глаза: ты в Изнанке! Попала, куда хотела. Можешь быть довольна.
Голос был явно человеческим, низким, немного хриплым. И, всё-таки, совершенно бесспорно: это говорил кот!
– Ты что, разговаривать умеешь? – спросила я, запинаясь от потрясения.
– Ты же умеешь разговаривать, но меня  это почему-то совсем не удивляет, – парировал кот.
Я замолчала, но внутри меня происходил мощный мыслительный процесс. Что мы имеем? Так: говорящий, цвет чёрный, размер… Ну, размер вполне обычный, кошачий, но всё же…
– Послушайте, – я перешла на вы, – а вас случайно не Бегемотом зовут?
– Это может показаться тебе удивительным, но, нет, не Бегемотом. Ты бегемота хоть раз видала?  В зоопарке или на картинках хотя бы? Где ты сходство узрела?
 – Нет, что вы, я совсем другого Бегемота имела в виду. В книге одной был такой кот-оборотень, говорящий, черный…
– Я не оборотень! – обиделся кот.
– Нет, нет, я не так выразилась! Он был не оборотень, он был… демон, кажется.
– Того не легче! Тем более, я не демон! Я обыкновенный кот-волшебник! И, поскольку мы в Изнанке, то я здесь в своей среде (чего нельзя сказать о тебе), могу и говорить. И прошу запомнить моё имя. Меня зовут Аракадар!
– Абракадабр? – переспросила я.
– Сама ты «Абракадабра»! – оскорбился кот. – Аракадар! И прошу впредь не искажать!
Он уже кончил умываться, и вдруг я с удивлением увидела, что мой кот изменился. Проплешин больше не было видно, шерсть стала пушистой и блестящей.
– Чему удивляешься? – кот, кажется, читал мои мысли. – Ещё раз говорю: мы в Изнанке. Здесь в воздухе разлито волшебство. Поправить свой вид нам, волшебникам, здесь ничего не стоит.
Изнанка? Я стала озираться по сторонам. На первый взгляд мир был точно таким, как раньше. Но только на первый взгляд. Краски здесь были неясными, приглушёнными. Небо казалось не голубым, а каким-то сероватым, как будто я смотрела на него через давно не мытое окно. Солнце поднялось уже высоко, но я глядела на него без рези  в глазах. Оранжевый диск был окружён тонким бордовым ободком. Зелень деревьев и травы тоже потеряла свою летнюю яркость и выглядела, скорее, как поздней осенью, когда пестрые краски бабьего лета уже сменяются бурой пожухлостью, и начинаешь мечтать, чтобы скорее уж прикрыл это неприглядное и тоскливое зрелище первый белый и пушистый снежок…
Одним словом, Изнанка мне совсем не нравилась. Я всё больше понимала, как же верно её название. Выверните любой предмет одежды, и вы поймёте, о чём я: и окраска бледнее, и все швы и прочие неприглядности становятся видны. Человек, случайно надевший что-нибудь наизнанку, становится предметом шуток окружающих.
Но кот был доволен. Он встал, сладко потянулся и произнёс:
– Хватит по сторонам глазеть! Пошли!
– Куда? – что-то я всё больше и больше сомневалась в таком провожатом. Хоть в стишке и говорилось, что дорогу мне укажет кот, но он казался мне ненадёжным и каким-то мутным. Может быть, я лучше сама?
– Как куда? Ясно куда – к Трулине! Мне не терпится узнать, сколько она за тебя даст.
– Чего даст? Кому? – моё здравомыслие уже не шептало, а громко орало мне, что я влипла!
– Как чего? Волшебства, конечно. В Изнанке только одна валюта. И потом по-честному поделим: мне половина, и Эльфисине половина. Я честный волшебник! Раз договорились, я всё исполняю чётко!
– Ты знаешь Эльфисину?
– Как не знать. У нас все друг друга знают.
– Погоди, ничего понять не могу! Мне Эльфисина сказала, что её наказали, крылья отняли, она теперь вынуждена против воли творить чудеса, которые потом оборачиваются бедами. И я обещала ей помочь, раздобыть её крылья. Она сказала, что для этого надо пойти в Изнанку, найти Трулину и забрать у неё крылья Эльфисины. Это что, неправда?
– Чистая правда, – усмехнулся кот. – Это целое искусство, сказать всё, как есть, только чуть-чуть в малом покривить душой. Тогда любой поверит, а не то что такая наивнячка, как ты. Верно, что она воровала волшебство, верно, что её Трулина застукала. Верно, что она её наказала и отрабатывать заставила. А что она тебе сказала, для чего ей нужно было это сворованное волшебство?
– Она для детей всякие приятные вещи делала…
– А вот это неправда. Да, она детишкам всякие дешёвые  фокусы показывала, но на это и её собственного волшебства хватало. А те беды, что потом случались с теми, чьи она желанья исполняла, обращались в тёмное волшебство. Вот и богатела потихоньку Эльфисина. Да и Трулине часть доставалась. Только – вот беда! В последнее время мало детишек стало попадаться на её уловки. Современная ребятня совсем другим интересуется. А взрослым и вовсе не нужны стали все эти игры в волшебство.  Забылось и само заклинание, никто его больше не произносил. Скучно стало Эльфисине и обидно. Ведь ей больше всего нравилось копить волшебство и становиться все более могущественной волшебницей. И придумала она заманить какого-нибудь ребенка в Изнанку, и там его Трулине продать втридорога. Дети, они ведь доверчивые, их легче уговорить и обмануть.
– А зачем же ей тогда понадобилось у Трулины волшебство воровать, если она его могла заработать на краже детей?  Я уже не говорю о том, что это мерзко!
– А волшебство ей нужно было для того,  чтобы мне оплатить труды по доставке ребёнка в Изнанку. Видишь ли, людей здесь, у нас не бывает, потому что, как они сюда попадут? Все волшебники сюда на крыльях переносятся. А крылышки тяжелую ношу не потянут... И только я один владею искусством прохода в наш мир через печку. Потому что я – единственный, уникальный и неповторимый кот-волшебник! Беда только в том, что мне запрещено людей этим путём проводить. Называется: конт-ра-бан-да! Я слышал, что когда-то все волшебники обещались, даже слово дали, что не будут людей в Изнанку затаскивать, чтобы потом их на волшебную силу переработать. Вроде бы, хорошие они, волшебники, добренькие… Ну да, как же… Был, говорят, в стародавние времена один волшебник, очень сильный. И не нравилось ему, что волшебники сами ничего не делают, а только труд людей присваивают, пользуясь тем, что колдовать умеют. Больше-то они ничего не могли и учиться не хотели. Им и так прекрасно жилось, А обычные люди хоть и уставали, надрывались на тяжелой работе, но душой были лучше, чище волшебников. Хотя и перенимали от них всякие пакости: злобу, коварство, обман…  Но хуже всего было то, что волшебники из душ обычных людей тянули соки, и перерабатывали их в свое волшебство. Без этого они могли творить только самые маленькие, безобидные чудеса, а вот, используя силу человеческих душ, они становились почти всемогущими. Простой люд боялся волшебников и трепетал перед ними. Из этого страха получалось неплохое волшебство. Того волшебника возмущала подобная несправедливость. И решил он разделить мир волшебников и мир обычных людей. Его способности были безграничны. Этот волшебник взял все накопленные волшебниками гранулы волшебства (он в то время как раз ведал сундуками, где копились общие гранулы волшебства, и пользуясь их силой, создал Изнанку. Попросту говоря, он переселил всех волшебников на другую сторону обычного мира. Конечно, им это не понравилось. Я подробно не знаю, что за заварушка там потом произошла. Кажется, тот волшебник не довёл дело до конца, потому что его уничтожили. Но и вернуть мир в первоначальное состояние жители Изнанки не смогли. Единственное, что им удалось – это научиться посещать ваш мир с помощью крыльев. Да был ещё  и проход: маленький и тесный, на тот  случай, если надо будет провести в Изнанку человека. И никто через этот проход пройти сам не может. Только с провожатым, то есть со мной. Все жители Изнанки уверяют друг друга и самих себя, что никогда они не будут использовать проход для плохих целей, наоборот, они желают обычным людям всяческого добра, поэтому, чтобы никто из людей не забрёл  в Изнанку случайно, проход охраняется. Вообще-то, это глупость: как человек без дара волшебства и знания заклинания сумеет через проход просочиться? Но так все говорят. На самом деле волшебники боятся, что люди могут узнать о существовании Изнанки, и примут все меры, чтобы закрыть все пути между мирами окончательно. Сторожить проход – не такое простое дело, не всякий может. Вот и обучают для того, чтобы открывать проход всего одного волшебника. Не всякого. Есть правила. А потом, даже если найдётся пригодный, вряд ли добровольно на это согласится. Ведь надо неотлучно при печке находиться, следить в оба, даже поесть толком некогда. Если отойдешь хоть на минутку, не поздоровится. А если сам кого-то проведёшь, то и ещё строже накажут! Вот так! Но если деньги хорошие заплатят, тогда, конечно, можно попробовать. Потихонечку. Тайно. Трулина, конечно, в душе была не против. Ведь из целого человека можно гораздо больше волшебства получить, чем если ему там, в вашем мире по закону весов всякие беды причинять. Но порядок есть порядок, надо соблюдать его хотя бы для вида. Иначе его всем захочется нарушать. Вот и сговорились мы с Эльфисиной  такое дельце провернуть. Она – от жадности, а я – от безысходности. Но нас застукали другие волшебники и волшебницы, прознали, что мы в Изнанку детей задумали доставлять, завидно им стало. Вот и нажаловались Трулине. Хоть мы пока ни одного ребёнка и не провели через печку, и Эльфисина один разок только в сундук к Трулине залезла, и даже мне ничего передать не успела. Но раз наружу всё выплыло, то Трулина разозлилась. Что ей было делать? Надо для вида закон соблюдать. Вот она нас и наказала. Эльфисину изгнала. Ещё и посмеялась: ты, мол, в своём заклинании про какое-то наказание сочинила, чтобы детей разжалобить. Ну а теперь, твоё враньё правдой станет! Крылышки я у тебя отниму, в Изнанку не вернёшься, пока не отработаешь в сто раз больше того, что украла. Тогда я, может быть, и верну тебе твои крылья.
– А ты?
– А что я? Я вообще в Изнанке не совсем свой. Да и крыльев у меня нет. Поэтому меня просто изгнали, поместили в дом с вашей стороны, охранять печку заставили, через которую в Изнанку попасть можно. Велели мне караулить, чтобы, значит, Эльфисина через этот проход пешком не вернулась, или человек какой-нибудь случайно это место не нашёл – у вас ведь нынче многие волшебными словами и заклинаниями балуются… (Всё это чепуха! Хотел бы я увидеть человека, да даже и волшебника, который без меня сумеет через печку пробраться!) Правда, Трулина мне напоследок шепнула, что если я не один заявлюсь, а с человеком, то она со мной  честь по чести рассчитается («Только потихоньку, потихоньку, чтобы никто не знал. Понял?») а может быть, даже и простит. «Только кого же ты сможешь заманить, если в Чащобе людей никогда не бывает!» – сказала она и расхохоталась.
Я совсем упал духом, но тут Эльфисина, подошедшая ко мне попрощаться, негромко сказала:
– Не унывай, жди, я пришлю тебе человека. Только уговор: деньги пополам!
Вот с тех самых пор я и не покидал того места под столом. Отлучаться мне было запрещено даже на миг. Переходить в Изнанку – ни-ни! (Другое дело, с человеком). Конечно, мог бы я в ваш мир вернуться. И что? Кем бы я там был? Бездомным бродячим котом, пусть и волшебным. И дара речи лишился бы… Да и Трулина  – женщина серьёзная, везде бы меня нашла. А в Изнанку без выкупа тоже вернуться не смел, меня бы сразу обнаружили, снова бы наказали, да ещё и построже, чем раньше. Ох, как я голодал: чем там питаться? Разве что, выйдешь на крылечко, зазевавшуюся мышку сцапаешь… Только редко так везло.  Совсем пал я духом, последних сил лишился. Ну, думаю, смертушка моя пришла! А тут вдруг ты! Какое счастье! Ну давай, двигай за мной!
– И не подумаю, – заявила я, лихорадочно соображая, как отсюда сбежать.
– А куда ты денешься? – усмехнулся кот. – Без меня у тебя назад пути нет, а я добычу из когтей выпускать не собираюсь!
– Вы меня обманули! – заорала я.
– Не думаю. Разве что Эльфисина немного приукрасила свою историю. Так это простительно. Она ведь тебя предупредила, что будет опасно? Предупредила, что никто, идущий по этому пути не спасётся? Всё по-честному. Должен я тебе сказать, что доброта, это, конечно, хорошо (с вашей, человеческой точки зрения), да только такая глупая доверчивость, как у тебя – это просто пособничество всяким жуликам и аферистам. Прежде чем что-то  сделать, подумать надо,  – назидательным тоном поучал меня кот. – И помнить следует, что самая хитрая ложь, это та ложь, которая в малых дозах к правде примешана. Вот скажи, выпьешь ты из склянки, на которой «яд» написано? Не выпьешь. А если тебе в стакан сок нальют? Выпьешь и даже не задумаешься, что в сок этот яд вполне может быть добавлен. Вот так-то. Спасибо, конечно, Эльфисине, что не забыла, подогнала мне тебя. Только я думаю, за тебя не слишком много дадут. Видишь ли, у Трулины, вообще-то, два сундука. В одном доброе волшебство. Оно не слишком ценится. На вкус жителей Изнанки оно слишком пресное. В другом сундуке волшебство тёмное, злое, с перчинкой! Его все любят. А Трулина из хороших свойств души человека делает доброе волшебство, а из плохих – злое. Сдается мне, что из тебя много злого волшебства не получится: наивная, добрая. Некачественный товар. Вот если бы Эльфисина злодея какого-нибудь прислала! Но это пустые мечты! Злодей только себя любит, на подвиг ради других не пойдёт. Ладно, что уж есть. Пошли.
Вот влипла! И что теперь делать?
– А далеко идти? – спросила я. Вдруг удастся по дороге улизнуть? Или узнаю что-то, что поможет бежать. Всегда должна оставаться хоть капля надежды…
– Да как тебе сказать? – задумчиво ответил кот. – Иногда близко, а иногда и не очень.
– Как это? – не поняла я.
– Очень просто. Это у вас известно, кто где живёт. Слышал я, это «адресом» называется. Я ведь хорошо вашу тамошнюю жизнь знаю: родился там и вырос… Эх, да что об этом говорить. Пошли Трулину искать.
8.Пфуг
– Погоди, рюкзак возьму, – попросила я кота (вдруг удастся удрать?)
– Это ты про свою котомку? – уточнил кот. – Зачем тебе она? Там ничего ценного не осталось. Я же всё съел! И она на той стороне валяется, а я туда возвращаться не собираюсь.
В рюкзаке было много  других, нужных мне вещей. Например, бутылка с водой. Пить хочется. Но спорить я не стала. Кота не переубедишь.
Кот двинулся куда-то, а я, повесив голову, поплелась за ним. На меня вдруг навалилось какое-то безразличие. Воздух Изнанки бодрил кота, а меня, наоборот, угнетал.
От невесёлых дум меня отвлёк какой-то звон, раздавшийся прямо перед моим носом. Я едва разглядела крохотный прозрачный колокольчик, свисавший на тонкой нитке откуда-то сверху. Видно, я слегка задела его головой. Тем временем звон стал усиливаться и перерос в могучий набат, от которого я почти оглохла.
Кот обернулся, выгнул дугой спину и зашипел (вернее, я предполагаю, что зашипел: колокол заглушал все звуки). Я испугалась, что кот сейчас прыгнет и вцепится когтями и зубами мне в лицо.
Но через несколько секунд звон стих, и кот устроил мне словесную выволочку:
– Ты что, слепая? Смотри, куда идёшь! Всю Изнанку оповестила о своём присутствии! Теперь каждый захочет тебя у меня отнять и сам Трулине сдать! Побежали поскорее! Сейчас сюда вестилки прилетят. Да смотри, другие звенелки не задень!
– А что это за колокольчик? – полюбопытствовала я на бегу. – И вестилки – что это?
– Никакой это не колокольчик, а звенелка, охранная сигнализация, по вашему. А вестилки… ой, вот и они!
К нам, действительно, со всех сторон летело множество шариков, размером примерно с шарик от пинг-понга. Они, насколько я успела разглядеть, были разными: одни разноцветные, другие – прозрачные, а некоторые покрыты чем-то вроде меха или перьев. На этом мои наблюдения закончились, потому что все шарики разом ринулись ко мне, так что в глазах у меня замельтешило. И каждый шарик обязательно стремился коснуться моего лба. Хоть удары были и не сильные, но зато их было так много, что мне показалось, что в моей голове пытаются продолбить дырку. Сколько времени продолжалась эта экзекуция, сказать не могу. Наконец все шарики сбились в стаю и куда-то улетели. Я после такой атаки настолько обалдела, что просто молча стояла и тёрла лоб.
– Поняла теперь, что такое вестилки? – спросил кот. В его голосе явно слышалось ехидство. – Это – как бы индивидуальные видеокамеры. Почти у всех здесь такие есть. Очень удобно. Зачем куда-то самому лететь или бежать, если можно послать вестилку, она всё узнает и доложит. Сейчас уже все знают, что я тебя привёл в Изнанку. Ох, не поздоровится мне! А всё ты! Это надо же – на звенелку напороться!
– А почему ты меня не предупредил? – стала оправдываться я.
– Забыл. Я что, всё помнить должен? – парировал кот.
Я не нашлась, что ответить на такой весомый аргумент, а вместо этого спросила:
– А зачем они меня по голове меня лупили? Больно ведь!
– А им что за дело, что тебе больно?  Это они стоимость твою определяли: сколько в тебе добра, сколько зла. Эх, жалко, у меня вестилки нет. Вот чую, обманет меня Трулина, меньше за тебя даст, чем ты стоишь…
Мы прошли ещё несколько шагов, и вдруг ожил мой мобильник в кармане джинсов. Связь есть! Первая приятная новость. Кто бы ни звонил, попрошу о помощи! В тот миг я даже не вспомнила, что мой телефон ещё в Чащобе разрядился полностью…
На экране высвечивался какой-то странный номер: очень длинный и включающий в себя не только цифры, но и буквы. Странно. Я кликнула на кнопку ответа. Оказывается, это был видеозвонок. На экране возникло незнакомое мне лицо. Да что я говорю! Не лицо, а рожа! Во-первых, кожа у существа была синего цвета, во-вторых, из растрёпанных волос торчали маленькие, но всё же заметные рожки. Существо корчило гримасы, дразнило меня длинным оранжевым языком и визгливо хохотало. Я отшатнулась.
– Покажи, – потребовал кот.
Едва глянув на экран, он фыркнул, и изображение исчезло.
– Это Чертун – пояснил кот. – Маленький бесёнок. Большого вреда от него нет, а вот мелкие пакости – это сколько угодно. Тут он мастер. Нечего с ним связываться.
– Он же сам позвонил!
– А он и не ждёт, когда его пригласят, первым знать о себе даёт. А ты и рада смотреть, вместо того, чтобы прогнать. Эх, люди… 
Теперь телефон звонил непрерывно. Причём сигналы вызовов были самые разные: вой, хрюканье, визг, лай, невнятные выкрики, хихиканье, рычание… Незнакомыми и странными были и высвечивающиеся на экране номера. Я смотрела на смартфон в замешательстве.
–  Что уставилась? – вывел меня из ступора мой провожатый. – Заткни эту штуку, пока я по-настоящему не разозлился.
– А вдруг кто-то нужный позвонит? – пролепетала я.
– Соображай. Кто тебе здесь позвонить может? У тебя что: друзья-знакомые здесь имеются? Запомни уже: ты не дома, ты в Изнанке! Здесь всё другое, иное. Оттуда до тебя никто дозвониться не сможет!
Я отключила телефон, и наступила, наконец, тишина. Всё больше я ненавидела Изнанку и всё больше мечтала вернуться. Неужели это невозможно?! Как же меня угораздило влипнуть в такую историю? Как всё занимательно и увлекательно в книгах и фильмах фэнтези, и как страшно и безысходно в действительности!
Не сделали мы и десяти шагов, как нас остановило новое событие. Просто ниоткуда перед нами материализовалась фигура человека. Если и не вполне обычного, но всё же человека. Был он не то, чтобы худ, а слишком для своего роста тонок. Одет пёстро: с претензией, но без вкуса. Пиджак зелёный, с вышивкой люрексом и стразами, штаны в обтяжку фиолетовые. Ботинки с высокой шнуровкой на немаленьких для мужчины каблуках. Что под пиджаком, непонятно: шея обмотана объёмным разноцветным шарфом. Совершенно лысая, без единого волоска голова. Зато имеется бородка. Впрочем, можно ли назвать этим гордым именем пучок длинных  волосков? Толщиной этот пучок был с карандаш, а все волосы в нём были разного цвета: синие, желтые, малиновые… Местная поп-звезда, что ли?
Улыбка, в которой незнакомец растянул рот, была гаденькой, а маленькие хитрые глазки глянули на меня с нескрываемым интересом. Мне стало совсем тошно.
Между тем, субъект оторвался от моего созерцания и заорал:
– Аракадаша! Тебя ли я вижу, друг мой! Сколько лет, сколько зим! Что, добычу приволок? Чур, пополам!
– Пошёл вон! Не смей меня звать Аракадашей! Знаешь ведь, что я этого терпеть не могу! Ты никакой мне не друг, а подлый доносчик. И ещё наглость имеешь требовать долю!
– Ай-яй-яй! Да ты, драгоценный совсем зазнался. Тогда делиться не захотел, и сейчас снова грубишь! Нарвешься, мой любезный! Что, ничему жизнь не научила?
– Научила, что в Изнанке ты – первейший негодяй. Держись от меня подальше!
– Аракадар, кто это? – поинтересовалась я (было любопытно, хоть и страшновато).
– А это некто по имени Пфуг. Сплетник и пакостник. Это он тогда донёс Трулине о наших с Эльфисиной делишках. Ещё он, в придачу, волшебник, хоть и слабенький.
– Кто, я слабенький? Заткнулся бы! Я волшебник от природы! А ты выученный нескольким волшебным трюкам кот. Животина безмозглая!
– Не зли меня! – глаза кота засверкали как два фонаря.
– Это ты меня не зли! Сейчас увидишь, хороший я волшебник, или нет!
Шерсть у кота поднялась дыбом. Он выгнул спину и зашипел.
Пфуг в это время помахал руками, и пробормотал под нос себе какие-то слова.
И тут я с изумлением увидела, что с неба на нас что-то падает.
Огромный орёл, раскинув могучие крылья и выставив когтистые лапы, пикировал прямо на Аракадара  Кот, конечно, поступил со мной подло, и жалеть его не стоило. Но в такие моменты не думают. Я кинулась к коту и схватила его на руки, прижав к себе. Орёл не справился с управлением и врезался в землю. Кот вывернулся из моих объятий, спрыгнул вниз, и вдруг из его шерсти вырвался целый сноп искр. Ну как статическое электричество, только в сто раз мощнее. Просто, как фейерверк. Одновременно котяра издал мощный «мяв».
И над нами внезапно возникло новое существо, которое закрыло своим крыльями половину небосвода. Это чудище было похоже на гигантского птеродактиля, каким его рисуют в книжках. Но уверена, что для местных жителей это был дракон. Птеродактиль был окрашен в ярко-красный цвет, отливающий синими и зелеными всполохами. Он мог бы считаться красивым, если бы не внушал такого ужаса. Пролетев на бреющем полёте над самой землёй, ящер вытянул свою длинную шею и сглотнул поверженного орла, как какую-нибудь козявку. После этого, сделав широкий круг над нашими головами, он снова стал снижаться, явно нацеливаясь на Пфуга. Тот не стал ждать и испарился точно таким же образом, как и появился.
Кот опять мяукнул, и птеродактиль тоже исчез.
Мы снова были вдвоём. Кот отряхнулся и, как ни в чём ни бывало, заявил:
– Ладно, пошли. И, как это говорится?.. Да, спасибо, что меня выручила. Я, конечно, как волшебник гораздо сильнее этого прощелыги, но он напал внезапно, а для любого колдовства пара секунд нужна. Ты помогла мне их выгадать. Я бы не успел сам увернуться.
– Кот, что это было? – у меня от страха тряслись поджилки.
– Да ничего особенного. Небольшая стычка. Здесь всегда так, – спокойно объяснил кот.
– Как вы только здесь живёте? – продолжала негодовать я.
– Привыкли. Привыкнуть ко всему можно.
– Я бы никогда к такому привыкнуть не смогла!
– А тебе и не придется привыкать. Ты здесь недолго пробудешь.
Мне показалось, или в голосе кота действительно прозвучала нотка сожаления?
– Аракадар, а вдруг они вернутся?
– Кто? Не говори глупостей! Мой фантом сожрал фантома Пфуга. Свой фантом я развеял. Ну а это ничтожество, которое воображает себя волшебником, израсходовало весь свой заряд волшебства на неделю вперёд. Если только Трулина не подбросит ему новую порцию за какую-нибудь подлость.
– Ну и нравы у вас, – проворчала я.
9.Нелёгкая судьба кота Аракадара
Мы брели по волшебной стране, называемой Изнанка. Мое разочарование в волшебстве и в волшебниках смешивалось со страхом. И, странное дело: мне, в моём практически безвыходном положении, было почему-то жалко кота. Ну да, приходилось слышать о таком психологическом феномене, как «стокгольмский синдром». Это когда жертва сочувствует своему мучителю или похитителю, пытается придумать для него оправдания. Неужели я тоже стала жертвой этого пресловутого синдрома? Но я честно призналась самой себе: кот мне симпатичен. («Тебе и Эльфисина нравилась» – напомнил мне мой внутренний голос). Да, в Эльфисине я ошиблась. Но кот – это другое. В животных обычно не бывает подлости и коварства. Да, они бывают злыми, бывают хищными, бывают хулиганистыми. Но никогда не вынашивают преступные планы, никогда целенаправленно не строят козни ближнему. Что-то с этим котом не так.
– Аракадар, а ты родился волшебником, или стал им? – задала я вопрос.
– Стал, – односложно ответил кот. И после некоторого молчания спросил сам: – А тебе что, разве интересно? Зачем тебе знать? Что, сама волшебницей стать надумала?  Или позлорадствовать хочешь? 
– Ну что ты! Просто мне почему-то кажется, что была в твоей жизни какая-то беда. Ты очень грустный. И я думаю, а нельзя ли тебе помочь?
– Беда была, и не одна. Помочь мне никак нельзя. Что случилось, того уж не исправишь. А тебя жизнь ничему не учит. Ты уже взялась помогать Эльфисине. Разве вышло из этого что-то путное? Но если тебе и вправду интересно, то ладно, расскажу. Ты ведь всё равно про мою жизнь никому поведать не сможешь. Не успеешь просто. Но здесь небезопасно, Пфуг-то не один такой. Здесь всякий мечтает тебя у меня отобрать и самому Трулине сдать. Поэтому давай-ка, уединимся.
Из шерсти кота снова посыпались искры, хотя в этот раз их было гораздо меньше. Он пару раз мяукнул, и вдруг вокруг нас образовалась сфера – мягкая и полупрозрачная, как будто силиконовая. А ещё через несколько секунд она взмыла вверх, зависнув высоко над землёй. Ощущение было сравнимо с колесом обозрения, только мы не двигались, а висели неподвижно.
– Вот так получше. Теперь нас никто не видит и не слышит. – удовлетворённо вздохнул кот.
– А летать в этой капсуле нельзя? – поинтересовалась я.
– Летать нельзя. Только уединиться можно. Если такие укрытия летать начнут, то сталкиваться будут. Они ведь друг друга не видят. А от столкновения оболочка разрушается. Сразу об землю грохнешься.
Кот разлёгся на дне капсулы, я уселась рядом.
– Для начала скажи, как тебя зовут? – поинтересовался кот. – А то ты знаешь, как меня зовут, а я твоего имени не знаю. Неравенство получается.
– Алиса, – представилась я, а про себя подумала, что начало беседы внушает надежду. Аракадар уже хочет общаться на равных.
– Алиса? – заинтересованно переспросил кот. – Что, та самая? Мне книгу о тебе читали. Значит, у тебя уже случались в жизни волшебные приключения?
– Нет, не та, – призналась я. – Просто меня так родители назвали. А книги про Алису я тоже читала.
– Другая Алиса… – в голосе кота слышалось лёгкое разочарование. – Ладно. Хоть и другая, но всё же Алиса. Как знать, вдруг со всеми Алисами случаются чудеса? Расскажу тебе печальную историю моей жизни. Давно мечтаю с кем-нибудь поделиться, излить душу. Да только кому здесь об этом расскажешь? Слушай.
Своего младенчества я не помню. Совсем маленького котёнка нашла на улице добрая старушка и забрала к себе домой. Была эта старушка одинока, жила в маленькой квартирке, никому не мешала, с соседями была в прекрасных отношениях. Но близких друзей у неё  не было, да и родных тоже. Вела она своё нехитрое хозяйство, читала книжки, смотрела телевизор. Только было ей иногда одиноко, вот она и решила завести кота. Хоть будет с кем поговорить. И никто не знал, что была та старушка совсем непроста. Была она бывшей волшебницей. А, впрочем, почему бывшей? Бывших волшебниц не бывает. Много лет назад поссорилась она с Трулиной и решила навсегда покинуть Изнанку. Была она тогда совсем молодой. Перелетела в мир людей, отстегнула свои крылышки и стала жить как обычный человек: поступила на работу, через несколько лет получила квартирку от своего предприятия, хоть небольшую, но зато свою. Семью создавать не стала, хоть была возможность: боялась выдать себя. Так и жила.
Хозяйка меня полюбила, а я её.  Ей нравилось со мной поговорить, былое вспомнить. Волшебники ведь понимают язык животных, и сами на нём говорят. И я долгое время думал, что все люди таким даром обладают. Старушка мне часто вслух читала, и больше всего я полюбил сказки. А иногда моя хозяйка мне небольшие чудеса показывала: то птичку сотворит, то мышку. Понятно, не настоящих. Так, фантомчики мелкие. Но играть с ними было весело.
Однажды старушка от нечего делать  решила меня научить какому-нибудь простенькому  волшебству. И тут оказалось, что я невероятно талантливый: всё схватываю не лету. Я легко освоил даже те заклинания, для которых требовалось делать руками определённые жесты. Вместо этого я топорщил шерсть и помахивал хвостом.  Хозяйка меня, правда, предупредила, чтобы я свои умения перед другими людьми не демонстрировал. Только не объяснила, почему. И я вскоре про это предупреждение забыл. Ведь я других людей почти никогда и не видел, разве что в окно или по телевизору. А потом случилась первая в моей жизни беда. Моя хозяйка умерла, и меня выгнали на улицу. Была зима. Холодно, голодно. А на что же волшебство? Я растопил снег и улёгся  на тёплую проталинку. Это была клумба, и вокруг меня стали проклёвываться из земли ростки тюльпанов. Проходившие мимо люди, конечно же, сразу обратили внимание на необычное явление. Кота, развалившегося среди пробивающейся зелени, сразу прогнали: ишь, разлёгся! Приехали репортёры с телевидения, сделали репортаж о случившейся аномалии. Потом явились городские службы, чтобы выяснить, не прорвало ли под землёй  теплоцентраль. Мне пришлось удалиться. Очень хотелось есть. Я носом уловил, что пища находится в соседнем здании. Это был супермаркет. Но меня туда не пустили. Не беда! Для волшебника это вообще не проблема. Скоро я сидел на заднем дворе и уплетал изрядный кусок колбасы, который легко перенёс из торгового зала во двор. Уже позже, оказавшись в Изнанке, я узнал, что в регулярном исчезновении продуктов обвинили подростка из неблагополучной семьи. Он на самом деле стащил шоколадный батончик. А всё остальное (что стащил я) на него просто повесили. Родителям выписали большой штраф. Они обозлились и сильно побили отпрыска  И он убежал из дома. Его никто и не думал искать. Через пару дней на него обратили внимание криминальные личности, и судьба ребёнка была предрешена. Так сработал закон весов, о котором я ничего тогда не знал. За мою колбасу расплатился жизнью маленький человек, а ведь он мог бы ещё долго и счастливо жить на этом свете… 
Продолжим. Я вовсю использовал свои способности, чтобы поддержать существование. И вскоре меня застукали. Жила неподалёку одна из наших. Ну, то есть, из коренных жителей Изнанки. Надо тебе сказать, что их немало среди людей. И в отличие от моей бывшей хозяйки, они переселяются к вам не от опасности или от разочарования в волшебстве, а по договору с Трулиной. Они здесь зарабатывают злое волшебство, ничуть не стесняясь вовсю пользоваться законом весов. Почти все они устраиваются всевозможными гадалками и предсказательницами. И сейчас им раздолье! Если раньше у людей хотя бы было понятие, что такая деятельность приносит больше вреда, чем пользы, то сейчас всевозможные экстрасенсы и ведуны в почёте. Они дают объявления в прессе, о них пишут книги, их показывают по телевизору (сам видел, когда у старушки жил!). Одним словом, они теперь – уважаемые личности. Никто их не преследует, никого они не боятся. Ладно, если бы просто шарлатаны, куда ни шло! А то ведь люди к ним обращаются, немалые деньги несут, а те делают вид, что помогают, а на самом деле вредят. Вот скажи, как можно приворожить? Ведь это значит: заставить человека полюбить насильно. А разве насилие и любовь совместимы? Это же взлом души! Вот и мучается-страдает  «приворожённый», и сам в толк не возьмёт, почему ему жизнь не мила? А потом – и в петлю головой! Или болит у человека что-то. Нет, чтобы к врачу пойти, тут хоть надежда есть, что вылечат. Так нет, бегут к «потомственной целительнице». А та берет болезнь, да из одного места в другое переносит. А то и в другого человека, самого любимого. И новая болезнь сильнее той, что раньше была, во много раз. Неизлечимая, одним словом. В результате: страдания, слезы, мучительные смерти! Черное волшебство потоком льётся  в сундук Трулины.
Ладно, отвлёкся я. Жила, значит неподалёку одна из наших. Люди звали её уважительно госпожой Мелизиной, потомственной ясновидящей и целительницей. А на деле она звалась Гмазина. Я это позже узнал. Так вот, эта Гмазина-Мелизина часто посещала тот супермаркет, около которого я прижился. Любила она, в вашем мире проживая, себя побаловать. Ведь здесь, в Изнанке, волшебники ничего не едят, их здешний воздух питает. А вкусненького-то хочется! Вот и приобретала Гмазина  для своего удовольствия разные деликатесы, да вина дорогие. Ни в чём себе не отказывала. Ведь денег у неё было – и не сосчитать сколько! Брала она за свои «услуги», не стесняясь.
Опять я отвлёкся. Заглядывая в тот супермаркет, почувствовала вдруг это дама, что здесь волшебством тянет. И не раз, и не два, а постоянно. Заинтересовалась она и решила проследить. Очень она конкуренток не любила, хотела единственной волшебницей в округе оставаться. Обошла ведунья весь супермаркет, к каждому покупателю, к каждому сотруднику присмотрелась-принюхалась – нет, всё не то! Где же этот волшебник спрятался? Решила она снаружи поискать, стала здание обходить – и в аккурат  на меня наткнулась: я как раз обедал в то время, ножку фермерской курицы смаковал. Сказать, что сильно удивилась Гмазина, увидев, что волшебник – это кот, ничего не сказать. Однако она быстро взяла себя в руки и сообразила, что Трулине будет интересно посмотреть на такое необычное существо. Была Гмазина, разумеется, более опытной волшебницей, чем я, да и застала она меня врасплох, поэтому когда было произнесено слово: «парезус», я не смог двинуть ни одной лапой и даже хвостом. Гмазина подхватила меня на руки и устремилась к своей машине. Через десять минут мы были уже в её квартире. Я, хоть и был обездвижен, но всё видел и соображал, поэтому успел полюбоваться на жилище этой ведьмы. В жизни не приходилось мне бывать в столь мрачной обстановке: черные драпировки, чёрные стены, изрисованные какими-то таинственными знаками, круглый стол, покрытый черной скатертью. А на столе (я даже малость струхнул!) – череп. Везде свечи горят, какими-то благовониями воняет так, что у меня сразу голова разболелась. Уже потом, когда я в Изнанке пожил, понял, что все эти штучки не для волшебства нужны, а чтобы клиентов охмурять. Совсем тоскливо мне стало. Хорошо хоть, что недолго мы в том угрюмом месте пробыли. Гмазина вытащила из шкафа, что за портьерой прятался, крылья свои (а они у нее были как у огромной летучей мыши), моментально пристегнула их к своей спине, затем затолкала меня в большой пластиковый пакет и со словами: «Ты вроде не тяжёлый, будем надеяться, что смогу тебя дотащить», покрепче сжала меня, а в следующее мгновение мы очутились в Изнанке.
Я опомниться не успел, как она уже волокла меня неизвестно куда («Как сейчас ты – меня» – подумалось мне). Мне очень хотелось разглядеть то место, куда я попал, поскольку в той моей прошлой жизни мне не приходилось забираться дальше двора супермаркета. Я уже потихоньку отходил от действия заклинания «парезус» и обрёл способность двигаться. Но стоило мне высунуть из пакета макушку головы, как Гмазина грубо запихивала меня обратно.
Шли мы, по моим ощущениям, недолго, и вскоре я услышал голос моей похитительницы:
– Привет, Трулина, как думаешь, зачем я пришла?
– Здравствуй, здравствуй, Гмазина! Давно не виделись! Я довольна тобой! Волшебство, что ты добываешь, льется в мой чёрный сундук не тонким ручейком, а полноводной рекой! Вот что значит, старая школа! Сейчас среди молодых волшебниц таких как ты, да я не сыскать. Не волнуйся, твоя доля цела и будет выдана тебе по первому твоему требованию! А я вижу, что глазки-то у тебя горят! Ну-ка, признавайся, что задумала?
– Ничего я не задумала, а принесла тебе одну интересную вещицу. Хочу знать, что ты об этом скажешь?
– Зачем мне какие-то вещицы? – проворчала Трулина. – Какой в них толк? Меня интересует только то, чем я могу наполнить сундуки, в первую очередь, чёрный.
– Посмотрим. Уверена, тебя это заинтересует.
После этих слов пакет, в котором я находился, перевернули и встряхнули, так, что я вывалился из него и шмякнулся на стол, за которым сидела пожилая женщина непримечательной внешности. Однако, я вдруг всем своим существом ощутил исходящее от неё «нечто». И это «нечто» мне не понравилось. От моей бывшей хозяйки тоже исходила подобная сила. Только она согревала, а эта – леденила.
Пока я силился встать на лапы (заклинание «парезус» ещё не отпустило меня до конца), Трулина брезгливо отодвинулась от меня и сморщив нос произнесла:
– Ты, Гмазина, видно слишком долго общалась с людьми и совсем сбрендила от этого общения. Зачем ты приволокла ЭТО? Как я понимаю, это существо называется «кот». Люди любят представителей этой породы. Раньше коты и кошки ловили мышей, а сейчас всё больше держат их как живые игрушки. А тебе-то он зачем? Разве что ты завела чёрного кота, как антураж для своего рабочего места? Приходилось мне слышать, что люди побаиваются чёрных котов и кошек, считают их пособниками нечистой силы. А? – и Трулина расхохоталась. А потом вдруг её тон стал не то, чтобы серьёзным, а прямо таки злобным. – Волоки назад эту падаль! Или я его прихлопну на месте. А из твоего счёта я вычту штраф, за то, что отвлекла меня от дел глупой шуткой!
Гмазина, однако, не сдалась и не растерялась.
– Сначала выслушай, а потом уж ругайся! Не такая я дура, чтобы без всяких оснований притащить сюда этого кота! Знаешь ли ты, что этот кот может колдовать? Я своими глазами видела!
Трулина расхохоталась:
– Кот-волшебник? Это что-то новенькое! Так я тебе и поверила! И что же умеет этот твой удивительный волшебный кот.?
– Я видела, как он крадёт из супермаркета продукты!
– Это любой кот умеет делать, стоит только зазеваться!
– Но он в это время сидел снаружи! Это, как минимум, невидимый телекинез! И я чувствовала исходящую от кота волшебную энергию! Здесь, в Изнанке, она не ощущается, потому что весь воздух наполнен ею. Но поверь, в том мире я не могла ошибиться!
– Ладно, проверим! – Трулина обратила взор в мою сторону: – Эй ты, можешь двигаться?
– С трудом, – ответил я.
– Сними с него заклинание, – потребовала Трулина у Гмазины.
Та прошептала несколько слов, и с меня словно свалились путы. Я смог встать на ноги и зашипел, демонстрируя своё недовольство.
– А ну, заткнись – приказала Трулина. – Ишь, расшипелся! Не будешь меня слушаться, пожалеешь! Показывай, что умеешь.
Сначала я решил не подчиняться, но Трулина щёлкнула пальцами, и вдруг шерсть на моём боку задымилась, а потом вспыхнула. Боль и страх навалились одновременно, и я заорал что было сил. Трулина махнула рукой, и пламя погасло. Остались только пахнущая палёной шерстью проплешина и боль от ожогв.
– Понял? – спросила Трулина. – Это было просто предупреждение. Но я могу и наказать. Учти это. Давай, показывай, что можешь.
Делать нечего. Пришлось демонстрировать свои способности. Умел я, правда, совсем немногое. Довёл до кипения воду в стоявшей на столе чашке. Перенёс с полки на стол какую-то книгу. Окрасил висевшую на окне белую занавеску в синий цвет. Наконец, расхрабрившись, создал маленький фантомчик мышки. Тот просуществовал всего несколько секунд, но я всё равно был доволен результатом, потому что изучение этого волшебства прервала смерть моей хозяйки, и я не до конца освоил это заклинание.
Сотворив всё это, я стал ожидать реакции. Гмазина была горда за меня, ведь она доказала, что была права. А Трулина задумалась. Наконец она произнесла, обращаясь к Гмазине:
– Я сначала, было, подумала, что это ты за кота чудеса творишь, меня разыгрываешь. Потом поняла, что ты бы что-то поинтереснее показала, а не этот, как у людей говорится, детский сад. Ладно, выделю я тебе премию за интересную находку. А сейчас ступай назад. У тебя ведь, небось, на вечер клиенты назначены?
– Трое, – подтвердила Гмазина. – И весьма перспективные!
– Вот и поспеши, – приказала Трулина. – Нельзя ронять престиж нашей фирмы. И смотри, постарайся! Жду от тебя новых поступлений в мой сундук! Удачи!
Гмазина взмахнула своими перепончатыми крыльями и в этот миг стала похожа на гигантскую летучую мышь. А в следующее мгновение исчезла.
Мне было неуютно и страшно, и я решил спастись бегством. Но стоило мне спрыгнуть со стола, как какая-то невидимая рука схватила меня за шкирку и снова поставила на стол перед Трулиной.
– Ишь ты, какой шустрый! – усмехнулась она. – От меня не убежишь! И я с тобой разговор ещё не закончила. Давай, рассказывай!
– О чём рассказывать? Я самый обычный кот, для вас совсем неинтересный. Отпустите меня, пожалуйста!
– Самый обычный кот, умеющий колдовать? Ну, ну… – усмехнулась Трулина. И приказала: – Рассказывай про всю твою кошачью жизнь: где жил, у кого жил, когда и как научился всему, что тут показывал? Для начала скажи, как звать тебя, кличка у тебя какая?
– Васька, – ответил я. – Самое, что ни на есть кошачье имя. Мне хозяйка читала стихотворение про кота, которого тоже Васькой звали. «А Васька слушает, да ест!». Тот кот украл что-то со стола, а я ничего не крал, правда! Я честный кот! Это тот, другой…
Трулина перебила меня:
– Мне неинтересно про другого кота. Говори про себя и свою жизнь. Хозяйку как звали?
Я знал, как звали хозяйку, потому, что она мне не раз сама говорила:
– Мы, Васенька, с тобой вроде, как тёзки: ты Вася, а я Василиса Васильевна!
Я перебила кота:
– Ты же сказал, что ты, какой-то там, Аракадар! А сейчас выясняется, что Васька!
– Слушай дальше, не перебивай! – ответил кот и продолжил: – Когда я сказал, как звали хозяйку, Трулина, вроде бы как вздрогнула, а потом стала расспрашивать меня, что я ещё знаю о своей хозяйке. Я знал совсем немногое. Пришлось признаться, что всем моим волшебным фокусам научила меня моя добрая старушка.
– А где она сейчас? – вопросила Трулина. Я почувствовал в её голосе волнение.
– Мне сказали, что она умерла, – ответил я. – Как-то раз она ее смогла встать с постели. Пришла соседка, сказала, что вызовет скорую. Я не знаю, что это такое, правда! Приехали какие -то люди, и куда-то мою хозяйку утащили. Несколько дней соседка  заходила, кидала немного сухого корма, наливала в миску воды. А потом пришла и заявила: «Всё, мол, отмучилась наша Василиса Васильевна! Мне с тобой возиться недосуг, взять к себе тебя не могу: у нас собака злая, сам понимаешь – тебе не поздоровится. Так что, иди подобру-поздорову, ищи новых хозяев!» Взяла меня за шкирку, и выбросила из подъезда. Всё.
– И ты стал свои волшебные навыки использовать, чтобы выжить. Понятно… – Трулина говорила скорее не для меняя, а для себя. – Это она, точно! Вот дура! Могла бы жить в тысячу раз дольше. Так нет! Предпочла стать обычной женщиной и умереть от обычных человеческих причин! И всё ради какой-то честности! Что это такое: «честность»? Никто не знает. Зато есть понятное и приятное слово: «выгода»! Тьфу! Надо же так сбрендить!
Затем Трулина схватила меня и снова запихнула в пакет, в котором меня принесли сюда. Я попробовал сопротивляться, но она обездвижила меня, как перед этим сделала Гмазина. Я лежал на дне пакета и представлял себе, что меня выбросят на помойку, и там я умру. Мне было очень жаль себя, но я ничего не мог сделать: ни шелохнуться, ни даже мяукнуть. Между тем, меня куда-то несли…
Кот замолчал, погрузившись в свои горестные воспоминания. Я сочувствовала ему молча, ничего не говорила (что тут скажешь!), только, не удержавшись, протянула руку и погладила несчастного Ваську (это имя мне нравилось намного больше). А тот не отпрянул, а, наоборот, придвинулся ко мне поближе и даже несколько раз негромко мурлыкнул. Как же стосковалось бедное животное по ласке!
– Зря ты это, – промолвил, наконец, кот, отстраняясь от моей руки. – Ты, по-настоящему, меня возненавидеть должна. Я ведь тебя на смерть веду. Ты это хоть понимаешь? А я бы тогда в ответ тоже тебя возненавидел. Мне тогда легче было бы тебя Трулине сдавать! А теперь что? Эх ты!
– А зачем меня сдавать? – спокойно, чтобы не спугнуть доверие кота, спросила я. – Давай что-нибудь другое придумаем. И можно, я тебя буду Васей называть. А то мне имя Аракадар не нравится, оно какое-то колючее, злое…
– Нельзя, – ответил кот. – Мне имя Васька велено навсегда забыть. А я всё помню… Меня так хозяйка звала, – кот снова загрустил.
– А я Васей тебя звать буду, когда никто не слышит. Договорились?
Кот ничего не ответил, но «молчанье – знак согласья». Всё было ясно и так: бедный Васька грустил по своей жизни у старушки.
– Расскажи, что было дальше, – попросила я. – А потом мы подумаем, как быть. Ведь говорят: один ум хорошо, а два – лучше. Я, хоть и не волшебница, но зато много всего знаю, и книг разных знаешь, сколько прочла! Не бойся, я верю, мы выпутаемся!
– Несла меня Трулина не слишком долго. Скоро пакет, в котором она меня тащила, был бесцеремонно перевернут, и я выпал из него на землю.
Я лежал, не в силах двинуться, и обозревал место, где очутился. Было похоже на городской парк, который я видел из окна, сидя на подоконнике в квартире моей старушки (ведь леса я не видел никогда, поэтому не знал, что то, что вокруг меня, называется лесом). Все было как-то хмуро и уныло. Я не знал  ещё  в то время, что так здесь всегда. А перед нами громоздился огромный шар, неаккуратно сплетённый из веток и травы. Самым интересным было то, что шар не лежал на земле, а зависал над ней, так, что я даже мог бы под ним пролезть.
Трулина решительно подошла к этому сооружению, напоминавшему гнездо  неведомой огромной птицы, и толкнула его изо всех сил. Шар заколебался.
– Эй, Грубодей, вылезай, глухой пень! Дело есть! – завопила ведьма во всю силу лёгких. А потом ещё пару раз качнула шар.
Сначала ничего не происходило. Но потом раздался шорох, за ним кряхтение, ветки раздвинулись, и в образовавшейся дыре появилась голова.
– Тише, тише, Трулина! – заворчал выбравшийся, наконец, наружу обитатель гнезда. – Я хоть и глуховат, но ты так орёшь , что даже и меня оглушила. Что тебе?
Я с удивлением рассматривал явившегося человека. Это был старик, причём такой древний, что я таких никогда и не видывал раньше. Согнутая чуть ли ни пополам спина, трясущиеся голова и руки, густая сеть глубоких и мелких морщин, почти скрывавшая черты лица, беззубый рот и слезящиеся подслеповатые глаза… Одет этот древний персонаж был в какие-то невообразимые лохмотья.
– Ну, как служится, Грубодей? – вопросила Трулина.
– А что, у кого-то жалобы есть? – огрызнулся старик. – Когда же ты меня, наконец, отпустишь? Всю свою жизнь на проклятую Изнанку извёл!
– Ой, переутомился, бедненький! Ты же только и делаешь, что дрыхнешь целый день! – возразила Трулина. – Ладно, успокойся, помолчи! Я как раз тебе смену нашла. Обучи его своему служению, и можешь быть свободен!
– Где же он? – старик завертел головой.
– Ты не только глухой, а ещё и слепой в придачу! – захохотала ведьма. – Вот же он, прямо перед тобой растянулся! – и для убедительности Трулина пнула меня ногой.
– Кто, кот?! – старик наклонился, разглядывая меня. – Трулина, прекрати издеваться: это же кот, причём дохлый!
– Ну и что, что кот? Главное, что он такой же волшебник, как и ты, и тоже, при этом, не урождённый волшебник, а обученный. То есть то, что нам нужно. Он, как и ты, принадлежит двум мирам: человеческому – по рождению и нашему, Изнанке – по дару волшебства. А это именно то, что нужно! Думаю, что его будет несложно обучить твоему делу, ну и ещё кое-чему, что ему сможет пригодиться для жизни у нас. Самозащите в первую очередь, сам знаешь, какая у нас публика. А как обучишь, я его испытаю, и если останусь довольна, можешь быть свободен, хочешь, у нас оставайся, хочешь, в свой мир возвращайся. Препятствовать не буду.
– Как же я его обучать буду, если он того, неживой? – спросил старик, тыча в меня какой-то палкой.
– Живой, живой, поживее тебя будет, – успокоила Грубодея Трулина. – Просто прыткий чересчур. Удрать хотел. Вот я его малость и утихомирила!
Она прошептала какие-то слова, и я почувствовал, что снова могу двигаться. Я понял, что глупо пытаться убежать на глазах волшебников, которые гораздо сильнее меня. Поэтому решил пока вести себя тихо, чтобы усыпить бдительность моих пленителей.
– Так, – обратилась ко мне Трулина. – Веди себя прилично, а то тебе не поздоровится. Удрать не пытайся, я тебя везде достану, так и знай! Учись прилежно. Да, вот ещё что. Имя Васька забудь. Теперь ты будешь… Аракадар! Понял? Повтори.
– Мне не нравится – попытался возразить я.
– А я не спрашиваю, нравится или нет. Я приказала повторить. Ну?
– Этот, Аракадар, что ли… – уныло пробормотал я.
– Вот так. И запомни: перечить мне нельзя! – потом ведьма обратилась к старику: – Как обучишь, сообщи, я приду, проверю.
– Вестилку дай, – попросил Грубодей. – Ноги у меня уже не те – пешком бегать.
– Перебьёшься, – огрызнулась Трулина и исчезла.
10.Жизнь в Изнанке
Кот вздохнул.
– А дальше даже рассказывать неохота. Поступил я в обучение к старику. Злой он был, не передать. Чуть что – сразу за палку хватался. Заживало здесь, в Изнанке всё очень быстро, прямо моментально, но больно и обидно было. А ещё очень хотелось есть. Нет, не есть, это я сказал неправильно. Питает волшебников здесь сам воздух. Просто хотелось чего-то вкусненького, чтобы душа порадовалась. Ничего не стало в моей жизни, что я так любил. Ни блаженной дрёмы на подоконнике, пригретом солнышком,  ни уютных вечеров на коленях у хозяйки, когда что-то негромко бормочет телевизор, а моей шкурки нежно касаются добрые ласковые руки, ни веселых игр, ни любимых вкусняшек… Ничего. Меня, правда, учили колдовству. Но это было не то приятное и безобидное волшебство, которым мы баловались с хозяйкой, а какое-то тёмное и злобное.
Прежде всего я должен был научиться охранять переход из моего бывшего мира в Изнанку.  Сложность состояла в том, что иногда через этот проход пытались вернуться в Изнанку те волшебники, которые были некогда из неё изгнаны за разные проступки. Некоторые из них даже знали заклинание перехода, ну, или думали, что знают. И они были явно сильнее меня. Поэтому занятия начались с изучения боевой магии. Я учился метать молнии, создавать мощных атакующих монстров, обездвиживать и парализовать противника, превращать его в неподвижные предметы, а потом уничтожать последние. Поскольку убивать взаправду мне было некого, я отрабатывал приёмы на фантомах, которые создавал старик. Сил на это у него уже было маловато, хоть он и черпал волшебство из воздуха Изнанки. Когда у Грубодея что-то не получалось, или получалось плохо (это бывало часто), виноват бывал я, и мне влетало по первое число.
Но случалось иногда, что мой учитель был не в слишком плохом настроении. Тогда он пускался в воспоминания, и я кое-что о нём узнал. 
О твоём (бывшем и моём) мире Грубодей помнил совсем мало. Он был ребёнком лет пяти-шести, когда тот мир посетила сама Трулина собственной персоной. Вообще-то, она ненавидела ваш мир. И если уж называют мир волшебников Изнанкой, наверное, стоит называть тот мир, откуда родом ты и я, Лицевой стороной. Да, иногда его так и называют, причём с насмешливой интонацией. Что, мол, ведают о тайнах противоположной стороны жалкие и примитивные жители Лицевой стороны? Ладно, я снова отвлёкся.
Трулина заявилась тогда в ваш мир не просто так. Она решила сама выбрать нового хранителя перехода, поскольку на предыдущего разозлилась из-за какой-то провинности и испепелила его молнией. Как ты знаешь, охранять переход должен тот, кто родился в обычном мире, но имеет врождённые способности к волшебству. Трулина решила похитить для этой цели ребёнка: дети гораздо быстрее обучаются, а также быстрее забывают то, что было с ними до похищения. Кроме того, взрослые люди тяжёлые, их на крыльях никуда не дотащишь. Ведьма высматривала подходящих, по её мнению, детей. А подходящими часто были дети, в родословной которых в прошлом встречались волшебники (да, такие браки хоть и редко, но заключаются). От своих предков такие дети могли унаследовать способности к волшебству. Так что Трулина знала, среди кого следует искать. Она находила такого ребёнка, и если родители или няня на секунду теряли бдительность (а иногда Трулина отвлекала их и сама), хватала несчастного и мгновенно переносилась с ним в Чащобу. Там она устраивала для ребёнка испытания. Испугавшихся и непрерывно плачущих детей она отбраковывала сразу: не хотелось возиться, успокаивать. А остальных заставляла произносить коротенькие и простенькие заклинания. Если результат отсутствовал, Трулина отправлялась за новым ребёнком. А предыдущего оставляла в Чащобе, нисколько не заботясь о его дальнейшей судьбе. Тратить на него волшебство дальше она не собиралась. Поэтому никто из похищенных детей назад не вернулся. Родители были в отчаянии. А Трулина потирала руки: много, очень много злого волшебства получилось из этого горя. Конечно, это было незаконно, но кто бы решился обвинить могущественную ведьму?
Наконец, попался подающий надежды мальчуган. Трулина притащила его в Изнанку и решила сама обучить всему. Ей нравилось оформлять проход каждый раз по-новому. Предыдущий выглядел, как нора какого-то зверя под корнями могучего дуба. А сейчас, взирая на взъерошенного, худенького, похожего на птенчика ребенка, она подумала, что ему очень подойдёт переход в виде огромного птичьего гнезда. Она назвала ребёнка Грубодеем, надеясь, что он оправдает новое имя: будет грубым и злым. Полезные качества для охранника перехода.
Прошли долгие годы. Мальчик рос и постигал премудрости колдовства. Он позабыл свою жизнь на Лицевой стороне, своих родителей, даже своё настоящее имя позабыл. И это было печальнее всего. Ведь то имя, которое человек носит с рождения, которое дали ему любящие и любимые люди, составляет часть его души, обозначает его «я». И когда это «я» заменяется кличкой, в человеке (да что там, не только в человеке!) что-то неуловимо меняется. Грубодей, как на то и надеялась Трулина, стал озлобленным и ненавидящим всё вокруг себя. Такой сторож и нужен для перехода. Но беда была в том, что сильнее всего он ненавидел Изнанку. И несколько раз пытался убежать. Но всякий раз бывал пойман, жестоко наказан и возвращён. Уйти дальше Чащобы у него не получалось. Наконец, Трулина наложила на него заклятье: стоило Грубодею отойти хоть на несколько метров от перехода (на вашей стороне), как ноги переставали его слушаться, и он падал. А если пытался дальше двигаться ползком, то у него отнимались и руки.
После ста с лишним лет службы при переходе, Трулина сама поняла, что он стал настолько слаб и стар, что с обязанностями уже не справляется. Не могло улучшить его здоровье и внешность, придать ему силы даже волшебство, витающее в воздухе Изнанки, Надо, надо было готовить ему замену, да всё как-то было недосуг. Грубодей и сам часто просил ведьму хоть на старости лет отпустить его туда, где он родился. Эта мысль просто втемяшилась в его голову, хотя он даже не задумывался, а что он будет делать, вернувшись в мир обычных людей? Где жить, чем питаться?
Трулина обещала ему подыскать преемника, а когда новый стражник будет обучен всему, снять заклятье и отпустить на все четыре стороны. Поскольку в Изнанке старик успел испортить отношения почти со всеми жителями, то остаться в мире волшебников он не мог и не хотел. Его здесь терпели лишь потому, что охранник перехода был нужен, уничтожать его запрещалось. А утратив этот охранный статус, он мог сразу попрощаться с жизнью.
Грубодей бредил миром обычных людей. Его воспоминания сохранили только ощущение детского безмятежного счастья. И он мечтал оживить в своей душе эти светлые полузабытые чувства.
Торопясь приблизить свою мечту, старик обучал меня, не жалея ни своих, ни моих сил по многу часов в день. Мы даже почти не спали. Ему-то было хорошо, в старости спят мало. А вот мы, коты, нуждаемся в длительном сне. Поэтому в голове у меня мутилось от недосыпа, и я с трудом усваивал материал. И за это очень часто и больно бывал бит.
Но всё имеет свой конец. Закончилось и моё обучение. Старик доложил Трулине о том, что я вполне способен самостоятельно охранять переход. Та заявилась, проэкзаменовала меня и осталась, вроде бы, довольна (если она вообще способна быть довольной).
Затем она объявила, что решила поменять внешний вид перехода и создала домик с печкой. Велела мне попробовать заклинание перехода в новой обстановке. Я справился, и с этой минуты вполне официально должность охранника перехода была закреплена за мной. Грубодей отныне не мог ни переходить сам, ни проводить других.
– Теперь ты свободен. Ну что же, – насмешливо спросила старика Трулина, – куда пойдешь? Что выбираешь?
Грубодей только молча махнул рукой в сторону перехода.
– Запомни, сам выбрал, – сказала Трулина. И затем приказала мне: – Переведи его на ту сторону.
Я выполнил её повеление. Скоро мы стояли на крылечке домика. Перед нами была Чащоба. Через секунду к нам присоединилась Трулина. Ей переход был не нужен, она перепорхнула в Лицевой мир на крыльях.
Тяжело опираясь на палку и не оглядываясь на нас, Грубодей побрёл прочь от домика.
– Эй, а попрощаться? – крикнула ему в спину Трулина. В её голосе слышалось издёвка.
Старик не ответил. Он ковылял от нас всё дальше и дальше. И вдруг упал. Споткнулся, наверное. Любить вредного старика мне было не за что, но я всё же разволновался.
– Его надо поднять, – сказал я Трулине.
Та в ответ расхохоталась
– Забудь. Он уже мёртв!
– Как мёртв, почему? – не понял я.
– А ты как хотел? Знаешь, сколько ему лет? Столько не живут. В Изнанке его жизнь поддерживало только волшебство. А в вашем мире он был обречён. Но он как был дураком, так и остался. Даже этого предусмотреть не мог. Ладно, пошли.
– Вася, как же так? – удивилась я. – Трулина притащила Грубодея в Изнанку маленьким мальчиком. Долгие годы он охранял переход, состарился… А Трулина, что же, не стареет?
– Почему же? Стареет потихоньку, только во много раз медленнее, чем остальные люди и даже волшебники. У неё волшебства полные сундуки. Вот она и замедляет процесс своего старения, насколько возможно. Хотя совсем бессмертной стать не может даже такая сильная волшебница, как она. Ну вот. Теперь ты всё знаешь, – закончил Васька свой горестный рассказ. – Я остался сторожить печку. Всё время мечтал убежать и вернуться в мой мир. Но, потом вспоминал рассказы своего учителя и понимал, что вряд ли мне это удастся. Надо было терпеть и смиряться. Как-то, то ли в шутку, то ли всерьёз, Трулина сказала, что, может быть, отпустит меня за выкуп. Соврала, наверное, как всегда. Но я стал мечтать об этом и думать, где взять столько волшебства, чтобы меня отпустили. А вскоре произошла неприятная история с Эльфисиной. Дальше ты уже всё знаешь…
11.Провал
Какое-то время мы молчали. Я обдумывала всё, что услышала от кота, а он, наверное, погрузился в грустные воспоминания.  Больше всего, если честно, меня удивил интеллект кота. Как он складно про всё рассказал, прямо, сказитель, да и только! Впрочем, чему я удивляюсь? Ведь в разных книгах именно коты сочиняют сказки и истории и поют песни. Хотя бы Кот Баюн. Или пушкинский учёный кот. Или кот Мурр, что у писателя Гофмана Видно им от природы присущ дар рассказчика. Да и его хозяйка ему разные книги читала, вот он и научился всё складно излагать.
– А это правда? – вдруг услышала я Васькин голос. – Ну то, что ты там, в домике говорила? Про лежанку, и когтеточку? И корм всякий? И игрушки?
– Конечно. Ты мне сразу понравился, – тут я, правда, слегка покривила душой. В тот момент мной руководила жалость к брошенному и запущенному животному. Я видела, как ему плохо, и первым порывом было помочь. Но сейчас Васька мне полюбился на самом деле, и я с удовольствием взяла бы его к себе.
– И я бы у тебя дома жил? И ты бы книжки мне иногда читала? – продолжал допытываться Вася.
– Да без вопросов! – заверила я. – Я даже знаешь, что могу сделать? Когда буду в институт уходить, чтобы тебе скучно не было, я могу тебе ставить записи разных интересных книг. Сказки там, или истории всякие. А ты будешь лежать на кресле и слушать. Ну как, нравится тебе такой план?
– Ещё бы, – грустным голосом откликнулся кот. – Только ничего этого не будет. Эх, почему я с тобой не познакомился раньше, до того, как меня в Изнанку утащили? А теперь делать нечего, мне надо тебя Трулине сдать, да не продешевить. Мне на выкуп собирать надо…
– Зачем тебе этот выкуп? – я очень хотела убедить Ваську, что свободу можно обрести и другим путём, по крайней мере, я на это надеялась.
– Я хочу слинять отсюда, – ответил кот. – Без выкупа меня не отпустят. Я думаю, что и выкупом не отпустят, потому что: кто, кроме меня, при печке сидеть будет? Но ведь Трулина обещала, а вдруг и правда, слово сдержит? Ну, может быть, не сразу. Но если я ей ещё несколько человек добуду…
– Не отпустит она тебя, – развеяла я Васькины иллюзии. – Сам ведь сказал, что ты им нужен как охранник перехода. Зачем ей снова кого-то искать, обучать, когда уже есть ты?
– Верно, – загрустил кот. – Видно, придётся мне всю жизнь в этой Изанке обретаться…  Ладно, поговорили, а теперь пора дальше шагать. Эх, скверно у меня на душе. Ты хорошая, добрая, а я тебя должен этой ведьме отдать. И, ведь, ничего не поделаешь.
– Почему, ничего не поделаешь? – возразила я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности и оптимизма. – Мы можем потихоньку вернуться к переходу, а там перебраться в наш мир. Думаю, если ты не будешь колдовать, то никто нас не найдёт. Не могут же они весь наш мир обшарить, чтобы тебя или меня найти?
– Но я же тогда с тобой говорить не смогу! Захочу попросить о чём-то, а ты и не поймёшь!
– Васенька, а ты много с кем-нибудь разговаривал, когда под столом сидел, печку охранял?
Кот понурился.
– А разве в Изнанке ты много разговаривал? У тебя хоть один друг там был?
– Я с Эльфисиной разговаривал! Раньше… – попытался доказать свою правоту Вася.
– Ну и о чём вы разговаривали? О том, чтобы Трулину обокрасть? Или о том, чтобы людей в Изнанку заманивать, чтобы на волшебство их потом перерабатывать? Скажи, тебе самому не стыдно? Думаю, что Василиса Васильевна была бы очень огорчена, узнав, чем занимается её любимец.
Кот старался не смотреть в глаза. Ему действительно было стыдно. Я решила закрепить успех.
– Васенька, знаешь, что мы сделаем? Скажи, ты ведь всё равно будешь в нашем мире меня понимать?
– Ну да, – сказал кот. – Я только говорить по-человечески не могу, а понимать буду.
– Так вот, я тебя буду спрашивать, а ты будешь, если «да» кивать головой, а если «нет» качать ею из стороны в сторону. Договорились?
– Хорошо, согласен, – после небольшого раздумья согласился Васька. – Но я ведь и колдовать не смогу!
– Васенька, а зачем тебе колдовать? Ладно, когда ты на улице оказался, и есть тебе было нечего, я ещё могу понять. Но, если мы выпутаемся из этой истории, у тебя будет всё: вкусняшки, тёплая лежанка, игрушки. А главное, все тебя любить будут, баловать, восторгаться, фотографировать, а после твои фотографии и видео в интернет выкладывать, чтобы и другие полюбовались. Ты же ужасно обаятельный! Звездой интернета станешь! По-моему, это лучше любого волшебства. И скажи, а что хорошего принесло тебе твоё волшебство? Вычислили тебя и в Изнанку утащили. И что, тебе здесь лучше, чем у Василисы Васильевны? Это я уже не говорю о том, что от твоего волшебства пострадал тот мальчик. Ты же сам рассказывал! Неужели тебе его нисколечко не жалко?
– Ничего не выйдет, поймают нас, и будет ещё хуже, – продолжал упрямиться кот. Хотя я видела, что ему хочется поддаться на мои уговоры.
Я понимала, что в случае неудачи побега он потеряет больше меня. Сейчас он может сдать меня Трулине и возможно, получить вознаграждение. А если побег провалится, то неизвестно, чем всё закончится: строгим наказанием или чем похуже. Для меня же оба варианта были одинаково плохи. Вопрос стоял о моих жизни или смерти, и я продолжила  его уговаривать.
Я видела, как сильно мечтает Вася о спокойной нормальной кошачьей жизни, как ему опостылела ненавистная Изнанка со своими странными жителями. И наконец мне удалось его уговорить!
– Ладно, давай попробуем. Мы пока не очень далеко ушли от выхода. Когда начнёт смеркаться, спустимся и постараемся потихоньку улизнуть. А уж там, на вашей стороне, я на тебя надеюсь. Придумаешь, как от обитателей Изнанки спрятаться. А сейчас давай соснём перед дальней дорожкой.
Кот совсем по-дружески забрался ко мне на колени и отключился.
А ко мне сон не шёл. Во-первых, очень хотелось есть, а ещё больше – пить. Я же не волшебница, волшебством, растворённым в воздухе, питаться не умею. Во-вторых, голова пухла от всего того, что я узнала и увидела за последние два дня. Ну и, наконец, не оставляли мысли о том, как нам сбежать отсюда, и как замести следы потом. Пока ничего особо оригинального в голову не приходило.
За этими, явно непозитивными думами я всё же слегка задремала и когда открыла глаза, то увидела, что за стенками нашей капсулы уже ощутимо смеркалось. Приближалась ночь, а, значит, и время побега.
Васька мирно спал, пригревшись на моих коленях. Я погладила его, потом стала слегка тормошить, но кот просыпаться не собирался. Он перевернулся на другой бок и вяло отмахнулся от меня лапой.
– Васенька, милый, просыпайся, нам пора, – уговаривала я засоню, но он только ворчал в ответ:
– Отстань, дай поспать! В кои веки так сладко заснул, не мешай!
Но я была настойчива, и мне удалось, наконец, растолкать кота.
Он сел, потянулся и ворчливо спросил:
– Ну, чего тебе?
– Васенька, темнеет, надо идти. Давай спускаться потихоньку.
Кот горестно вздохнул. Ему очень не хотелось возвращаться к неприглядной реальности. Бормоча:
– Ничего не получится, зачем только я с тобой связался…  – он начал колдовать. Но со сна у него получалось плохо. Мы немного снижались, потом снова зависали, и так было много раз.
Когда мы ступили, наконец, на твердую землю, было уже совсем темно. Ночь здесь была такая же тусклая, как день: на темно-сером небе бледным туманным пятном обозначалась луна, которая почти не давала света. Звёзд же не было вовсе.
Кот окончательно проснулся и передвигался бодро, у него, как и у всех его соплеменников, было прекрасное ночное зрение, я же почти ничего не видела и отставала. Кот подгонял меня шёпотом и ворчал что-то  о моей нерасторопности. Кроме того, он велел мне идти в полусогнутом состоянии, опасаясь, что я снова могу задеть звенелку и поднять переполох.
Наконец впереди замаячил силуэт знакомого домика. Мы приближались к пункту перехода.
Внезапно кот замер, а потом спрятался за мои ноги. Я ещё ничего не успела подумать о его странном поведении, как вдруг услышала женский голос:
– Аракадар, ты что, заблудился? С утра жду тебя с добычей, а тебя нет и нет! Пришлось самой идти. Нехорошо, Аракадар, ты ведь прекрасно знаешь, что у меня много дел, каждая минута на счету, а ты меня вынуждаешь тратить моё драгоценное время! Наказание тебе на пользу не пошло, ничему тебя не научило. Придётся тебя построже наказать!
От стены домика отделилась и приближалась к нам тёмная фигура.
– Трулина! – взвизгнул кот.
Да, это была важная персона в мире Изнанки, особа производящая, хранящая и распределяющая по своему усмотрению волшебство. Была ли она повелительницей этого мира, я не знала, но ясно понимала, что её могуществу и возможностям нет предела. Моя душа оборвалась и стремительно рухнула в пятки.
Трулина выглядела неброско: самая обыкновенная женщина средних лет или, скорее, предпенсионного возраста. Жакет с юбкой (цвет в потёмках не разобрать, что-то мрачное). Волосы собраны в пучок, туфли на низком каблуке. Ростом немного пониже меня, а у меня рост средний. Такую встретишь – не заметишь.
Трулина приблизилась к нам вплотную. На её губах играла ехидная улыбка, наверное она радовалась, что поймала нас, и упивалась нашим ужасом.
– Что, бежать захотел? – внезапно завопила она, срываясь на визг. Обращалась она по-прежнему только к Ваське. Я была для неё ничто, неодушевленный предмет.
Васька сжался в комок.
– Вот говорил, говорил, говорил я, что ничего не выйдет! – стонал он. – А ты всякие пословицы мне: «Попытка – не пытка», «Смелость города берёт», «Риск – благородное дело», «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского». Зачем я тебя только слушал! Не нужны мне твои города, не нужно мне твоё шампанское! Я жить хочу!
– Вот, слушай, что он говорит! – на этот раз волшебница обращалась ко мне. – Видишь, осознал он, что дураком был, на твои уговоры поддался! Что с него возьмёшь: он же животное, а не человек! Но способность к волшебству у него всё же имеется, в отличие от тебя. В тебе этого нет ни на грош! И как добыча на переработку ты никакой ценности не представляешь. Но я вот что подумала: зачем тебя сразу уничтожать? Можно ведь тебя немного подержать здесь, помучить, поиздеваться, чтобы в тебе злоба и отчаяние вытеснили все остальные чувства. Так сказать, улучшить качество исходного сырья! – при этих словах Трулина захохотала: эта мысль её развеселила.
– Ладно, дело не терпит суеты и торопливости. Завтра на свежую голову решу, что с вами делать. А пока подумайте о своём будущем!
Затем Трулина забормотала что-то невнятное, и я в темноте вдруг скорее почувствовала, чем увидела, что вокруг меня из земли стали выползать какие-то ростки. Они были похожи на бамбук, но не было на них ни боковых побегов, ни листьев, и отливали они металлическим блеском. Вскоре их заострённые верхушки затерялись где-то в ночном небе. Прутья обступили меня тесным кольцом. Я была в клетке, причём такой узкой, что не могла не только лечь или, хотя бы, сесть, но даже пошевелиться. Через просветы между прутьями я увидела, что вокруг Васьки тоже выросла такая же клетка, только ещё меньше, чем моя.
– Ну вот, мои дорогие, я вас устроила на ночлег. Надеюсь, вы не в претензии. Спокойной ночи, приятных снов! – с этими словами, хихикая и что-то  бормоча, Трулина испарилась.
12.Василиса Васильевна
Она-то испарилась, а мы остались. И ничто не предвещало счастливого избавления. Васька потихоньку стонал и плакал в своей клетке. Я молчала, подавленная произошедшим. В самом деле, я, конечно, могу сердиться на кота, но у меня с тех пор, когда я ввязалась в эту дурацкую историю, и которая сейчас из дурацкой превратилась в самую что ни на есть трагическую историю, так вот: у меня ни при каком развитии событий шансов не спасение не было. А у Васьки были. Это я его подбила на побег. Я могу, конечно, сердиться и на Эльфисину, и на него. Но какой в этом смысл? Как у них принято, так они и поступают: с волками жить – по волчьи выть. Стоит лучше попробовать расспросить кота поподробнее: вдруг есть хоть малюсенький шанс освободиться?
– Васенька, погоди плакать, – обратилась я к коту, стараясь, чтобы мой голос излучал только дружелюбие и оптимизм. – Давай лучше подумаем, что можно сделать. Послушай, ты с помощью своего колдовства не сможешь  эти клетки разрушить?
– Смеёшься, – фыркнул Васька. – Это ведь не кто-то – сама Трулина наколдовала! А у нас сильнее неё сейчас нет волшебницы.
– Но хоть что-то ты для нас наколдовать можешь?
– Я, вообще-то, мало чего умею, – признался Вася. – Кое-какие боевые приёмы вроде дракона, ну и фокусы разные, которым меня хозяйка учила…
Кот замолчал и о чём-то глубоко задумался. Наверное вспомнил свою прекрасную жизнь у Василисы Васильевны.
– Эй, Вася, – окликнула я его. – Сейчас не время для воспоминаний. Давай думать, что ещё можно сделать.
– Погоди, – отмахнулся кот. –  Я тут вот что припомнил. Как-то раз хозяйка мне сказала: «Хватит Васенька, пустяками развлекаться. Выучи на всякий случай одно заклинание, которое поможет тебе, если ты в опасную ситуацию попадёшь. Хотела бы я, чтобы оно тебе никогда не пригодилось, но чего только в жизни не бывает…» Заклинание было очень сложным, потому что его нельзя было произнести до конца: в этом случае оно сразу бы исполнилось, а это заклинание было одноразовым. То есть, его можно сотворить только раз в жизни, а во второй раз уже ничего не получится. Мы два-три дня потренировались. Я выучил отдельно слова, отдельно движения, потому что, если вместе говорить и делать, то оно сразу и исполнится. Потом хозяйка умерла, а я на улице оказался. Тогда я хотел это заклинание использовать, но после решил его про запас оставить, вдруг ещё хуже будет? Ну а затем как-то всё закрутилось, я про это заклинание и забыл совсем.
– А сейчас можешь его вспомнить? – стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения, спросила я.
– Попробую, – неуверенно ответил Васька. – Оно трудное, да и времени много прошло…
– Вспоминай! – велела я.
Кот издавал какие-то звуки, не похожие ни на кошачье мяуканье, ни на человеческую речь, дёргался в своей клетке, топорщил шерсть и скрёб когтями землю. У меня в тесной клетке затекло всё тело, ноги подкашивались, но упасть я не могла – некуда. Мне казалось, что прошло уже несколько часов с тех пор, как кот начал припоминать своё волшебство. В конце концов я утвердилась в мысли, что он позабыл мудрёное заклинание, и у нас пропала единственная надежда.
– Вспомнил, кажется, – вдруг объявил Васька. А вслед за этим издал такой пронзительный и длинный вопль, украшенный самыми немыслимыми и виртуозными руладами, что любой мартовский кот просто скончался бы от зависти. Я ужасно испугалась, как бы через несколько секунд сюда не  примчались все жители Изнанки.
Однако то, что произошло в следующий миг, заставило меня забыть про все страхи.
Около Васькиной клетки стояла маленькая и худенькая старушка. И она гладила кота, причём прутья клетки ей совершенно не мешали. А обалдевший от счастья кот тёрся головой о её ладонь и причитал:
– Хозяйка, хозяйка! А меня обманули, сказали, что ты умерла,
– Умерла, Васенька, – подтвердила старушка. – Но ты не бойся, я не призрак, не дух. Просто есть такое волшебство, что можно небольшой кусочек своей жизни как бы законсервировать, чтобы в нужный момент по заклинанию появиться и сделать что-нибудь важное. Очень, очень ненадолго я появилась, поэтому давай не будем терять времени, а сразу приступим к делу. Это что, Изнанка? – спросила Василиса Васильевна (а это была, без сомнения, она), оглядываясь по сторонам. –  Как ты здесь оказался? Ты что, сбежал от Анфисы Глебовны?
– Она сказала, что ты умерла и выгнала меня на улицу, – пожаловался кот.
– Вот и верь людям! – огорчилась Василиса Васильевна. – Я же ей квартиру завещала с условием, что она тебя к себе заберёт и обижать не будет. Ладно, сейчас не до неё, надо  торопиться. Как ты с улицы в Изнанку-то попал?
Кот признался, что его выдало волшебство,
– Ах ты глупенький – пожурила Ваську хозяйка. – Говорила же я тебе, чтобы ты никогда не колдовал при людях! В клетку-то ты за что угодил?
Волнуясь и сбиваясь, кот рассказал о наших злоключениях.
Василиса Васильевна оглянулась и просмотрела на меня. В полумраке мне удалось разглядеть, что у нее доброе, немного усталое лицо.
– Сможешь клетку разрушить? – спросил кот.
– Нет, не смогу, – призналась старушка. – Трулина делала, сам знаешь, какие у неё силы. Мы по-другому поступим. Я тебя оттуда достану, а клетка как была, так и останется.
Она протянула обе руки, что-то прошептала и легко вынесла Ваську из клетки. Причём, прямо через прутья! Как будто они были созданы из тумана или лучей света.
Василиса Васильевна прижала к себе кота, поцеловала его, а потом поставила на землю и приказала:
– Беги в наш мир! И побыстрее! И не вздумай снова колдовать! Выбрось всё колдовство из головы! Забудь его навсегда, слышишь? Лучше жить бездомным котом на свободе, чем у Трулины в клетке.
– Хозяйка! – взмолился Вася. – Освободи Алису! Она обещала меня к себе забрать, заботиться, кормить… А?
Старушка несколько секунд рассматривала меня очень внимательно и, наконец, сказала:
– Ты, вроде, девушка честная. Хотя я и Анфисе Глебовне верила, но вот, смотри же, как ошиблась…
Она ещё немного поизучала меня.
– Волшебства в тебе нет совсем, просто удивительно, как тебе удалось Эльфисину вызвать. Но возможно, тут не заклинание подействовало, а она тебя просто подкараулила, подслушала, что ты её имя произнесла, и явилась. С нее станется, она хитрая. Это хорошо, что ты способностей к колдовству лишена, так им труднее будет тебя найти. Но искать будут. Всю жизнь. Трулина мстительная, и не терпит поражений.
– Что же делать? – упавшим голосом спросила я.
– Одно средство есть. Но давай я сперва тебя освобожу.
Василиса Васильевна протянула ко мне обе руки (прямо через решётку!) и, крепко взявшись за мои, потянула меня к себе.
Я даже не успела испугаться, как уже стояла рядом со старушкой и котом, а клетка была позади меня.
Я стала бормотать слова благодарности, одновременно разминая затёкшие в клетке ноги и руки.
– Прекрати, не до того! – отмахнулась Василиса Васильевна. – Так что, хочешь ты сделать так, чтобы обитатели Изнанки раз и навсегда перестали портить жизнь жителям твоего мира?
– Очень, очень хочу!
– Тогда слушай и запоминай. Времени у нас в обрез. Тебе надо забрать у моей соседки узелок с моими вещами. Я попросила её сохранить их. И предупредила, что она может отдать этот узелок только мне или тому, кто скажет заветные слова: «Лицо и изнанка, одна вещь, две стороны». Повтори.
Я повторила.
– Хорошо запомнила? В этом узелке есть тетрадь, и в ней всё написано. Не сразу, но, приложив усилия, прочитаешь. Я вижу, ты девочка умненькая, сообразительная, справишься. Остаётся надеяться, что соседка не выбросила мой узелок, как выбросила Васю… Васенька, помогай Алисе, для тебя тоже очень важно, чтобы навсегда с Изнанкой и её жителями было покончено!
– Они погибнут? – спросила я. Конечно, изнанковцы вредные и даже опасные, но губить кого-то…
– Вовсе нет, – возразила старая волшебница. – Просто они лишатся возможности причинять зло.
– Хозяйка! Как же я буду Алисе помогать, если не смогу с ней там по-человечески разговаривать? – задал волнующий его вопрос кот.
– Ах да, я и позабыла, Алиса же не волшебница, язык животных не понимает. Ну что же, помогу. Осталась у меня одна минута и одна капля волшебства. Держите.
Василиса Васильевна извлекла откуда-то из складок своей одежды два малюсеньких пузырька: один с синей жидкостью, другой – с красной.
– Возьмите каждый по пузырьку и смажьте раствором уши изнутри. Потом поменяйтесь пузырьками, и остатки жидкости из флакончиков выпейте. И вы сможете всегда разговаривать в том мире и понимать друг друга. Но только друг друга. Остальных животных Алиса понимать не будет. Ну что же, пора прощаться. Васенька, милый, береги себя…
Старушка наклонилась и стала гладить кота. А в следующий миг она исчезла таким же непостижимым образом, как и появилась. Волшебство закончилось. Мы были свободны. Но мне было немножко жаль, что я так мало пообщалась с доброй старушкой.
13.Бегство
Несколько секунд ушло на то, что я приходила в себя. Васька нетерпеливо топтался около моих ног и бормотал что-то вроде того:
– Хозяйка, моя самая лучшая в мире хозяйка! Спасла нас! Побежали скорее!
Наконец ко мне вернулась способность соображать и действовать. И тут я вспомнила про два крохотных флакончика, которые сжимала в пальцах.
– Сейчас побежим, – пообещала я коту. – Только сначала сделаем важное дело.
Я немного, самую капельку боялась, как бы содержимое пузырьков не оказалась отравой. Я, разумеется, верила старушке, но чего только не бывает, особенно в этой проклятой Изнанке!
Стараясь ничего не перепутать, я выполнила все необходимые действия: смазала уши себе, а из другого флакончика Ваське, потом поменяла флаконы и отважно выпила остаток из Васькиного флакона. Жидкость слегка отдавала какими-то лесными ягодами. Остаток моего флакона я влила коту в рот и велела, чтобы он проглотил содержимое.
Только я подумала, что будет неосмотрительно бросить пузырьки здесь (это могло бы стать уликой для Трулины), как они без следа растаяли в моей руке.
– Теперь побежали, – скомандовала я коту, и мы устремились к двери кособокого домика.
Перемещение произошло точно таким же образом, как и раньше – через печку. Васька постарался: нас отбросило к самому порогу. Кот встал на ноги, отряхнулся и торжественно поклялся, что это было последнее волшебство в его жизни. А я мысленно поблагодарила Василису Васильевну: я понимала речь кота так же хорошо, как в Изнанке. Мы шагнули, было, за порог, но в последний миг я вдруг вспомнила про свой рюкзак. Он валялся тут же, и это было огромной удачей – ведь в нём была драгоценная бутылка воды.
Мы бежали, а я на ходу отвинтила крышку и припала к горлышку бутылки. Только тот может понять моё блаженство, кто испытал в жизни жажду. Настоящую жажду. Вскоре бутылка опустела, но я не выбросила её, а запихнула обратно в рюкзак. Ведь если мы наткнёмся в лесу на ручеёк, то я смогу снова наполнить бутылку самым драгоценным напитком на Земле.
Мы бегом преодолели низину и оказались в Чащобе. Тут было совсем темно. И снова я позавидовала Ваське: и его ночному зрению, и четырём быстрым лапам. А я ломилась почти вслепую, задыхалась, натыкалась на сучки. Ветки хлестали меня по лицу, а ноги то и дело спотыкались о корни деревьев. Несколько раз я чуть не упала, а один раз очень больно приложилась лбом о ствол дерева. Но завтрашний синяк меня не волновал. Страшнее всего, если за нами будет погоня. Я надеялась, что до утра Трулина не узнает о нашем бегстве, а потом, без сомнения, организует преследование. Какие у неё есть возможности для поиска беглецов? Я не знала. Вряд ли волшебники используют собак-ищеек… Хотя, кто знает… Поэтому я даже обрадовалась, когда пошёл дождь. Дождь смывает все следы, все запахи. Кроме того, дождь – это вода! Я на бегу слизывала стекающие по лицу капли.  Я понимала, что Ваське, как любому нормальному коту, дождь не по душе, но он ничем не выдавал своего недовольства и бежал. А я – за ним. Только когда небо начало светлеть, мы ненадолго сделали остановку: надо было обсудить план дальнейших действий.
– Ну что, Вася, – спросила я, – будем мы забирать вещи твоей хозяйки у соседки? Будем пытаться обезвредить Изнанку?
– Конечно, – немного удивлённо ответил кот. – А как же иначе? Хозяйка же нам это поручила. И потом, я вовсе не хочу всю жизнь прятаться и дрожать от страха, опасаясь, что Трулина нас разыщет.
– Хорошо. Тогда мы должны попасть в твой родной город. У меня есть немного денег. Как только доберёмся до любого населённого пункта, составим маршрут и начнем действовать. И думаю, не стоит откладывать. Хорошо, если соседка ещё вещи твоей хозяйки не выбросила. Где вы жили?
– Как, где? – удивился кот. – Дома, в квартире. А где же ещё?
– Нет, я про адрес спрашиваю: город, улица, номер дома… Ну, что молчишь? Как город называется?
– А он что, называться как-то должен? – удивился Васька.
Мне стало понятно, что эта часть жизни прошла мимо него. Я задавала наводящие вопросы, но всё без толку.
Самое глупое и обидное препятствие, обойти которое попросту невозможно. Наверное, придётся отказаться от идеи обезвредить Изнанку. Жалко…
Ночной дождь закончился, только иногда с веток срывались капли воды. Поднимется солнышко, высушит всё. А пока было довольно прохладно. Над мокрой травой клубился утренний туман. И вдруг часть тумана стала завихряться и приобретать форму расплывчатой фигуры, которая медленно поплыла к нам.
– Туманник! – воскликнули мы с Васькой в один голос. Я совсем забыла из-за всех последующих событий об этом персонаже. А он меня не забыл.
– Вижу, удалось тебе вырваться оттуда. А я тебя предупреждал: не то это место, куда стоит ходить. А ты что здесь делаешь, приятель? – обратился он к коту. – Неужто мечты сбылись, и тебя отпустили?
– Убежал, – мрачно поделился кот. – Только ты меня не выдавай.
– За кого ты меня принимаешь? – кажется, обиделся Туманник. Я же тебе давно советовал сбежать оттуда. Только, как бы тебя не поймали. Куда думаешь спрятаться?
– Хотел домой вернуться, но дороги не знаю. Меня же в Изнанку на крыльях доставили. Оказывается, надо ещё знать, как город называется, а я без понятия…
– А твоя спутница разве тебе не поможет? У неё же есть штука, которая путь указывает.
Тут я вспомнила про мобильник. Только бы он не разрядился и сеть была!
Заряд был на максимуме. Я вспомнила, что перед тем, как я попала в Изнанку, мой телефон отключился из-за  пустого аккумулятора. Но ведь в Изнанке-то он звонил? Неужели зарядился от энергии того мира?  Сеть тоже была. Я торопливо раскрыла карты, ни на что особо не надеясь. Ведь в предыдущий раз телефон показывал бескрайнюю Чащобу.
И точно, на экране, появилось слово «Чащоба». А потом высветился вопрос: «Пункт назначения». Я решила, было, вбить название бабушкиной деревни, как вдруг услышала шелестящий голос Туманника:
– Напиши: родной город кота… как твоё имя в этом мире?
– Вася, – ответил кот.
– Кота Васи.
Конечно, это было глупо и абсурдно, но я последовала совету Туманника, и на экране с удивлением увидела сообщение: «Маршрут построен». По карте протянулись стрелки, указывающие направление движения. Оставалось только следовать им.
– Получилось. Спасибо огромное за подсказку! – поблагодарила я Туманника.
– Счастливого пути! – еле слышно пожелал он. В лучах восходящего солнца он бледнел и исчезал, и вскоре развеялся совсем.
– Ты откуда Туманника знаешь? – спросила я кота.
– Я ночами иногда выходил на крыльце посидеть: есть хотелось, вот и удавалось иногда пробегающую мышку словить. Далеко-то мне отходить от дома с печкой запрещалось. А Туманник мне на рассвете иногда являлся, и мы с ним болтали обо всем. Он хороший, добрый. Вот и сейчас помог.
И мы двинулись по проложенному маршруту. Днём, конечно, идти было полегче, но кто из вас пробовал передвигаться быстрым шагом по пересечённой местности (причём, весьма сильно пересечённой: корни деревьев, поваленные стволы, завалы бурелома, кочки и ямки, овраги и пригорки…), да ещё  и в мокрой, липнущей к телу одежде, да ещё и с синяками и ссадинами, да ещё и на голодный желудок и не выспавшись, тот – и только тот сможет меня понять!
Мой кот, как выяснилось, был спринтером: ночью у него хватило дыхания бежать, как стрела, к тому же, его подгонял страх и он мчался быстрее ветра. А сейчас он выдохся и еле ковылял. Всё правильно: всю жизнь он только и знал, что валялся да дрых, мышцы совсем атрофировались. Надо сказать, я была даже рада, что он умерил прыть: сейчас я была ничем не лучше его.
Одежда постепенно просыхала под лучами солнца, да и идти стало легче, поскольку Чащоба, похоже, постепенно становилась обыкновенным лесом. Если бы ещё поесть чего-нибудь… Иногда попадались кустики с ягодами, но совершенно мне незнакомыми. Я не решалась отправить их в рот, помня бабушкин запрет и её рассказы о ядовитом волчьем лыке и о том, что кто-то из знакомых им отравился, еле откачали. В лесу реанимации нет, лучше воздержаться.
Кот начал ныть, что он устал и хочет есть.
– Я тоже хочу есть, – попыталась я урезонить Ваську. – Только ты сам прекрасно знаешь, что у меня нет ничего съестного: ты же сам всё съел!
– Есть хочу! И я устал, возьми меня на ручки! – капризно потребовал кот.
Я сгребла его в охапку и сама чуть не упала: или Вася был котом увесистым, или я совсем ослабела.
– Не могу, – повинилась я. – Сил нет. Лучше, знаешь что? Найдём хорошее местечко и сделаем привал, ладно?
Как по заказу место для привала нашлось вскоре – светлая приветливая полянка, согретая солнышком. И даже поваленная береза, на ствол которой можно было с удобством присесть. Но самым главным достоинством полянки были грибы, которые росли здесь в изобилии. И это были съедобные грибы: подосиновики и даже несколько белых! Есть в сыром виде я их не решилась, как ни была голодна. И тут я вспомнила про спички. Небольшой костёр – и можно сделать грибной шашлык! Только бы спички не отсырели. К счастью, в пластиковую коробочку, куда я их запихнула, вода не просочилась. Оставалось собрать немного хвороста. Я скинула рюкзак и велела Ваське сидеть рядом и ждать меня.
Когда я вернулась на полянку с охапкой веток, кота рядом с рюкзаком не было. Я разволновалась: вдруг это происки Трулины? Я стала звать его, бегая по поляне, и вдруг он появился из высокой травы с зажатой в зубах мышью. Выплюнув свою добычу и прижав её для верности лапой, Васька с укоризной в голосе произнёс:
– А что мне делать остаётся, если новая хозяйка не кормит? Приходится, как бездомному, самому пропитание добывать.
– Извини, Васенька, – ответила я. – Но, если ты заметил, мы в лесу, здесь магазинов нет, так что придется потерпеть.
Пока я разводила огонь (что с непривычки получилось не сразу), кот неподалёку завтракал своей добычей. Зрелище было неаппетитное, и я попросила Ваську отойти подальше.
– Подумаешь, – фыркнул кот, но просьбу исполнил.
Наконец, ветки затрещали, и язычки пламени весело запрыгали по хворосту. Я почистила несколько грибов, нанизала их на палочку и поместила ее над костром не двух ветках-рогульках.
Скоро в воздухе упоительно запахло жареными грибами. Голодный желудок требовал пищи, и я, кажется, не до конца прожарив грибы, с жадностью на них набросилась. Было вкусно! Даже без соли. Даже закоптившиеся и местами подгоревшие, а внутри сырые, грибы были восхитительны!
Васька наблюдал за моей трапезой с интересом.
– Попробовать-то дай, – попросил он.
Я сняла с палочки один гриб, подула на него, чтобы остудить, и дала коту. Но он не оценил.
– Фу, какая гадость! – заорал Васька и выплюнул гриб. После чего начал с брезгливым видом умываться.
Наконец, он решил, что должен быть великодушным, и предложил:
– Слушай, хозяйка, давай я тебе лучше мышку поймаю. Они вкусные!
От этого заманчивого предложения я отказалась.
После того, как голод был слегка утолён, одежда высохла, а ноги немного отдохнули, единственное, что продолжало меня волновать, это мысль, как скоро мы выберемся из леса, и нет ли за нами погони.
Я раскрыла приложение «Карты» и первое, что увидела, это оповещение, что по нашему маршруту вслед за нами движется ещё кто-то. Кто это мог быть кроме Трулины и её пособников?
Я стала тормошить Ваську, который уже задремал на солнышке. Он сперва проявил недовольство, но, едва услышав имя Трулины, помчался так, что только пятки засверкали. Я, наскоро замаскировав погасший костёр пучками травы, припустила за ним.
Страх – прекрасный мотиватор. Мы забыли про сон, отдых и еду и почти бегом следовали по маршруту, проложенному навигатором. О преследователях приложение больше не оповещало, видимо, мы на время оторвались от них. Но это не было поводом для расслабления.
14.Леводольск
Утром следующего дня стало понятно, что мы уже в зоне обычного леса, а не сказочной Чащобы. Всюду были протоптаны тропинки, встречались следы пикников, кострища, пустые бутылки и пакеты. Но даже этот мусор сейчас не раздражал, а радовал. Он оповещал о том, что мы в своём  родном цивилизованном мире. Тропинка, по которой мы шли, вывела нас на грунтовую дорогу, а та – на вполне современное шоссе, по которому проносились машины. Я готова была расцеловать каждую из них. Навигатор указывал, что нам надо свернуть налево, а дорожный указатель оповещал, что до города Леводольска пять километров. Никогда не приходилось слышать про такой город. Впрочем, мало ли в нашей стране больших и малых городов. Все упомнить невозможно. Вскоре потянулись деревянные пригороды и дачи, потом стали появляться и многоэтажные современные дома. И вот, наконец, навигатор оповестил нас, что мы вступили на территорию славного города Леводольска.
– Узнаёшь? – спросила я Ваську.
Он пробормотал что-то невнятное. Если бы Вася был человеком, то, наверное, пожал бы плечами.
В таком виде, какой был у меня сейчас, соваться к соседке Анфисе Глебовне было неразумно. Грязная, как поросёнок, вся в ссадинах и синяках, футболка порвана. Бомж выглядит краше.
Я вычесала из волос лесной мусор. Затем в ближайшем супермаркете купила новую футболку, тональный крем (чтобы замазать синяки и ссадины), влажные салфетки, пару бутылок воды, кое-какой  перекус для меня и, конечно, несколько упаковок корма для кота. Как хорошо, что я весь июнь подрабатывала, копила на новый крутой смартфон. Ну, он подождёт, а деньги мне сейчас очень кстати.
Потом мы с котом нашли уединённый малолюдный сквер, и пока Вася ел, я привела себя в относительный порядок. После чего тоже перекусила.
Затем, ведо;мые навигатором, мы отправились дальше. Чем дальше мы шли по улицам Леводольска, тем больше волновался Васька. Он озирался, принюхивался и, наконец, заорал:
– Вот он, мой дом, здесь я жил!
И кинулся к подъезду. Навигатор оповестил: «Вы на месте»
15.Анфиса Глебовна
Домофон был сломан, и в подъезд мы проникли беспрепятственно. Дом был восьмиэтажным, следовательно в нём имелся лифт. Но Васька устремился вверх по лестнице, а я – за ним. На третьем этаже кот затормозил, обнюхал одну из дверей и шёпотом сообщил:
– Вот здесь! Здесь я жил с хозяйкой.
– А где соседка жила, покажешь?
Кот подошёл к соседней двери.
– Так, поняла. Теперь, знаешь что? Спрячься. Если соседка тебя увидит, то может разозлиться. Она же не выполнила волю Василисы Васильевны. Совесть у неё нечиста, понимаешь? А мне надо с ней по-хорошему поговорить, чтобы отдала вещи, которые твоя хозяйка сохранить попросила.
Васька послушно потрусил вниз по лестнице и скрылся за поворотом. Молодец, умница.
Я собралась с духом и нажала кнопку звонка. Ждать пришлось долго. Я уже хотела позвонить ещё раз, как из-за двери раздалось:
– Кто такая, что надо? Я ничего не покупаю, говорить на духовные темы не собираюсь, никакие службы не вызывала и в квартиру не пущу!
– Нет, я не то, что вы думаете, я… я от Василисы Васильевны! Вы ведь Анфиса Глебовна?
Замок щёлкнул и на пороге возникла высокая неприветливая женщина средних лет. Она вытирала запачканные мукой руки о фартук. Значит я её отвлекла от стряпни. Это некстати, она разозлиться, пожалуй.
– Так ты с того света заявилась, выходит? – с ехидцей спросила женщина. – Василиса Васильевна уж два года скоро, как умерла.
– Нет, что вы, я знала Василису Васильевну, когда она ещё жива была. Просто я в отъезде была, когда она умерла. А я только недавно вернулась и вот, узнала.
В знак скорби я наклонила голову и замолчала на несколько секунд, а потом продолжила:
– Василиса Васильевна просила меня, когда её не станет, выполнить кое-какие её распоряжения…
– Квартиру она мне завещала! – перебила меня Анфиса. – Всё по-честному, по закону! Я ухаживала за ней! Это благодарность! Не отсудишь, не надейся!
– Нет, что вы! Мне не нужна её квартира, у меня своя есть. Просто Василиса Васильевна просила, если он вам не нужен, забрать к себе её кота Ваську.
– Сдох он. Заболел чем-то вскоре и сдох, – не моргнув глазом соврала Анфиса.
– Жалко. Василиса Васильевна его любила.
– Мало ли, кто что любит! Я вот пироги люблю. В кои веки собралась испечь, а тут ты со своею чепухой. Всё, недосуг мне с тобой болтать.
– Погодите, буквально одну минуту. Еще Василиса Васильевна поручила мне забрать у вас вещи, которые она отдала вам на хранение.
– Какие ещё вещи? Знать ничего не знаю! Приходят всякие, морочат голову, – Анфиса сделала попытку закрыть дверь.
В этот момент дверь соседней квартиры (той, где раньше жил Васька со своей хозяйкой) распахнулась, и из неё вышла молодая пара.
Они вежливо поздоровались с соседкой, кивнули мне, а потом молодой человек сказал:
– Анфиса Глебовна, я вечером к вам зайду, отдам вам деньги за следующий месяц.
– Хорошо, – ответила Анфиса. Если она и смутилась, то лишь самую малость. Но я воспользовалась этой заминкой.
– Вы должны отдать мне эти вещи. «Лицо и изнанка, одна вещь, две стороны», – чётко произнесла я.
То, что я сказала пароль, почему-то заставило соседку немного смягчиться.
– Василиса сбрендила на старости лет. Слова дурацкие, и вещи дурацкие. Просто я на антресоль их забросила, да и позабыла. На днях там убирать собралась, обязательно выбросила бы этот хлам. Но если он тебе так дорог, жди, сейчас вынесу. Мне он и даром не нужен, квартиру только захламляет.
Она захлопнула дверь, а я осталась ждать на площадке. Волновалась, конечно, а вдруг она больше не выйдет?
Прошло, наверное, минут пять тревожных ожиданий, и соседка вновь возникла на пороге. Она сунула мне в руки небольшой узелок.
– Говорю же, старуха совсем ума лишилась! Вот сокровища! Тетрадка с цифирками, железка и обрывки плаща болоньевого! Бери, получай своё богатство и наслаждайся. А теперь ступай, откуда пришла, и я не буду обижаться, если ты забудешь дорогу сюда.
– Спасибо. До свидания, – я решила быть вежливой до конца.
Вредная тётка мне не ответила. Она уже закрывала дверь, бормоча:
– Да когда же домофон починят? Покоя нет от всяких проходимцев!
Мне было всё равно, что она обо мне думает. Главное, узелок был у меня в руках. И я вне себя от радости помчалась вниз по лестнице.
16.Тетрадь
Кот встретил меня этажом ниже. Он был в ярости, поскольку подслушал весь разговор до последнего слова.
– Алиса, если колдовать нельзя, можно я её расцарапаю? Или даже укушу? Она сказала, что я умер! Она ругала мою хозяйку! Она тебя проходимкой обозвала!
– Успокойся, Вася, – постаралась я утихомирить кота. – Её ты уже не исправишь, а себе повредишь. Решат, что у тебя бешенство, ну и сам понимаешь, чем кончится. Да, тётка вредная, но забудь её, у нас есть дело поважнее: надо прочитать, что в тетради написано.
В Леводольске мы пока ничего не знали, поэтому решили вернуться в уже известный нам сквер. Нам были ни к чему лишние глаза и уши, а этот сквер было местом уединённым и не пользующимся успехом у местных жителей. Их можно было понять: скамейки почти все сломаны, трава не газонах превратилась в бурьян, асфальт на дорожках потрескался, а местами и вовсе отсутствовал. Даже собачники со своими питомцами почему-то обходили это место стороной. Что было нам на руку.
Мы расположились на почти целой скамейке, и я со всеми предосторожностями развязала узелок из старого клетчатого платка, в котором находились вещи Василисы Васильевны.
Соседка сказала правильно. Там были три вещи: старомодная общая тетрадь в коленкоровом переплёте, железка в форме буквы Г, аккуратно завёрнутая в тряпочку, и два довольно больших треугольных куска какой тонкой шуршащей материи светло-серого цвета. Куски были сшиты в одном месте несколькими стежками. Пока я недоумевала, что бы это могло быть, Васька тихо ахнул и даже застонал:
– Это же крылья!
А понюхав, с благоговением произнёс:
– Это крылья моей хозяйки!
Всё понятно. Крылья были дороги Василисе Васильевне, как напоминание о её прошлом, о её юности. Хотя она и не пользовалась ими, но и выбросить не решилась, берегла как память.
Я показала коту железку.
– А это что, не знаешь?
Кот посмотрел, понюхал.
– Нет, не знаю. Но немного пахнет моей хозяйкой. И ещё одной волшебницей, и ещё, очень слабо, другими волшебниками и волшебницами.
– Ладно. Ясно, что эта штука не просто так здесь лежит. Видно, вещь важная. Может, поймём, зачем она, когда тетрадь прочитаем. Я аккуратно завернула железку и спрятала её, чтобы не потерять, во внутренний карман рюкзака.
Теперь главное: тетрадь. Сейчас я открою её, и многое прояснится!
Открыла. Но не прояснилось ничего.
Тетрадь была в клетку. И в каждую клеточку, за исключением  небольших полей были вписаны числа. Однозначные и двузначные. Однозначные  – от нуля до девяти, а двузначные начинались с единицы или двойки, редко – с тройки.
И как мне всё это прочитать?
– Ну, что, что там написано? – тормошил меня кот.
– Понимаешь, Васенька, текст зашифрован. Вместо букв цифры. Но не переживай, я разберусь. Давай только сходим в магазин: мне понадобится много бумаги и ручка.
– А ещё ты мне обещала дать молока. Купишь? – кот про себя не забывал.
Мы купили всё это, зарядку для телефона, еды для Васьки и для меня, а также пару мисок, чтобы было куда наливать молоко и класть еду. И ещё я поняла, что надо на день-другой снять какое-нибудь жильё. Расшифровка тетради могла затянуться, а ночевать под открытым небом мне надоело. Хотелось принять нормальный душ, выпить чая, заснуть в мягкой чистой постели.
Кот согласился со мной. Гостиницу мы отвергли – туда бы с котом могли не пустить. Но хорошо, что в наше время всегда можно снять жильё посуточно. И после небольших поисков нас приютила простенькая, но имеющая всё потребное, однокомнатная квартира на окраине. Пока я договаривалась с квартирным хозяином, Васька сидел у меня в рюкзаке (еле поместился!) – хозяин мог бы возражать против животных. Заселение прошло без проблем. Мы поужинали, я приняла душ и, испытывая невообразимое блаженство, уснула в чистоте и уюте.
Что мне снилось, я не запомнила, но точно что-то прекрасное, потому что просыпаться не хотелось. Весь кошмар предыдущих дней совершенно улетучился из моего сознания.
Но пробудиться пришлось. Чей-то голос бубнил мне прямо в ухо:
– Алиса, Алиса, давай, просыпайся, я есть хочу!
И что-то мягкое и тёплое касалось моей щеки.
Сначала я попыталась нырнуть с головой под одеяло и продолжить мой сон. Но кто-то упорно не давал мне это сделать, тянул одеяло в свою сторону и продолжал меня будить.
Пришлось разлепить глаза. И все мои злоключения предстали передо мной в образе кота Васи, который сидел на одеяле и долбил лапой по моей щеке.
– Алиса, ну что ты! – с возмущением завопил кот, увидев, что я проснулась. – Меня давно кормить пора! Если ты – моя хозяйка, так должна свои обязанности выполнять!
Вот как. Должна. Обязанности. Дожили. Что же, он прав. Написано же: мы в ответе за тех, кого приручили.
Всё ещё до конца не проснувшись, я поплелась на кухню и наполнила миски: одну – кормом, а другую молоком. Кота не надо было упрашивать. Он с энтузиазмом приступил к трапезе. А я направилась к окну, чтобы раздвинуть шторы и впустить в квартиру солнечный свет. Но кот отреагировал неадекватно. Он заорал: «Нет!» так пронзительно, что я в страхе отдёрнула руку.
– Вася, ты что? Почему нельзя расшториться?
– Что, не понимаешь? А если за ночь ОНИ до нас уже добрались и сейчас нас ищут? Ты ИХ просто не знаешь, не знаешь, на что они способны. Могут во все окна одновременно заглянуть, могут подслушать, поэтому лучше не называть никаких имён, никаких названий. Поняла? Займись лучше, сама знаешь чем.
Ох, суров. Каждый день я узнаю что-то новое о своём питомце. Ну что же, многогранная личность. И он прав. Пора приниматься за тетрадь.
Я наскоро умылась, перекусила и вернулась в комнату, где на столе ждала  меня тетрадь с записями, которые необходимо прочитать, чем скорее, тем лучше. Только вот как? Но я была уверена, что справлюсь. Я всегда любила всевозможные головоломки, ребусы, загадки. И надеялась, что моя соображалка меня не подведёт.
Но прежде, чем приступить, я решила зайти в интернет. Вайфая в нашей съёмной квартире не было, а мобильный интернет ловился нестабильно, но всё же, то, что я увидела, меня испугало. Вчера я совершенно забыла закрыть приложение «Карты» . И первое, что я увидела на экране – карту славного, но малоизвестного города Леводольска. Знакомый значок указывал наше местоположение. А ещё… а ещё по улицам города передвигалось нечто, обозначенное красным восклицательным знаком. И я догадывалась, что это нечто означает. Ну, если подумать, чего я ждала? Леводольск был родиной кота. Здесь жила Василиса Васильевна. Разве не закономерно предположить, что после побега мы направимся именно сюда? А ещё могут поискать меня в бабушкиной деревне, ведь именно там я встретилась с Эльфисиной. Других адресов они пока не знают, но могут вскоре узнать. Поэтому надо поторапливаться.
В это время из кухни вернулся кот и забрался ко мне на колени. Я шепнула ему, показав карту :
– Ты был прав.
Не знаю, что он понял, но кивнул и зажмурился.
Я раскрыла тетрадь. Ну, Алиса, шевели мозгами! Ты можешь. Ты справишься.
Промотивировав себя таким образом, я уставилась на страницу, исписанную мелкими цифрами. Надо разгадать шифр. Надо превратить цифры в буквы. Но как? Я полистала страницы тетради и сделала первый вывод (надеюсь, правильный): в клеточках присутствуют только числа от нуля до тридцати трёх. 34 и последующие не встретились ни разу. Значит, каждое число соответствует букве. Ведь в русском алфавите ровно 33 буквы! Но причём тогда ноль? Его, пожалуй, было больше, чем остальных чисел. И я предположила, что ноль – это не буква, а пробел или знак препинания.
Начало было положено. Я написала в столбик по порядку алфавита все буквы и пронумеровала их. А потом стала на отдельном листке в том же порядке, как в тетради старой волшебницы, вписывать в клеточки  буквы, заменяя ими соответствующие числа.
Я исписала целую страницу. Облом. Это был не текст, а бессмысленный набор букв. Моя версия оказалась несостоятельной. Но кто сказал, что должно получиться с первого раза? Это было бы слишком просто, даже примитивно. Любой бы прочитал, а надо было максимально засекретить текст. Молодец, Василиса Васильевна. Хороший шифр придумала. Но что один человек придумал, другой всегда сможет разгадать. Продолжим.
У меня мелькнула мысль: не призвать ли на помощь всесильный интернет. Там, скорее всего, есть, если не программы по дешифровке, то уж дельные советы – наверняка. Но я себя вовремя осадила. (Вот чему меня точно научила история с Изнанкой, так это тому, что надо сначала подумать, а потом делать). Как известно, интернет помнит всё. И если у нас, обычных людей есть хакеры. способные вытащить из всемирной паутины всё, что угодно, то кто может утверждать, что волшебники, со всеми их способностями не способны сделать то же самое? Уверена, что это не паранойя и не мания преследования. Поэтому не стоит доверять интернету информацию, которую Василиса Васильевна много лет сохраняла в тайне. Пусть дешифровщиком будет только мой мозг.
Я погрузилась в раздумье. А, собственно, почему это я решила, что буквы пронумерованы в соответствии с алфавитным порядком? Василиса Васильевна вполне могла (и даже наверняка именно так и поступила!) пронумеровать буквы алфавита в произвольном порядке, придерживаясь только принципа: конкретное число соответствует конкретной букве. В этом случае может помочь статистика. Ведь в языке одни буквы встречаются чаще, а другие – реже. И кое-что я об этом знаю. Читала как-то статью об этом… Так, сейчас постараюсь вспомнить…
Надо сказать, я с детства много читаю, и многое из прочитанного запоминаю. Мама как-то сказала, что моя голова напоминает кладовку, в которой я храню всё нужное, а ещё больше ненужного, того, что мне никогда не пригодится. Но я думаю иначе: как знать, что может пригодиться человеку в тех или иных обстоятельствах.
Вот и сейчас я вытащила из закоулков памяти давно прочитанную статью. Там перечислялись буквы русского алфавита, употребляемые наиболее часто. Первые четыре буквы были гласными. Мне тогда захотелось их запомнить, и я сделала это с помощью мемоники – нашла слово, в котором эти гласные стоят в той же последовательности: «богатеи». О, а, е, и. Пятой буквой, я запомнила, была буква «н». Теперь надо было посчитать, с какой частотой на страницах тетради встречаются те или иные числа.
Покорпев пару часов я выписала на листок пять чисел и условно соответствующих им букв (ноль я по-прежнему считала пробелом и в моих расчетах его не учитывала). Уже что-то. Дальше следовало вспомнить окончания слов, например, сдвоенное «е». «ие» и тому подобное. Часто также встречается частица «не». А все эти буквы я знала или думала, что знаю.
Шёл час за часом, но к пяти буквам не прибавилось ни одной. Ни одно слово не было расшифровано. Я совсем пала духом. И вдруг, на последней странице в правом нижнем углу я увидела две крошечные стрелки. Одна указывала вверх, а другая налево. И меня осенило: а что, если Василиса Васильевна сделала свои записи задом наперед? Мы пишем слева направо и сверху вниз, а она писала справа налево и снизу вверх.
Я, стараясь не ошибиться, переписала числа с последней страницы в привычном нам порядке. И тут меня охватило предвкушение удачи: сочетание «не» встретилось несколько раз! И впереди, и после него были нули!
Ещё вчера я вспомнила рассказ Конан Дойла «Пляшущие человечки». Там Шерлок Холмс тоже имеет дело с шифром, только буквы заменены не числами, а схематическими фигурками пляшущих человечков. Каждая поза – буква. Сначала Холмс располагал только запиской в одну строчку и заявил, что для расшифровки этого мало. Но когда материала стало больше, то гениальный сыщик, опираясь на своё знание английского языка, и с помощью дедуктивного метода сумел расшифровать таинственные письмена и раскрыть преступление,
Ну что же, значит мне легче. Ведь материала у меня с избытком. А русский язык я тоже неплохо знаю. Справлюсь.
Я подставила в переписанную строчку буквы, которые считала вычисленными правильно.
И начало записей приобрело следующий вид:
«.(ноль).о.и.а..(ноль).(ноль)и.нан.е», где точками я обозначила пока неизвестные буквы. Ничего не понятно. Но, с другой стороны, слог «нан» как-то обнадёживал. Нан, нан… А что, если это кусочек слова Изнанка? Вернее, Изнанке? Тогда мне становится известно, какими числами обозначены буквы «з» и «к». Я записала предположительные находки. Что же может значить упоминание Изнанки в самом начале повествования? В начале автобиографии или воспоминаний многие люди пишут: «Я родился (или родилась) там-то». Что если Василиса Васильевна начала свои записи со слов: «Я родилась в Изнанке»? Известные мне буквы под эту версию подходили идеально. И я стала обладательницей букв «я», «р», «д», «с», «ь» и «в». Целых шести букв! Вместе с найденными ранее это было уже тринадцать! Больше одной трети алфавита!
Меня охватил азарт. Это как у рыбака. Пока не клюёт, он медитирует, глядя на поплавок. Но стоит начаться клёву, его не узнать. Эмоции зашкаливают, адреналин кипит в крови!
Нащупав верный путь, я лихорадочно принялась за работу. Буквы угадывались одна за другой, пробелов в тексте становилось все меньше. И вот, к концу третьей страницы я стала счастливой обладательницей всего шифра. Теперь оставалось только запастись терпением и, подставив на место чисел буквы, расшифровать весь текст. Работа, конечно, немного нудная, но мне не терпелось узнать содержание записей старой волшебницы.
От моего ёрзания проснулся у меня на коленях Васька и сонным голосом спросил:
– Ну что, получается?
– Получается, Васенька, получается! Но работы ещё много.
– Ладно, когда закончишь, разбуди, – кот перевернулся на другой бок и снова отключился.
17.Тайна старой волшебницы
Не буду утомлять вас подробным описанием моих двухдневных трудов. Скажу только, что я почти не спала, выпила неимоверное количество чашек кофе, перекусывала на ходу, почти не замечая, что ем. Время от времени я заходила в «Карты», чтобы убедиться, что красный значок на улицах Леводольска никуда не делся и продолжает блуждать, иногда в опасной близости от нас. Наконец я решила отключить смартфон и даже вынула из него аккумулятор, так надёжнее. Мне надо было закончить работу до того, как они нас найдут.
Вечером следующего дня передо мной лежала тетрадь с расшифрованным текстом записей Василисы Васильевны. Сейчас этот текст существует только в моей памяти, потому что после нескольких прочтений (один раз – с Васькой) я уничтожила все мои записи, в том числе и ключ к шифру. Пока с Изнанкой не покончено, всегда сохранялась опасность, что такие драгоценные сведения могут оказаться в руках неприятеля. А зашифрованный оригинал я снова вернула в узелок, надеясь, что жителям Изнанки расшифровка записей будет не под силу. Они, конечно, хитрые и изворотливые, но вот трудиться не привыкли, вряд ли они будут ломать голову над непонятными цифрами.
Итак, вот что у меня получилось.
«Я родилась в Изнанке. Если кто-то сейчас не понял того, что я написала, значит, он нашёл  эту тетрадь и взялся за расшифровку текста случайно, и ему не стоит продолжать это занятие. Это может быть очень опасно. Так что, я пишу далее только для тех, кто в курсе,
Я родилась в Изнанке, а значит, я волшебница по рождению. Поверьте, это никакая не заслуга, и не привилегия. Просто так вышло, и я об этом часто жалею. Кто были мои родители, я не знаю, никогда этим не интересовалась. У нас принято отдавать детей сразу после рождения специальным наставницам-волшебницам, которые развивают в них врождённые способности к колдовству. Тем более, что дети в Изнанке растут очень быстро, не зная детских игр и шалостей. Им не до того. Главное, стать сильным, могущественным чародеем (или чародейкой). Год идёт у нас за 4–5 лет, и вскоре я уже была совершенно сформировавшейся молодой волшебницей, причём, весьма талантливой. Трулина испытала меня, а потом определила на «работу» в один крупный город. Конечно, я должна была «работать» целительницей и ясновидящей.
На родине, в Изнанке я звалась Велесой в честь языческого бога. Но для работы мне дали псевдоним – матушка Василиса.
Мне выделили приличную сумму денег (все волшебники, работающие на лицевой стороне мира зарабатывают много денег, и по существующему у нас порядку они в складчину помогают новичкам обзавестись всем необходимым). На эти деньги я купила частный дом не окраине города.
В те времена наша деятельность ещё  не поощрялась, поэтому нечего было и думать, чтобы напечатать объявление в газете. Но это нас не смущало и не останавливало. Мы пользовались тем, что люди охотно  верили любым слухам.  И вот шёпотом из уст в уста поползла весть, что в городе поселилась сильнейшая травница и ворожея, и нет болезни, которую бы она не излечила, и нет ничего тайного, чего бы она не знала. То ли монахиня, то ли отшельница… И что же? Я была просто изумлена. Народ повалил валом. Никто не понимал опасности того, к чему могут привести мои «услуги», никто не знал про «закон весов». Да я и сама на первых порах мало об этом задумывалась.
Я встречала людей, облачённая в чёрные одеяния, произносила странные, загадочные речи, которые никто не понимал, и все толковали, кто во что горазд. Я от порога поражала их несложными фокусами, верно рассказывала им о их прошлом (для волшебницы это несложно). После того, как человек проникался тем, что увидел и услышал, я давала ему какой-нибудь безобидный отвар, и он поправлялся. Но не потому, что помогло моё зелье, а потому что я, пользуясь законом весов, переносила болезнь в другое место. Вскоре я стала местной знаменитостью. Как-то раз ко мне даже заявился участковый. Он завёл разговор о том, что подобная деятельность карается по закону. Но я взяла его за руку, посмотрела в глаза и сказала, что могу вылечить его мать от тяжёлой болезни, которой та страдала много лет. Я назвала его мать по имени-отчеству, это его поразило. А потом я дала ему траву, которую велела заваривать и давать больной перед едой. Его мать, действительно, поправилась, и милиционер меня больше не беспокоил. А то, что эта болезнь теперь незаметно угнездилась в нём самом, он не ведал до поры, до времени.
Первое время я презирала и немного жалела обычных людей: каково это: жить без дара волшебства? Но я судила только по тем людям, которые приходили ко мне за помощью. А это были, в основном, люди обременённые какими-то проблемами, тяжёлыми жизненными обстоятельствами, болезнями. Страдания, слёзы, страхи – вот, что видела я.
Но вскоре я стала замечать и иное. В свободное время я снимала свои чёрные  одеяния, переодевалась в одежду, в которой меня никто не узнавал, и отправлялась бродить по городу. И во время таких прогулок я увидела обычных людей с иной стороны. Я наблюдала картины человеческой жизни: радость родителей, гуляющих со своими детьми, звонкий смех и игры ребятишек, влюблённые взгляды юношей и девушек, крепкие рукопожатия друзей и многое другое, что было неведомо и непонятно жителям Изнанки. Ведь у нас нет даже таких понятий: любовь, дружба… И я стала завидовать обычным людям. Мне захотелось испытать чувства, подобные тем, которые испытывали они. Я даже представить не могла, что моё желание вскоре исполнится.
Как-то раз, в недолгие часы моего отдыха я сидела на скамейке в парке. Ярко светило солнце, на клумбах пестрели цветы, пышная зелень деревьев шелестела под дуновением легкого ветерка. Неподалёку бил фонтан, его струи рассыпались миллиардами капель и в них играла радуга. Всё это было так непохоже на бледную, унылую Изнанку, что я не могла оторвать глаз от созерцания красот этого мира. Но главным было другое. Вокруг меня были люди, много людей. Одни о чём-то оживленно болтали и смеялись, другие сидели на лавочках и читали газеты или книги. Два старичка на скамейке напротив меня играли в шахматы. Детишки проезжали мимо меня на трёхколёсных велосипедах, а их родители шли позади, любуясь на своих чад. И никто не пытался испепелить другого молнией или, хотя бы, сделать какую-нибудь пакость.
Я так увлеклась своими наблюдениями, что сначала даже не расслышала, что ко мне кто-то  обращается:
– Девушка, вы мне не поможете? Я сдуру купил две мороженки, но мне их быстро не съесть: пока буду есть одну, другая растает. Так что, возьмите одну, хорошо?
Я повернула голову и увидела, что на моей скамейке появился ещё один человек: паренёк, который ничем бы не обратил на себя внимания, если бы не его улыбка. А она была такой светлой, такой располагающей, что я, прежде, чем подумать о чем-то, протянула руку и взяла вафельный стаканчик.
Раньше я никогда не пробовала мороженого, но, увидев, как мой собеседник принялся его уплетать, я тоже последовала его примеру. Мороженое показалось мне очень вкусным, а его прохлада была приятна в летний зной. Но вскоре я заметила, что лакомство в моих руках стремительно тает. Ну, для меня это не было проблемой: я про себя сотворила заклинание, и вокруг моего мороженого возник крохотное облачко зимы. Паренёк же не смог доесть своё мороженое до конца: оно превратилось в липкую жидкость и потекло по пальцам. Пришлось выбросить остатки в ближайшую урну.
– А я смотрю, у вас мороженое и не думает таять, – с удивлением сказал он, вытирая пальцы платком – Вы, случайно, не Снегурочка?
Я не поняла его вопроса, потому что не знала, кто такая Снегурочка. Поэтому ответила:
– Нет, я Василиса.
Молодой человек разулыбался ещё шире:
– Ну я так сразу и почувствовал, что вы из сказки. Вы какая Василиса: Прекрасная или Премудрая?
Увы, я тогда была вопиюще невежественной и не только не знала ни одной сказки, но не знала даже, что сказки вообще существуют. Мне, конечно, хотелось быть Прекрасной, какая же девушка не хочет этого (даже волшебница!). Но по роду занятий мне, наверное, больше подобало имя Премудрая…
– Премудрая, – ответила я.
– Я так и думал, – обрадовался молодой человек. – Но, знаете что? Мне кажется, что вы одновременно и Прекрасная. А я тоже могу сойти за персонажа из сказки: меня зовут Иван. К сожалению, а может быть, и к счастью, не Царевич. Но надеюсь, что и не Дурак. А если честно, я просто токарь на заводе, правда, передовик. А вы чем занимаетесь, если не секрет?
Конечно, это был секрет. Не могла же я ему сказать о моём роде деятельности. И я ответила уклончиво:
– Я лечу людей.
– Вы врач? – «догадался» Иван. – Замечательная профессия! Это так благородно, спасать жизни и здоровье людей!
Знал бы он, как я их «спасаю»…
Не понимаю, как это получилось, но мы до вечера гуляли по аллеям парка, и мне было хорошо, как никогда.
Но вот на город спустилась ночь, на небе появились луна и звёзды, яркие, сияющие. Зажглись фонари, и дневной зной уступил место ночной прохладе. В воздухе разлился аромат каких-то цветов, и от этого (или от чего-то другого) у меня немного кружилась голова.
Иван же беспокоился, как бы я не замёрзла и не простудилась. Он сетовал на то, что не надел пиджак и ему нечем меня согреть.
– Я бы с тобой всю ночь гулял, но ты уже совсем замёрзла. А завтра понедельник, тебе надо выспаться перед рабочей неделей. Давай, я провожу тебя домой. Где ты живёшь?
Не могла же я привести его к своему обиталищу! Мне почему-то отчаянно не хотелось, чтобы он узнал, чем я на самом деле занимаюсь.
– Нет, нет, – стала отнекиваться я. – Не надо. Я доберусь сама.
Иван помрачнел.
– Что, родители заругаются? Или мужа боишься?
– Нет у меня ни родителей, ни мужа, – сказала я и увидела, что Иван вздохнул с облегчением. – Просто так надо, поверь! Не настаивай!
Он вынужден был подчиниться и ограничился тем, что посадил меня на трамвай (идущий, кстати, в противоположную от моего дома сторону – я села в него специально, чтобы сбить Ивана с толку) и долго махал рукой.
Мы договорились встретиться в парке в следующе выходные.
И эта неделя перевернула все мои представления о мире, в котором я сейчас обитала. Мне казалось, я поняла, чем жили люди из этого мира. Любовью! А чем же ещё? Каждый из них испытывал, или испытал в прошлом то чувство, которое волновало сейчас меня. Я не могла думать ни о чём, кроме нашей встречи, кроме улыбки Ивана, его слов, его заботы… Я была рассеяна и никак не могла вникнуть в просьбы приходивших ко мне людей. Почему они чем-то недовольны? Почему плачут? Ведь им доступно величайшее в мире чувство: любовь! Разве этого мало?
Я работала спустя рукава, и Трулина сразу же заметила, что поступление волшебства в её сундуки резко упало. Это случалось с молодыми волшебницами и раньше, поэтому Трулина решила сразу пресечь мой начинающийся роман. В конце недели, когда я уже предвкушала новую встречу с моим любимым, она неожиданно возникла передо мной.
– Эй, Велеса! Ты эти штучки брось! Человеческие чувства – это просто такое наваждение, которое нападает на этих простаков, как простуда или иная хворь. Впрочем, я слышала, что болеть ею приятно, хоть иногда мучительно. Но главное – это абсолютно бессмысленно и глупо. Любовь и иные чувства мешают волшебству. А ты хоть и начинающая, но способная волшебница, и должна быть выше этого! Выбрось дурацкую любовь из головы, а не то мне придётся тебя наказать. Ты знаешь, как это может сказаться на твоей судьбе. Надеюсь на твоё благоразумие.
Сказав это, Трулина исчезла, а я подумала: «Какая она смешная! Любовь, может быть, и удастся выбросить из головы, но как выбросить её из сердца? Трулина не понимает, потому что никогда не испытывала этого прекрасного чувства!»
Я нисколько не испугалась предостережений и угроз Трулины, чувство влюблённости моментально вытеснило их из моей памяти.
Всю неделю я не могла дождаться нашей встречи. Купила новое платье, всё свободное время проводила перед зеркалом, прикидывая, как мне получше уложить волосы. Я принимала разные позы, пробовала разные выражения лица. Я впервые изучала мою внешность, на которую раньше не обращала никакого внимания. И ещё, я немного поколдовала, чтобы Иван не интересовался ни моим местом жительства, ни моей работой. Нехорошо, конечно, но его любопытство могло всё разрушить.
И вот этот день настал. Ваня уже ждал меня с огромным букетом цветов, таким тяжёлым, что ему пришлось нести его самому. А дальше весь день прошёл, как во сне. Прекрасном сне. Не хочу называть его «волшебным», потому что волшебство вовсе не так прекрасно, как полагают люди. Мы гуляли, болтали всякий вздор, смеялись, сидели на веранде открытого кафе и снова ели мороженое, на этот раз в металлических вазочках. И я совсем чуть-чуть наколдовала, чтобы оно таяло не так быстро.
Не буду никого утомлять описанием наших счастливых встреч. Все до последней, они мне памятны, как будто случились вчера.
Вскоре Иван сделал мне предложение. Это меня и обрадовало, и повергло в панику. Ведь выйти замуж – значит жить вместе, не имея друг от друга секретов. Как же я тогда смогу сохранить свою тайну? Впервые я поняла, что быть волшебницей – это не преимущество, а печальное обстоятельство, способное испортить жизнь. К тому времени я уже «работала» спустя рукава. Мне не хотелось никого обманывать, не хотелось творить насилие над душами людей, не хотелось использовать «закон весов».
Я раздумывала, как мне лучше всё устроить, а Иван переживал, что я не тороплюсь ответить на его предложение руки и сердца. И тут в дело вмешалась Трулина, причём самым безжалостным образом.
Я заметила, что мой любимый стал неважно выглядеть. Он похудел и побледнел, терял силы и жизнерадостность. Я заглянула внутрь его организма и ужаснулась. Жестокий недуг подтачивал Ивана изнутри, и процесс зашёл слишком далеко.
«Ничего, я его вылечу!» – пообещала я самой себе и приступила к делу. Но впервые у меня ничего не вышло. Болезнь крепко вцепилась в моего любимого, и я ничего не могла с ней поделать.
И вот тогда я вспомнила про Трулину. Она самая сильная волшебница у нас. Я была готова стать её вечной должницей. Пусть она вылечит Ивана, а его болезнь я согласна принять на себя. Лишь бы Ваня был жив и здоров.
Итак, я пристегнула крылья и перенеслась в Изнанку. Я стояла перед Трулиной и умоляла её. А она смеялась.
А отсмеявшись Трулина сказала:
– Вот дурочка! Что ты думаешь, что я понапрасну столько волшебства издержала на твоего дружка? Пойми, он должен исчезнуть, потому что мешает тебе работать. Ты когда-нибудь осознаешь, что я поступила правильно. Я тебя предупреждала, помнишь? Если бы ты меня послушалась, твой Иван, или как там его, был бы жив и здоров, хоть и без тебя. А тебя бы он вскоре забыл и прожил бы свою унылую, обычную жизнь, как все остальные убогие неволшебники!
– Ты не понимаешь! – кричала я. – Их жизнь не унылая! В ней есть то, чего нет у нас: любовь и дружба!
– И сколько же они стоят – твои любовь и дружба? Они что, могут продлить жизнь? Или сделать идеально здоровыми? Или помогут без труда добывать деньги и любые богатства? Или дать власть над людьми? Молчишь? Сама понимаешь, что я права. Не дури, возвращайся и приступай к работе. Я и так долго терпела, что от тебя нет никакого дохода. И смотри, не разозли меня по-настоящему. Ступай.
Слёзы (я плакала впервые в жизни) высохли в моих глазах. Я поняла, что Трулина не отступит, и возненавидела её всей душой.
Полная бессильной злобы и отчаяния, я вернулась в наш мир. Пока я отсутствовала, Ване стало совсем плохо, его положили в больницу, из которой выйти ему было не суждено. Я целыми днями просиживала у него в палате, кормила, ухаживала или просто держала за руку. И жестоко страдала от мысли, что это из-за меня он сейчас угасает. Из-за нашей любви. Из-за недолгого нашего счастья. На ночь медики меня выгоняли, но утром, ещё затемно, я возвращалась к дверям больницы. Неизбежное неотвратимо приближалось, и вскоре наступил ужасный день, когда я увидела, что Ванина койка опустела. Всё было кончено. Накануне вечером, когда я собралась уходить, он сказал мне:
– Помни, что ты была самым лучшим, что было в моей жизни. Жалко, что это продлилось недолго. Я люблю тебя. Спасибо тебе за всё.
Теперь я поняла, что он предчувствовал смерть и попрощался со мной.
Ваня был сиротой, вырос в детском доме, жил в небольшой комнате, которую ему выделили на заводе. Родных у него не было. Я роднёй не считалась, поэтому мне не разрешили организовать похороны. Хоронил его завод.
В этот печальный день шёл небольшой дождик, народу было немного. Я стояла поодаль и плакала. Люди подходили к гробу, произносили добрые слова о покойном, сетовали о том, что он так мало пожил на свете.
А я не могла понять, что же мне теперь делать, как жить без Вани?
Когда всё закончилось, ко мне подошла женщина средних лет и спросила, не та ли я девушка, в которую был влюблён Ваня? Я кивнула. Оказалось, это была Ванина соседка по коммуналке. Она обняла меня, и мы немного поплакали вместе. Становится чуть легче, когда кто-то разделяет твоё горе.
Потом женщина пригласила меня на поминки, но я отказалась. Мне хотелось побыть одной. Когда все разошлись, я подошла к свежему холмику и долго-долго беседовала в мыслях с Ваней. Рассказала ему всё о себе, и честно призналась, что не знаю теперь, как мне жить дальше.
Я вернулась домой, но клиентов не принимала, и недовольные люди стали обращаться ко мне всё реже и реже. Но я про это не думала. Каждый день я ходила на кладбище к моему Ванечке. И вот тут-то и произошла необычная встреча, перевернувшая мою жизнь. Я узнала нечто очень важное.
Да простит меня тот, кто прочёл столько ненужного, прежде чем я поделюсь с ним своей главной тайной. Извините мою слабость. Мне очень надо было рассказать, хоть на бумаге,  о том, что так долго лежало у меня на душе.
Итак, посетив в очередной раз кладбище, я возвращалась домой. Шла я медленно, торопиться мне было некуда. Уже в воротах меня догнала старая женщина. Она с трудом ковыляла на своих опухших ногах.
И неожиданно старуха обратилась ко мне:
– Девонька, ты ведь из Изнанки?
Кажется, я даже споткнулась от изумления и от страха. Первая мысль, которая пришла мне в голову, что её подослала Трулина.
Женщина подняла свою морщинистую руку, и на её ладони запрыгал крохотный огонёк. Да, значит она – волшебница. Это был знак, по которому мы узнавали друг друга. Обычные люди огонёк не видели.
– Это Трулина сделала? – женщина кивнула головой в сторону кладбища.
– Да, – ответила я.
Женщина вздохнула.
– Держись, детка. Я давно за тобой наблюдаю. А сейчас прошу меня выслушать. У меня к тебе важный разговор. Только давай присядем, ноги меня плохо держат.
– Послушай, – сказала мне женщина, когда мы сели. – Давай, не будем знакомиться, потому, что больше мы никогда не увидимся. Я поняла, что ты та, кто мне нужен. Трулина уничтожила дорогого тебе человека.
Она не спрашивала, она говорила утвердительно, но я кивнула в подтверждение.
– И ты разочаровалась в Изнанке, и в волшебстве. И не хочешь больше использовать закон весов, чтобы в угоду Трулине и остальным волшебникам творить зло.
Я кивала, подтверждая её слова.
– И ты хотела бы всё изменить, но не знаешь как.
– Да. Но что я могу?
– Кое-что можешь. Смотри на меня. Когда-то, очень давно, со мной произошла история, которая, как я подозреваю, была похожа на твою. И я твердо решила порвать с Изнанкой. Поверь, это не так трудно. Надо уехать подальше и начать самую простую жизнь обычного человека. Поначалу будет трудно, но потом привыкнешь. Отстегни свои крылья и никогда больше ими не пользуйся. Никогда не колдуй, разве что иногда позволяй себе только самое простое волшебство, не требующее применения закона весов. По двум вещам они могут тебя застукать: по полёту на крыльях и по закону весов. Только так ты сможешь прожить самую обыкновенную человеческую жизнь. Поняла?
– Поняла, – подтвердила я.
– Теперь главное. Ты хотела бы навсегда покончить с Изнанкой?
– Уничтожить? – спросила я.
– Нет. Просто обезвредить. Навсегда отгородить её от этого мира.
– Я была бы счастлива, если это кому-нибудь удалось. Я готова отдать для этого свою жизнь, мне она уже не нужна.
– Жизнь прекрасна, поверь. Боль от утраты с годами пройдёт, но память о любимом человеке сделает тебя сильнее и добрее. И так ты отомстишь за его смерть. Я хочу отдать тебе одну вещь, которую ты должна хранить, и только. Сделать ты ничего не сможешь, потому, что ты волшебница. А это дело может свершить только обычный человек.
Слушай.
И старая женщина поведала мне удивительную историю, в которую просто невозможно поверить, если не знаешь ничего о мире волшебства.. Я помню весь её рассказ до единого слова. Но здесь, в моих записях, я изложу только самое главное, то что пригодится обычному человеку, если он решится возложить на свои плечи тяжёлое бремя миссии, которая не была завершена давным-давно. А детали обычным людям всё равно не понять, для этого надо родиться волшебником.
Когда-то Изнанки не было. Волшебники жили среди обычных людей и безжалостно их угнетали. А те не могли ничего сделать. Так было, пока не появился сильнейший из волшебников, которого возмущали замашки колдунов и чародеев, и он решил помочь обычным людям. Нет, он вовсе не хотел погубить своих соплеменников. Он просто надумал запереть волшебников в особом месте, где они могли бы жить и свободно посещать мир обычных людей, но при переходе их волшебные силы оставались бы в том мире, что позже назвали Изнанкой. В их воле было выбирать, где им жить, но они никогда уже не смогли бы использовать души людей для выработки гранул волшебства и применять с пользой для себя закон весов. А обычным людям проход на изнаночную сторону бытия был бы закрыт.
Над этой задачей волшебник трудился много лет, поскольку цель была поставлена грандиозная. Ему помогали верные ученики. Но их было мало, да и знали они не всё. Поскольку большинству волшебников такая идея: отделиться от обычного мира, вряд ли могла понравиться, всё делалось втайне. И вот, наконец, Изнанка была создана. Правда, она ещё нуждалась в чистовой отделке, а пока была бледноватой и немного унылой. Когда волшебник увидел своё творение, он усмехнулся и сказал: «Ну что же, это логично. Я хотел отселить волшебников в точно такой же мир, как тот, к которому они привыкли, только вроде как с другой стороны бытия. И получилось то, что получилось. Если мою мантию вывернуть наизнанку, она останется той же мантией, только с другой стороны. А другая сторона и бледновата, и неказиста. Ладно, это можно потом подправить. Главное сделано!»
Он произнёс заклинание и все, в ком был волшебный дар, оказались в стране, которую с лёгкой руки волшебника стали звать Изнанкой.
Изнанку соединял с обычным миром один-единственный проход. А вокруг раскинулась «пограничная» зона – волшебный лес, называемый Чащоба. Попасть в него мог любой человек из любого обычного леса, но только в том случае, если целенаправленно искал Чащобу, или если бы какой-то волшебник захотел его туда направить. Пока работа над переходом не была завершена, он открывался особым заклинанием, которое знал только волшебник и несколько его учеников. И по этому заклинанию проходить между мирами могли и волшебники, не теряя своей волшебной силы, и простые люди. Но так должно было быть не всегда.
Оставалось сделать совсем немногое: установить на единственном переходе из Изнанки в обычный мир заклинание, которое бы не пропускало в Изнанку обычных людей, и выпускало из Изнанки волшебников, только если они оставят свой волшебный дар на своей стороне. Старый чародей никак не мог добиться того, чтобы в обычном мире волшебство и всевозможные чары  не могли существовать. Для этого он создал шкатулку и ключ к ней. Достаточно было сказать: «Отныне и навеки волшебство в моём мире не имеет никакой силы!» и запереть шкатулку, как человечество навсегда освобождалось от гнёта волшебников.
Однако, сколько ни бился старый волшебник, у него ничего не выходило. Он произносил заклинание, затем запирал шкатулку, но она всякий раз открывалась снова. И наконец, он понял, в чем дело: в заклинании были слова «в моём мире», а ведь имелся в виду именно тот мир, в котором жили обычные люди. А старый волшебник, хотя и родился до создания Изнанки, но этому миру уже не принадлежал и не мог говорить от его лица. Он понял, что шкатулку может закрыть на ключ только обычный человек. Но волшебник стремился предусмотреть всё. Ведь были и такие люди, которые могли сговориться с волшебниками, и вместо того, чтобы запереть шкатулку, просто-напросто захотели бы уничтожить её или отдать волшебникам. Нужен был человек с особыми душевными свойствами. И его надо было найти.
Старый волшебник спрятал шкатулку в Чащобе. А вокруг построил дом, который получил название Дворец желаний. Так назвал его сам волшебник, а почему, не знал никто. Говорят, что Дворец желаний представляет собой коридор, несколько раз опоясывающий то место, где хранится шкатулка. Легко ли пройти тот коридор, я не знаю, но в конце человек попадает на то место, где стоит шкатулка.
На Дворец желаний было наложено заклинание: ни один волшебник не мог туда зайти. Многие пытались. А люди, поговаривают, когда забредали в Чащобу и натыкались на Дворец желаний, бывало, заходили туда. Но до цели не добрался ни один. И назад не вернулся тоже.
Когда Дворец желаний был создан, волшебник, хоть и был уже очень стар, решил самолично отправиться в мир людей, чтобы найти человека, способного завершить его труды: честного, доброго, справедливого, любящего людей.
Но волшебник не успел этого сделать. Запертые в Изнанке волшебники откуда-то узнали про планы старого чародея и, объединив свои силы, послали в творца Изнанки сильнейшее заклинание смерти…
– И что? – спросила я.
– Он умер, – со вздохом ответила рассказчица. – Видно, кто-то из учеников случайно проболтался или умышленно предал учителя. Но один из самых верных учеников, тот, что первым нашел убитого учителя, заметил под столом маленькую железку. К счастью, он знал о её предназначении. Поэтому спрятал ключ и унёс из Изнанки.
Наверное, от того же предателя, волшебники узнали и заклинание, открывающее переход. Отныне все волшебники беспрепятственно шмыгали туда-сюда  между мирами, а иногда затаскивали в Изнанку и людей. Но когда стало подрастать новое поколение волшебников, родившихся уже в Изнанке, выяснилось, что заклинание перехода у них не работает. Оказалось, что открывать и закрывать переход может только волшебник, родившийся в обычном мире. Таковыми были все первые поселившиеся в Изнанке волшебники.
Тогда решено было посадить у перехода сторожа, способного управлять заклинанием. И отныне выходить из Изнанки стало делом затруднительным. Но волшебники не унывали. Вскоре они придумали крылья и стали свободно порхать из мира в мир. Беспокоило их лишь то, что в Чащобе появилось некое пространство, куда никто из волшебников проникнуть не мог. Они не знали, что там находится, но предполагали, что старый чародей упрятал там то, что может повредить всему волшебному миру. Они догадывались, что волшебник не довёл свой замысел до конца. Несколько раз они заманивали в Чащобу людей и заставляли их войти во Дворец желаний. Но обратно не вернулся никто.
Думаю, про шкатулку и ключ, которым надлежит её закрыть, они не знают, иначе бы перевернули в поисках ключа весь мир. Ведь необязательно уничтожить шкатулку, (им её не достать), а вот  если уничтожить ключ, шкатулка станет бесполезной, и угроза, нависшая над Изнанкой, исчезнет навсегда.
Чем скорее будет заперта шкатулка, тем лучше. Но найти человека, способного запереть шкатулку не так легко, как кажется. Такой человек должен обладать определенными душевными качествами, иначе прикосновение недостойного человека к шкатулке может привести к непредсказуемым последствиям. Например, к полному уничтожению Изнанки вместе со всеми обитателями. Или, наоборот, жителей обычного мира. Закон весов в таком сложном волшебстве иногда проявляется абсолютно непредсказуемо. Ты должна знать одно: стоит запереть шкатулку, и волшебство останется только в Изнанке. А сейчас дело жизни старого волшебника не окончено. Изнанка, конечно, изолирована, но волшебники легко переносятся в этот мир на крыльях – ведь волшебные свойства крыльев проявляются и в Изнанке, и здесь. Сама знаешь. И через переход, хоть там имеется сторож, легко пройти можно. Сторожа уговорить ничего не стоит. Поэтому волшебники пока блаженствуют и продолжают вредить людям. Впрочем, они народ легкомысленный, и мало задумываются над тем, что может произойти, если Изнанка будет закрыта навсегда. Одни вообще никогда не слышали старинную историю о том, как возникла Изнанка, другие считают её сказкой, третьи – верят, но полагают, что невозможно ожидать от обычных людей (волшебники их презирают, ты знаешь) того, что они способны закончить дело великого волшебника. И только самые умные, как, например, Трулина (да, да, она жестока, бессердечна, коварна, но всё же умна), не успокоятся, пока не устранят возможную опасность. А что она существует, они не сомневаются. Если они о чём-то знают или догадываются, то всё равно, шкатулку им никогда не достать. А где ключ, они не знают.
– А вы, вы знаете? – спросила я.
Вместо ответа старая женщина полезла в карман, достала какую-то тряпицу, развернула её – и я увидела невзрачную железку.
– Почему вы думаете, что это тот самый ключ? – с сомнением спросила я. – Он и на ключ-то не похож.
– Потому, что я на сегодняшний день – хранительница ключа, последняя в длинной череде хранителей. Ученик старого чародея был первым. Когда он поднял тот ключ, то сперва не знал, что делать. Потом решил, что самым благоразумным будет скрыться от волшебников, убивших старого чародея и готовых на всё, чтобы уничтожить плоды его трудов. Для этого ученик перестал использовать свой дар и поселился в каком-то отдаленном селении. Но напрасно он вглядывался в окружающих людей – он не находил ни одного обычного человека, который был бы способен завершить труд учителя и замкнуть волшебство в Изнанке. В те времена люди безумно боялись чародеев и колдунов. Вмешиваться в их дела никто и никогда бы не решился. А его жизнь, между тем, подходила к концу. Он это чувствовал. Спрятать ключ он не мог, его могли бы рано или поздно отыскать волшебники. А уничтожить ключ было на руку колдунам: тогда весь труд старого волшебника пошёл бы насмарку.  Но ученику повезло: уже будучи совсем в преклонных годах, он столкнулся с молодым чародеем, который тоже захотел порвать с колдовством. И ученик решил передать ключ ему. Так и потянулась цепочка волшебников и волшебниц, в которых жива была совесть. Именно совесть и не позволяла им творить безобразия и вредить людям. Такие разочаровавшиеся, а то и обиженные скрывались в мире обычных людей. А очередной хранитель отыскивал таковых и выбирал себе преемника. Я выбрала тебя. Ты можешь, конечно, и отказаться. У меня на примете есть ещё один кандидат. Но ты, по моему мнению, больше подходишь. Тебе ничего особенного делать не придётся. Поселишься среди людей и живи потихоньку. Если судьба сведёт тебя с каким-нибудь порядочным и смелым человеком из обычных, то можешь поведать ему тайну и отдать ключ. Но только если ты будешь полностью в нём уверена. А если нет – найди волшебника, порвавшего с Изнанкой, желательно молодого. Ты со временем научишься их замечать среди обычных людей. Убедись, что он твёрд в желании помочь и сберечь тайну, и передай ключ ему.
– А как обычный человек сможет попасть к месту, где хранится шкатулка? – спросила я.
– Я уже говорила. Попасть к ней можно, только пройдя через Дворец желаний, находящийся в Чащобе.
– Как же туда можно попасть? Я и сама толком не знаю, где это. Слышала про Чащобу, но никогда там не была.
– О, это проще простого. Не выбрасывай свои крылья. Если обычный человек накроется ими с головой и произнесёт: «Дворец желаний!», то сразу там и окажется. Ну, что решила?
Я колебалась недолго. Впервые со времени болезни и смерти Вани у меня появилась цель. Я знала, чему посвящу свою жизнь. И я протянула руку.
Моя собеседница вложила мне в ладонь тряпицу с завёрнутым ключом, сжала мои пальцы и сказала:
– Спрячь. И запомни слова: «Отныне и навеки волшебство в моём мире не имеет никакой силы!» Передай их вместе с ключом.
После этого она встала со скамейки, и сказав:
– Не ходи за мной, – побрела в сторону автобусной остановки.
Я издали наблюдала, как она села в подошедший автобус, и больше я её никогда не видела.
Уже намного позже, когда я привыкла к обычной человеческой жизни, я подумала: а почему я тогда не предложила ей свою помощь? Ведь я прекрасно видела, что она больна и немощна. Да, у меня было горе, но ведь чувствовать только СВОЮ боль, это и есть эгоизм! Очень медленно, но всё же моя душа менялась и в ней пробуждались совесть и сострадание.
Что сказать ещё? Я перебралась в другой город, бросив свой дом и всё имущество, взяв только подарки Вани, необходимые личные вещи, немного денег и документы. К слову, паспорт, а значит, и имя я решила не менять. Ведь для того, чтобы наколдовать новые документы, мне пришлось бы воспользоваться законом весов, а я от этого зареклась. Итак, я выбрала своим новым местом жительства небольшой городок Леводольск, поступила в профтехучилище (в техникум или институт я поступить не решилась, потому что у меня не было документа об окончании школы, а в ПТУ закрыли на это глаза, потому что у них был недобор).
Койка в рабочем общежитии приютила меня на несколько лет. После ПТУ я поступила на фабрику и проработала там до пенсии. Работала хорошо, старательно, и через несколько лет от завода мне дали маленькую квартирку. Я была счастлива! В молодости на меня обращали внимание многие молодые люди. Но я не разрешала себе увлечься. Всем я отвечала, что мой жених погиб, и я хочу остаться верна его памяти. Меня понимали и оставляли свои притязания.
Плохо было только одно: я мало с кем общалась, поэтому не только не видела ни одного бывшего волшебника, но даже действующих волшебников встречала крайне редко. Таковых, как вы сами понимаете, я старалась избегать. Но, к сожалению, их в последние годы становится всё больше: люди стали часто обращаться к темным силам для решения  своих проблем. А спрос рождает предложение. Обычного человека, которого бы я смогла с легким сердцем отправить во Дворец желаний, я тоже не нашла. С кем я общалась? С работниками фабрики, с соседями. Всё это были люди семейные, живущие повседневными жизненными заботами. Вряд ли они бы захотели рискнуть жизнью ради непонятной, прямо-таки сказочной цели.
«Ничего, ещё успею», – утешала я себя. Но жизнь пролетает даже не быстро, – стремительно! Одна за другой стали наваливаться болезни. И вот сейчас врач настаивает на госпитализации. Но как быть с моей тайной? И с ключом? И с крыльями? Вдруг я не вернусь из больницы? Я ругаю себя за то, что всё время откладывала на потом главное дело жизни.
И я решила доверить мою тайну бумаге, но так, чтобы случайный человек не смог бы легко прочитать текст. А потом отдать эту тетрадь с ключом и крыльями на сохранение соседке Анфисе Глебовне. Вряд ли она будет тратить время на расшифровку того, что я написала. Она женщина практичная , и весьма далека от любого волшебства и чудес. Меня (я вижу!) она считает чудаковатой, слегка выжившей из ума старушкой. Что же, это даже лучше. Больше мне всё равно надеяться не на кого.
Всё моё упование на то, что в больнице я познакомлюсь с новыми людьми. Вдруг мне повезёт, и я встречу бывшего волшебника или волшебницу, которому (или которой) смогу доверить мою тайну. Но ещё больше в глубине души я мечтаю встретить самого обычного человека, в котором увижу того, кто будет способен завершить труд старого волшебника. Буду надеяться на это».
На этом текст кончался. Было непонятно, легла ли в больницу Василиса Васильевна или не успела. Думаю, что её немного подлечили и она ещё сколько-то прожила. Ведь она не упоминает в своих записках про своего любимого кота Васю. Наверное, вернувшись из больницы она приютила бездомного котёнка и ещё год-полтора прожила, пока очередной приступ болезни не прервал её жизни.
Кот, тем временем, окончательно проснулся и ёрзал у меня на коленях. Но есть не просил, ему просто было очень любопытно.
– Я закончила, – сообщила я ему. – Интересно? Пойдём, прочитаю.
Мы направились в ванную, и я на полную мощность открутила кран. Зашумела вода.
Васька попятился.
– Я мыться не буду! – в голосе звучали страх и возмущение.
– Я тебя мыть и не собираюсь. Просто во всех книгах написано, что когда шумит вода, то подслушивать становится труднее.
– А, тогда ладно, – успокоился Васька.
Он улёгся на коврик и приготовился слушать, а я, устроившись на бортике ванны, полушёпотом приступила к чтению.
18.Дворец желаний
Когда я прочитала последнюю строчку, кот несколько секунд молчал, переваривая услышанное. А потом деловито спросил:
– Ну, когда отправляемся?
– Васенька, не обижайся, но в этот дворец я должна отправиться одна.
– Почему? – в Васином голосе слышалась обида. – Думаешь, крылья нас вдвоём не дотащат?
– Нет, дело не в этом. Ты же помнишь: в этот дворец волшебникам путь закрыт. А ты волшебник. Мы же не знаем, куда могут перенести крылья. Если прямо во дворец, ты можешь погибнуть.  А если рядом окажешься, то всё равно зайти во Дворец не сможешь, а ведь это место в Чащобе находится, недалеко от входа в Изнанку. Останешься там – вполне можешь на волшебников напороться, а они тебя мигом к Трулине доставят. Ты этого хочешь? Я не могу тобой рисковать.
Кот понурился, ему очень хотелось принять участие, но он понимал, что я права.
– А ты здесь будешь выполнять очень важное дело: охранять тетрадку. Если я не вернусь, ты должен будешь найти какого-нибудь волшебника (разумеется, хорошего) и передать ему тетрадь.
– Ключа-то у меня всё равно не будет. А тетрадка без ключа ничего не стоит.
– Нет, всё равно, важно передать эти знания. А новый волшебник может быть сможет что-то придумать.
Мне было важно уговорить Ваську оставить желание следовать со мной. План, как всё устроить, у меня уже созрел.
Начала я с того, что сожгла расшифрованный текст и все мои записи. Делала я это на газовой плите со всеми предосторожностями. Знаю, что это неправильно, но я не могла выйти на улицу и разжечь костёр. Меня бы могли застукать. Кот сначала стал протестовать, но потом понял, что расшифровку необходимо уничтожить. Поэтому я методично сжигала один листок за другим, пока от них не осталась только горстка рассыпающихся чёрных хлопьев. Я спустила их в канализацию. Теперь, я надеюсь, ни один волшебник не сможет узнать, что там было написано. А мы с Васей дали друг другу слово, что никогда и никому не расскажем о том, что нам стало известно.
Затем я затолкала в рюкзак все наши вещи, оставила на столе плату за квартиру на неделю вперёд и записку, в которой сообщала, что ключ лежит под ковриком.
Посмотрев в глазок и убедившись, что на лестничной площадке никого нет, я решилась покинуть квартиру. Васька следовал за мной. Наша съёмная квартира располагалась на пятом этаже пятиэтажного дома. И я, ещё когда мы заселялись, заметила, что люк, ведущий на чердак, не заперт. Халатность, конечно, но она была нам на руку. Скоро мы уже были на низком, полутёмном и захламлённом чердаке. Даже если кто-то сюда наведается, вряд ли удивится, встретив здесь кота. Чердак – подходящее место для котов и кошек.
Я поставила Васькины миски в уголок, щедро наполнив их кормом и молоком. На первое время хватит. Затем я переложила в карман джинсов ключ, достала крылья, спрятала тетрадь и мой рюкзак под грудой строительного хлама. Там, куда я направляюсь, мне ничего не понадобится. Надеюсь, если всё получится, найду способ, как вернуться.
– Вася, слушай внимательно, – сказала я коту, стараясь говорить одновременно и ласково, и серьёзно. – Ты тут посиди, пока пища есть. Я надеюсь справиться побыстрее. Но если я не вернусь…
Кот жалобно мяукнул.
– Если я не вернусь, – твёрдо повторила я, – то ты отсюда уходи. Да, ты снова станешь бездомным, но у тебя будет важная цель: найти кого-нибудь из бывших волшебников и передать ему все знания. Тетрадку сразу не отдавай, сначала понаблюдай, что он из себя представляет.
– Алиса, а может быть, ну его, всё это. Давай вернёмся к тебе домой и заживём спокойно, а?
Моему коту было страшно. Если честно, мне тоже.
– Да, мы будем жить спокойно. До тех пор, пока Трулина и её подручные нас не найдут. Догадываешься, что будет дальше? Нет, Васенька, отступать нельзя. Лучше пожелай мне, чтобы всё получилось.
Терпеть не могу длинных прощаний, поэтому я быстро набросила на голову крылья, зажмурилась и произнесла:
– Дворец желаний!
Я ждала каких-то явных признаков перемещения: толчка, или ветра, как было, когда мы с котом переходили в Изнанку и обратно.
Не дождавшись ровным счётом ничего, я с досадой подумала, что с крыльями что-то не так, или я забыла какую-то важную деталь. Я раскрыла глаза и с изумлением увидела, что я уже не на чердаке, а в лесу. И не просто в лесу – в Чащобе. Об этом мне говорили и  могучие стволы деревьев, и то, что они росли почти вплотную друг к другу. Естественно, здесь царил полумрак. Но всё же я видела, что никакого строении, тем более дворца, нигде не наблюдается. Значит, всё-таки, не получилось. Возможно за долгие годы дворец исчез. Или это происки волшебников. Интересно, хватит ли у крыльев их волшебной силы, чтобы доставить меня обратно?
Я взглянула на то, что инстинктивно сжимала в руке. Да, это были крылья, но они стали меньше раза в три. Наверное, истратили на моё перемещение много сил. Я ведь не волшебница, меня, думаю, не так легко перемещать. Что же, надо попробовать, доставят ли меня эти съёжившиеся крылышки обратно на чердак.
Я уже, было, подняла руку, чтобы набросить моё средство передвижения себе на голову, но тут вдруг подумала: почему бы мне не пройти хотя бы с десяток шагов: вдруг с иной точки обзора я замечу дворец?
И в этот самый миг словно что-то случилось с моим зрением: прямо передо мной возникла вертикальная черная полоса. Нет, не полоса, скорее похоже на щель, за которой ничего нет. Вообще ничего. Я сделала несколько шагов в направлении этого необычного явления, и щель расширилась. Ещё я заметила на земле цепочки каких-то грибов, которые, извиваясь между стволами, сходились у основания щели. Как будто указывали путь.
Когда я вплотную приблизилась к щели, то поняла, что её ширина позволяет мне протиснуться на ту сторону. Чего делать категорически не хотелось. За последние дни я огребла столько приключений, по большей части неприятных, что новых вовсе не жаждала. Но в то же время я понимала, что другого пути у меня нет. И я полезла в щель.
По ту сторону было не только темно, но и гораздо холоднее, чем в Чащобе. А ещё там было очень тихо. Я стояла неподвижно, опасаясь сделать хотя бы шаг. Постепенно мои глаза привыкли к мраку, и я разглядела перед собой дверь. Похоже, за ней был какой-то длинный коридор, уходящий в темноту. Ни стен здания, ни иных архитектурных подробностей рассмотреть не удалось.
Что мне оставалось делать? Очевидно: только шагнуть за эту дверь. Что я и сделала. Крылья я решила внутрь не заносить: всё  таки – волшебный предмет. Положила их на землю около входа и для верность прижала камнем.
Хоть помещение, куда я попала, было освещено очень скудно, но после кромешной тьмы снаружи я на мгновение зажмурила глаза.
А когда смогла их открыть, передо мной предстала следующая картина.
Я находилась в обширной прихожей, скорее даже в вестибюле. Выглядел он странновато. Часть стен была обита красной с позолотой тканью, очевидно весьма недешёвой, а другая сооружена из простых досок, даже не струганых. С обстановкой была та же история: вычурные вешалки «под старину» чередовались с криво вбитыми гвоздями, а бархатные банкетки вдоль стен перемежались с простыми деревенскими лавками. И кто-то до меня оставил в этом вестибюле кое-какую одежду, обувь и поклажу. Тоже самую разнообразную: от саквояжа из натуральной кожи до корзинки из ивовых прутьев. Слева от входа размещалось огромное старинное зеркало в резной раме.
Я вздрогнула от неожиданности, когда вдруг прозвучал голос. Говорил мужчина, очевидно немолодой, потому что голос был слаб и немного хрипловат. Но откуда он исходил, я понять не могла.
– Случайно или намеренно ты попал сюда, но чтобы покинуть это место, ты должен пройти весь путь и, если захочешь, сможешь выбрать желание. Но только одно. И возвращаться нельзя. Так что, будь внимательнее и пойми, чего хочет твоё сердце больше всего. Идти можно только по дорожке и только вперёд. Если ты сойдешь с дорожки, чтобы взять своё желание, то твой путь закончен. Ты получишь желаемое, но за то, что это случится именно в этом мире, я поручиться не могу. Если ты захочешь изменить свою жизнь, то ты её изменишь. Но хорошо это будет или нет, мне неведомо. А сейчас не бойся, подойди к зеркалу.
Зеркало было сделано не как современные зеркала из стекла с напылением, а из какого-то тёмного металла. Из чего в древности делали зеркала? Кажется, из бронзы. И хотя металл был отполирован, но отражал не слишком хорошо. Пока я силилась рассмотреть своё изображение, произошло нечто необычное. По контурам отражения пробежал красный огонёк, очерчивая границы, а внутри замелькали красные же точки. Вот, а я-то думала, что сканирование изобретено недавно! Когда всё закончилось, и отражение стало хоть и не совсем ярким, но вполне обычным, голос произнёс:
– Теперь я знаю, кто ты, знаю, какие желания есть в твоей душе. А ещё я знаю, что ты явилась сюда не случайно. Не могу ничего тебе советовать, потому что твоя воля должна быть совершенно свободна. Поэтому просто предлагаю вступить на твой путь.
Только я хотела спросить, что это за путь, как вдруг заметила, что на противоположной стене вестибюля открылся дверной проём, занавешенный какой-то белой воздушной тканью. И вела к проёму дорожка из серебристого металла, покрытая небольшими пупырышками («Чтобы ноги не скользили»  – мелькнула у меня мысль).
Ноги плохо слушались меня, должно быть от страха и волнения. Надо держаться. Никто не обещал, что будет легко. Я собрала всё своё мужество и шагнула на серебристую тропинку.
Занавес, прикрывающий дверной проём, оказался не из ткани, а из какого-то плотного газообразного вещества (этот газ держал форму и не расползался). Проходя через него, я не почувствовала ни влажности, ни прохлады, так что это был не туман. В какой-то  момент по коже пробежали мурашки, как будто очень слабое щекотание статического электричества. И всё. Впрочем, свои ощущения я вспомнила намного позже. А тогда я просто замерла от удивления и восторга перед открывшейся мне картиной.
Я была в огромном очень светлом зале, сияющий купол которого подпирали тысячи стройных колонн. Колоны были совершенно прозрачны и переливались мириадами цветных огоньков и блёсток так празднично, что даже немного напомнили мне китайские новогодние игрушки, только это зрелище было гораздо красивей. И ещё  я подумала, что это вовсе не колонны, а потоки света, льющиеся с высоты. Но проверить догадку я не могла, все они находились на некотором расстоянии от моей дорожки, а я помнила, что сходить с неё мне нельзя, пока… Что – пока? От увиденного великолепия я никак не могла вспомнить. Внутри каждой колонны виднелся небольшой продолговатый предмет. Он слегка что-то мне напоминал, но я уже упоминала, что немного близорука, издали было плохо видно.
– Хочешь стать волшебницей? – спросил голос. – И не просто волшебницей, а самой талантливой, самой мудрой, не знающей себе равных. С такими способностями ты сразу займёшь первое место в волшебном сообществе. Не будет таких чудес, которые ты не смогла бы сотворить. Исполнить это желание очень просто. Подойди к любой колонне и возьми из неё волшебную палочку.
Ну конечно, это же волшебные палочки там, внутри! Как же я могла позабыть! Точно такая была у меня, когда ещё в детском садике на Новый год мама нарядила меня феей! Я была в восторге от моего белого воздушного платьица, от крылышек, привязанных за спиной, а больше всего – от моей прекрасной волшебной палочки, которую стоило только тряхнуть, и на кончике загорался миниатюрный огонёк. Я не расставалась с палочкой целый день, то и дело махала ею и выкрикивала желания. Воображаю, какого терпения должны были набраться все домашние! Меня нисколько не смущало, что мои желания не сбывались. Главное – загорался огонёк! Правда, он к вечеру перестал реагировать на мои взмахи, и я горько зарыдала: волшебство иссякло! Но папа спас положение: заменил батарейки, и палочка вновь стала пригодна для чар юной феи. Где сейчас эта палочка? Только в моей памяти? Где сейчас эта маленькая фея, так безгранично верившая в сказку?
Что-то вдруг зашевелилось в моей душе. Я ведь могу сделать всего несколько шагов, протянуть руку… И я не понарошку, а на самом деле превращусь в волшебницу!
Не думайте, я помнила про Изнанку. Но в моей голове стали возникать совсем иные мысли. Я ведь буду сильнее всех волшебников и волшебниц, даже Трулины! Значит, смогу заменить её, и жизнь в Изнанке станет иной! Волшебники не будут больше никому причинять зла, подружатся с обычными людьми…
Я совсем уже, было, решилась и даже подошла к краю дорожки. И вдруг меня словно резануло воспоминание. Даже не моё, а чужое. Василисы Васильевны. Я увидела умирающего на больничной койке Ваню, и почувствовала боль от утраты, которая разрывала душу. Ладно, сказала я себе, даже если пока я жива, и сумею сделать так, что временно воцарится согласие между двумя мирами, то что будет потом? Волшебники живут долго, но и они не вечны. Что будет после меня? Что, если волшебники в будущем снова захотят пользоваться законом весов и паразитировать на обычных людях? Тогда именно я буду в этом виновата. Нет, долой детские мечты, не нужно мне никакого волшебства!
И я, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы вновь не прельститься красотой волшебного зала, зашагала по серебристой тропинке. Через сотню шагов я очутилась перед новым дверным проёмом, занавешенным туманной пеленой, и без страха вступила в него.
Я была в саду. Вернее, в цветнике, поскольку деревьев там не было. А вот цветов было много, целое море. И росли они не на клумбах, а по одиночке. И какие же это были цветы! От них просто невозможно было оторвать глаз. Каждый был образцом совершенной красоты: розы, лилии, пионы, георгины, гладиолусы, тюльпаны, гиацинты, какие-то неведомые мне, но от этого не менее великолепные цветы. Цветы весенние, летние, осенние – все цвели одновременно. В воздухе смешивались сотни ароматов, которые пьянили и одурманивали.
Едва я подумала: а что же мне могут предложить в этом земном раю, как голос произнёс:
– Ты хочешь стать красивой? Не просто красивой, а самой красивой в мире? Идеалом и эталоном красоты? Даже звание «Мисс Вселенная» будет недостаточным признанием твоей красоты, затмевающей всё самое прекрасное, что есть в мире. Не будет ни одного человека, который не склонился бы перед твоим совершенством. Этого достичь просто. Достаточно сорвать цветок. Любой. Подумай. Такой шанс даётся не каждой.
Это правда. Не скажу, чтобы я была совсем уж недовольна своей внешностью. Нет, я точно знаю, что некоторым я очень даже нравлюсь. Но объективно я признаю, что на сводящую с ума красотку я не тяну. Как там, в одном старом фильме? При виде меня не падают налево и направо потрясённые мужчины и в штабеля не складываются. И я знаю кое-какие изъяны в моей внешности, которые очень хотела бы исправить. Это так просто: сорвать цветок… Вон хотя бы ту роскошную розу…
Стоп! Помню я про несчастную девочку, которой красота не принесла ничего, кроме горя. Если я превращусь в суперкрасотку, какая жизнь меня ожидает? Обычно вокруг красавиц постоянно клубится публика корыстная и заинтересованная, а ещё ревнивая и завистливая. Не говоря уж про всевозможных маньяков и психически неуравновешенных личностей. Родные, друзья, все, кого я люблю, не отступятся ли от меня, увидев, кем я окружена? И ещё: никогда я не смогу быть сама собой, всегда и всюду на меня будут устремлены тысячи глаз… И я должна буду «соответствовать», жить какой-то  не своей жизнью. Б-р-р, врагу не пожелаешь.
Я ускорила шаги, стараясь не смотреть по сторонам и даже не вдыхать чарующие ароматы. Не останавливаясь ни на миг, я преодолела следующую завесу.
И попала в обыкновенную комнату. В ней был только один предмет мебели: стол, на котором были разложены несколько предметов: какой-то старинный музыкальный инструмент, который я опознала, как лиру, гусиное перо (подобными писали в старину), и небольшая кисть, слегка испачканная краской. Пока я с удивлением взирала на этот натюрморт, голос сообщил мне, что в этой комнате я могу получить дар творчества: возьму перо – стану писателем и поэтом, лиру – исполнителем или композитором, кисть  – художником. И что интересно: гарантировано стану гением в той области, которую изберу. И ещё, внимание! Я могу взять не одну вещь, а две или даже все три. И люди будут поражаться, насколько разносторонне я одарена талантами!
Нет, не думайте, меня не влекла слава. Но в глубине души я всегда сожалела, что нет во мне творческого дара. Иногда я глядела на красивый пейзаж, и мне было обидно, что я не могу запечатлеть его на бумаге или холсте. Фотография, всё  же, не то. Или, слушая музыку, я часто понимала, что очень хотела бы сама стать творцом волшебных звуков, заставляющих сердца людей радоваться и переживать, и волновать своими мелодиями их души. Какой экстаз, какой восторг, какие муки испытывает творец? Мне очень хотелось бы познать это. Я в нерешительности стояла и издали смотрела на атрибуты творчества, лежавшие на столе.
Надо сказать, что я уже почти не помнила, что я должна сделать во Дворце желаний. Я была поглощена открывающимися мне возможностями. Больше всего сейчас мне хотелось взять в руки лиру и коснуться её струн. Почему-то я была уверена, что она отзовётся дивными звуками. И всё таки, что-то меня удерживало. Я полезла в карман за платком, чтобы вытереть внезапно вспотевшие ладони, и наткнулась на какую-то твёрдую штуку. Ключ! Как же я могла про него забыть! Когда (если?!) я вернусь к обычной жизни, то смогу, если захочу, попробовать какое-нибудь творческое занятие. И пусть это будет не гениально, а по-дилетантски примитивно и посредственно, пусть будет нравиться только мне самой, но зато безо всякого колдовства! И тем дороже будут мне мои скромные достижения. Я отвернулась и постаралась как можно скорее покинуть эту комнату.
Следующее, возникшее передо мной помещение было похоже на зал средневекового дворца или замка. Я не специалист, не разбираюсь. Но сводчатые потолки и сложенные из дикого камня стены навевали такие ассоциации. Возможно даже, что это был подвал, потому что окон не наблюдалось. Но темно не было: помещение освещалось факелами, укреплёнными на стенах. И в свете этих факелов я разглядела многочисленные сундуки и ларцы доверху наполненные сокровищами. Их открытые крышки позволяли любоваться грудами монет и россыпью драгоценных камней. Смотрели фильм про пещеру Али Бабы? Вот примерно такую картину я сейчас и наблюдала. Пламя факелов колебалось, и сокровища мерцали и переливались в этом свете так, что хотелось зажмурить глаза. Никогда не приходилось видеть ничего подобного. Даже в Алмазном фонде.
От созерцания этой великолепной картины меня оторвал голос:
– Хочешь стать самым богатым на земле человеком? Это возможно. Достаточно просто взять любую вещицу из тех, что ты видишь. И ты навсегда будешь возглавлять списки самых богатых людей планеты. Деньги дают многое, если не всё…
Тут он прав, не поспоришь… Целый месяц я горбатилась официанткой в кафе, чтобы заработать на новый смартфон, а за это время цена подскочила, и моя мечта снова стала нереальной. А были бы деньги – и такой проблемы не было бы вообще! Можно  даже не то, что смартфон – квартиру купить. Да что там! Можно было бы перебраться в столицу и приобрести апартаменты в престижном районе! И ещё дом на море! А лучше – на Лазурном берегу. Я там не была никогда, но недаром же это место облюбовали все знаменитости. А к дому на берегу моря или океана так и просится яхта, белокрылая, как чайка! Я обожаю романтику морских путешествий. Правда, испытать мне её пришлось пока только на страницах книг. Неужели мне выпал шанс познать всё это в моей реальной жизни?
Я была готова сойти с тропинки, радуясь, что не истратила желания раньше.  Но тут же вспомнила, что дала себе слово не торопиться, и прежде подумать, а только потом сделать.
Итак, вот она – я, на борту собственной яхты, шикарно одетая, вкушающая экзотические яства, носящая на каждом пальце целое состояние, окружённая толпой раболепных слуг, готовых исполнить любое моё желание. Стоп. А где же друзья? Да, вокруг много людей, клянущихся в вечной дружбе… Но что они на самом деле любят: меня или моё состояние? Окружённая людьми я, тем не менее, всегда буду одинока. А ещё, деньги  так и притягивают всевозможных жуликов и криминальных личностей. И в этом окружении я буду вращаться всю свою жизнь, забуду свои привычки, свои интересы, втянусь в водоворот светских развлечений. Счастливы ли богатые люди (я имею в виду настоящее счастье)? Может быть, кто-то  и счастлив, если ему нравится такая жизнь. Но я-то себя знаю!  Моя душа ищет другого! На умеренную сумму я бы, наверное, согласилась. Но стать самым богатым в мире человеком? Увольте!
И я, чтобы не передумать, быстро направилась к выходу из сокровищницы.
Новое помещение было похоже то ли на клинику, то ли на аптеку. Об этом говорили стерильная чистота и лаконичные формы белоснежной мебели. В основном это были шкафы, за стеклянными дверцами которых выстроились ряды разнообразных пузырьков. Некоторые пузырьки стояли и на маленьких белых столиках.
– Здесь ты можешь получить безукоризненное здоровье и бодрое долголетие. Отпей из любого пузырька, и никогда в жизни не испытаешь никакой боли, никакого недомогания. Проживёшь ты очень долго, и до последнего дня сохранишь прекрасное здоровье, ясный ум и бодрость. Поверь, это не мало. Сейчас ты молода, и можешь не оценить по достоинству такой дар. Но многие люди отдали бы всё на свете, чтобы его получить.
Конечно, понимаю. Голос прав. На своей шкуре я пока не испытала никаких телесных хворей (несколько простуд и разбитая в детстве коленка не в счёт ) и, тем более, старческой немощи. Но я все это наблюдала у других людей и всей душой им сострадала. Может быть, правда, стоит подумать о будущем? Впереди вся жизнь, мало ли, чем я могу заболеть. Да и пожить хочется как можно дольше… А тут – гарантия прекрасного самочувствия на всю жизнь. Заманчиво, что ни говори.
А потом мне подумалось вот что. Какими бы разными ни были предложения, сделанные мне в этом Дворце, но все их объединяло одно: все они осчастливливали только меня. Меня одну. Нет, конечно, можно возразить, что если бы я стала богатой, то могла бы заниматься благотворительностью. А если бы получила дар творчества, то могла бы одарить человечество новыми шедеврами. А став волшебницей, служила бы своим волшебством всем людям. Но кто может знать, кто сможет поручиться, что став мультимиллиардером, или волшебником, или писателем, я захочу что-то делать именно для людей, а не для того, чтобы потешить моё честолюбие?
Раньше меня по этому пути прошли другие люди. Я видела их вещи в вестибюле. И в тетрадке было сказано, что назад не вернулся ни один. Скорее всего, они соблазнились, и выбрали один из даров. А что с ними случилось потом? Не верю, что  старый чародей уничтожил их. Он любил людей, стремился им помочь. Что сказал голос? Что выбранное желание исполнится, но неизвестно, в каком мире. Какие миры имелись в виду? Наш, обычный и Изнанка? Или есть ещё какие-то миры, про которые мне ничего не известно? Резонно предположить, что чары удаляли человека, выбравшего желание, как можно дальше от этого места, чтобы он ничего не смог рассказать о Дворце желаний волшебникам. А ведь вполне возможно, что именно волшебники направляли сюда обычных людей, чтобы выведать тайну. И второе. Голос предупредил, что на пользу человеку пойдёт исполнение его желания, или нет – неизвестно. Это понятно. Не всякому под силу нести бремя богатства или славы. А ещё я  поняла, что все эти предложения делаются, чтобы понять, сколько в человеке эгоизма. И если он с радостью примет без всяких усилий со своей стороны какой-то дар, хотя другим людям подобное достаётся упорным трудом, значит, это не тот человек, которому суждено запереть шкатулку. Люди, побывавшие здесь до меня, вряд ли знали про шкатулку, да и ключа у них не было. А значит, не было и цели. А у меня цель есть! Если я сейчас что-то выберу, то сойду с дистанции. И всё пропадёт! Пропадут усилия длинной вереницы волшебников, сберегавших ключ, пропадут сотни людей, которым суждено стать жертвами всевозможных магов и «ясновидящих», пропадёт несчастный Васька, которого, я убеждена, изловит Трулина, и что с ним сделает, даже думать не хочется. Наконец, пропадёт труд всей жизни создателя Изнанки и его надежды на то, что будет положен конец проискам волшебников. Но зато я получу какой-нибудь дар. А что это, как не эгоизм? Нет, не могу я так поступить, не имею права. А здоровье можно сохранить и ведя здоровый образ жизни. Вот сразу, как вернусь к обычной жизни, так и начну. Правильное питание, спорт, прогулки на свежем воздухе… Всё знаю, сколько раз уж начинала. Вот что мне, действительно, необходимо, так это сила воли.
Всё. Дальше иду, ни на что не обращая внимания. Надеюсь, что шкатулка не спрятана в одном из залов, по логике этого не должно быть.
Я зашагала дальше, не останавливаясь и ни на что не обращая внимания. Я слышала голос, предлагавший мне то стать гениальным учёным и совершить великое открытие, то сделать политическую карьеру, то даже превратиться в самого известного в мире блогера с миллиардами подписчиков (интересно, как в стародавние времена могли знать о блогерах?), то ещё что-то. Чтобы не слушать эти посулы и не забыть моей цели, я шагала по серебристой дорожке, засунув руку в карман и сжимая ключ, и беспрерывно бубнила себе под нос: «Ключ, шкатулка, ключ шкатулка, ключ, шкатулка…»
19.Последний шаг
Как ни торопилась я, как ни стремилась к цели моего пути, но всё же то, что случилось, застало меня врасплох.
Я шагнула за очередную туманную завесу и… оказалась в Чащобе. Я посмотрела под ноги – серебристая дорожка исчезла. Значит, я всё же проскочила то место, где хранится шкатулка. Надо было быть внимательнее! Что же, придётся вернуться. Хотя голос предупреждал, что возвращаться нельзя. Но у меня же уважительная причина!
Я обернулась. За спиной была всё та же Чащоба. Дворец желаний исчез.
В конце концов! Это просто глупо! Что же это за волшебство такое!
Потом я немного поостыла: сама ведь виновата, последние залы проскочила, ни на что не глядя и не вслушиваясь в то, что говорил голос.
Ничего не поделаешь. Надо возвращаться. Куда идти, неизвестно, разве что встречу Туманника, вдруг он поможет?
Я побрела, куда глаза глядят, но вскоре наткнулась на преграду: стволы деревьев росли так тесно, что в промежутки между ними вряд ли смогла бы протиснуться и кошка. Я побрела вдоль живого частокола и вскоре убедилась, что нахожусь в западне. Я пометила одно из деревьев и минут через десять снова пришла к нему. Круг замкнулся, выхода из него не было. Ну что же. Разве я не знаю, что волшебники мастера на подобные каверзы?
На меня навалилась ужасная усталость. Не хотелось ничего делать, ни о чём думать. Я побрела между деревьями, высматривая, где можно посидеть и немного отдохнуть. И, как по заказу, заметила пень. Вообще-то, это был первый пень, который я увидела в Чащобе. Здесь ведь рубкой деревьев никто не занимается. Ладно, какая разница, откуда он взялся, лишь бы присесть.
Но когда я приблизилась, то просто онемела от удивления и забыла про всякую усталость. На пне стояла шкатулка. Совсем простая, деревянная величиной в половину ладони. Крышка, крепящаяся на петлях, была откинута.
Я просто не могла поверить своим глазам. Вот она! Ещё несколько мгновений – и я сделаю то, ради чего пришла сюда.
Немного дрожащей от волнения рукой я извлекла ключ, захлопнула крышку, вставила ключ в дырочку на передней стенке и повернула его.
И ничего не произошло. Стоило мне отпустить крышку, как она снова открылась. Я старалась и так, и этак. Поворачивала ключ и по часовой стрелке, и против. Шкатулка не запиралась. Несколько секунд я не могла понять, в чём дело. Наконец, меня осенило: надо же сказать какие-то слова! Сейчас вспомню, какие.
–  Отныне и навеки волшебство в моём мире не имеет никакой силы! – наконец произнесла я и снова сделала попытку запереть шкатулку. И с тем же результатом.
Что опять не так? Слова я запомнила хорошо. Они в тетради встретилась дважды, а я на память не жалуюсь.
Я повторяла и повторяла фразу на разные лады, но всё равно шкатулка всякий раз открывалась. Может быть, старый волшебник допустил какой-то просчёт и шкатулку вообще нельзя закрыть? Или это я недостойна? В полном изнеможении я опустилась на пень, не понимая, что мне делать дальше.
И в этот момент я снова услышала голос:
– Не получается, потому что не выполнено одно, последнее условие. Для завершения такого великого волшебства необходимо принести жертву.
– Какую ещё жертву? – взвилась я. – Мы так не договаривались! Никаких жертв! Я даже муху убить не могу!
– Тебе самой и не придётся никого убивать. Надо просто назначить жертву, а дальше всё сделают другие.
– Не буду! Не хочу, не могу! Как я буду жить, зная, что повинна в гибели человека?!
– Это не обязательно должен быть человек. Можно животное. Например, кошка. Или собака.
Я представила себе бездыханного Ваську и заорала:
– Нет!
– Можно принести в жертву врага. Любого человека. Любое живое существо. Условие только одно: ты должна знать жертву лично. Ну? Неужели у тебя нет кого-то, от кого ты хотела бы избавиться?
– У меня нет врагов, – сказала я.
У меня, и вправду, не было врагов, но была одна особа, которую я, по возможности, хотела бы встречать как можно реже.   Это одна девица с нашего курса, устроившая мне большую подлянку. Нет смысла вспоминать здесь эту историю, но при упоминании её имени я до сих пор скрежещу зубами. Но чтобы убить? Только представляю себе: прихожу осенью на занятия, а мне сообщают, что такая-то летом утонула, или напал на неё кто-то… А я знаю, знаю, что это я сделала!  Нет, не могу. Или, к примеру, та же Анфиса Глебовна. Вредная баба. Небольшое наказание пошло бы ей на пользу. Но принести её в жертву?!  Немыслимо!
– Если ты не выберешь жертву сейчас, то уже никто и никогда больше не сможет завершить мой труд. Ты сможешь уйти отсюда, но шкатулка и ключ исчезнут, как исчез уже Дворец желаний.
– Пусть, – буркнула я. Выбора у меня во всей этой истории не было никакого. Вернуться домой, к обычной жизни и находиться в вечном страхе от того, что меня разыщет Трулина? А что она потом сделает со мною, будет, наверное, хуже самых жутких моих предположений. И уже никакая Василиса Васильевна помочь мне не сможет. А сколько зла способны ещё принести многим людям волшебники в будущем? Другой вариант. Я приношу в жертву кого-то и избавляю всё человечество от гнёта волшебного сообщества. Благородно, если не вспоминать, что заплатила за это я чьей-то чужой жизнью. И сама всю свою оставшуюся жизнь буду жить под гнётом мук совести. Я себя знаю, так и будет. Как я могу распоряжаться чьей-то жизнью чьей-то судьбой? Разве я не уподоблюсь всем этим колдунам и ведьмам?
И тут мне пришла в голову одна мысль. Есть, есть одна жизнь, которой я могу распоряжаться. И эта жизнь – моя! Конечно, самоубийство – это большой грех. Но я и не хочу лишать себя этого великого дара. Я люблю жизнь и всегда мечтала жить долго и счастливо. Но отдать её за других – это совершенно иное. Как воины, как люди приносящие себя на алтарь ради великой цели. «За други своя» – вспомнилось мне.
Что же, раз ничего больше я придумать не могу, то решено. Грустно, обидно, страшно. Но надо.
Больше всего жалко родителей. Для них это будет удар. А ещё жалко одного человека… Не будем об этом. И Ваську жалко. Так и не дождётся он тёплой лежанки, и игрушек, и счастливой домашней жизни. Простите меня все! Тянуть нельзя, а то вдруг передумаю.
Я быстро произнесла:
– Чтобы всё свершилось, я приношу в жертву себя! Отныне и навеки волшебство в моём мире не имеет никакой силы!
И повернула ключ. Я ждала громов, молний или чего-то в этом роде. Но ничего не случилось. Кроме одного: шкатулка стояла на моей ладони с закрытой крышкой, а ключ исчез. Через несколько мгновений исчезла и шкатулка. Я услышала вздох облегчения, и голос произнёс:
– Волшебство свершилось. Благодарю тебя.
– А как же жертва? – решилась спросить я. – Когда…
– Жертва принята, – ответил голос.  – Жертва не всегда означает смерть. За жертву принимается и готовность пожертвовать собой ради других. Твоя жертва принята. Ступай домой.
– Я не знаю, куда идти, – сказала я.
– Ничего, иди, куда тебя поведут ноги, и выйдешь туда, куда захочешь выйти. Прощай.
20.Эпилог
Деревья уже не стояли сплошной стеной. Да и Чащоба теперь больше напоминала обычный лес. И вообще, всё стало как-то веселее. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, над головой щебетали птицы. А мне до сих пор не верилось, что всё уже закончилось, что можно больше не бояться Трулину, что волшебство отныне не будет причинять людям зла. И не могу сказать, что моё настроение сразу же стало беззаботным и счастливым. Видно, чтобы отойти от того, что я пережила, понадобится некоторое время.
Через несколько шагов моя нога обо что-то зацепилась. Я посмотрела вниз. Это был небольшой камень, а под ним… Да, конечно, под ним были крылья волшебницы. Значит, вот здесь был вход во Дворец желаний! Сейчас ничто не напоминало об этом.
Я подняла крылья, и мне пришло в голову испытать их. Я положила крылья на голову и произнесла:
– Чердак, где меня ждёт Васька!
Ничего не случилось. Я по-прежнему была в лесу. Может быть, это добрый знак: значит, волшебство в моём мире действительно потеряло силу.
Крылья я всё же решила не выбрасывать, а сохранить на память о моём удивительном приключении. Да, каникулы у меня выдались запоминающиеся. Жалко, что никому об этом не расскажешь – всё равно не поверят.
Ноги мои всё проворнее несли меня по лесу. Сначала я шла без дороги, потом появилась тропка, и я продолжила путь по ней. А там уж, как и в прошлый раз, я выбралась к шоссе и увидела знакомый указатель «Леводольск 5 км».
Тут уж я припустила во всю прыть. Я представляла себе радость Васьки, когда он узнает, что всё закончилось благополучно. На радостях мы пойдём в зоомагазин, и я куплю Васе вкусняшек, каких только пожелает его кошачья душа. Но перед этим я позвоню родителям, чтобы они не волновались, и тётушке, что скоро возвращаюсь.
И вот он, наконец, тот дом, где мы снимали квартиру. Я вихрем взлетела на пятый этаж и вздохнула с облегчением: замка на чердачном люке по-прежнему не было.
Я не успела ещё и до половины влезть на чердак, как мне на шею метнулось что-то чёрное и мохнатое и принялось отчаянно мяукать.
– Вася, Васенька, хороший мой, ну как ты здесь? Не волнуйся, всё уже позади, мы победили!
Кот снова мяукнул. Он пока ещё не произнес ни одного слова по-человечески.
– Васенька, ты меня понимаешь? Если понимаешь, кивни.
Кот наклонил голову.
– А теперь скажи что-нибудь.
Васька мяукнул.
– Я перестала тебя понимать, – сообщила я коту. – Но ведь это просто замечательно! Значит, колдовство и впрямь исчезло в этом мире!
Кот понурился и жалобно мяукнул.
– Не переживай. Миллионы людей прекрасно общаются со своими питомцами, хоть и не понимают их языка. Помнишь, мы ещё там, в Изнанке договаривались, как будем понимать друг друга в этом мире. Я буду спрашивать, а ты будешь кивать или качать головой. Хорошо?
Кот кивнул.
– Ну и лады.
Я быстренько достала свой рюкзачок и тетрадку. Снова увязала в клетчатый платок все вещи Василисы Васильевны. Только в узелке уже не было ключа, да и крылья съёжились. Кот одобрительно кивнул и мяукнул, когда я сказала, что сохраню всё на память о его первой хозяйке.
Мне очень хотелось немедленно позвонить родным, но ещё больше хотелось поскорее покинуть чердак. Слишком здесь было неуютно. Поэтому уже через полчаса мы сидели на нашей любимой скамейке в заброшенном сквере.
Прежде, чем звонить родным, я навела справки о том, как можно из Леводольска побыстрее добраться до деревни моей тётушки. Оказалось, что это не так уж и далеко, только вот прямого сообщения между пунктами не было, и составленный мною оптимальный маршрут  делал приличный крюк и несколько пересадок: с автобуса на поезд, с поезда на поезд, с поезда на автобус и с автобуса на автобус. Да, страна у нас обширна, населённых пунктов несть числа, и невозможно связать их все напрямую. Вот если бы у нас была машина… Но машины не было, а брать такси для междугородних поездок могут только миллионеры. Я усмехнулась про себя: была же возможность стать миллионером, а я её упустила. Впрочем, сейчас не до шуток. Я прикинула, что с учётом ожидания на пересадках, дорога займёт от двух до трёх дней, и никакое моё нетерпение не способно ускорить этот процесс.
Не передать моих чувств, когда я услышала в телефоне голос моей мамы.
– Алиса, доченька, наконец-то! Мы уже волноваться начали. Несколько раз тебе набирали, но ты всё время была вне сети. Где же это дебри такие, что мобильной связи совсем нет?
– Нет, это здесь недалеко, просто у меня батарейка села. А сейчас мы в небольшом городке, удалось подзарядиться, и я  сразу позвонила. Дня через два-три буду у тёти Раи, заберу вещи – и сразу домой!
– А у нас для тебя сюрприз. Мы решили часть отпуска в деревне провести, так что мы сейчас как раз у тёти Раи! А потом все вместе домой двинем.
В трубке в это время зазвучал папин голос:
– Алиса, мы тебя ждём, приезжай побыстрее. И Серёжа тут спрашивает: ты его ножик не потеряла? Не сломала?
– Нет, нет, скажи ему, что всё в порядке. Скоро увидимся! Всех целую, пока, пока!
Васька во время всего разговора молчал, но я видела, что ему хочется во что бы то ни стало привлечь моё внимание. Когда я закончила телефонное общение, кот залез ко мне на колени, но не разлёгся, а стал перетаптываться с ноги на ногу и бодать меня головой.
– Васенька, ты спросить что-то хочешь?
Кот стал энергично кивать.
– Хочешь, чтобы я тебе рассказала, как мне удалось это дело провернуть?
Да, Васе очень, очень этого хотелось.
– Васенька, давай так. Я сейчас тебе расскажу кратенько, чтобы ты главное знал. А потом, когда мы домой вернёмся, я тебе  всё поведаю во всех подробностях.
Минут через десять я закончила своё повествование и поднялась со скамейки.
– Давай, Васенька, побыстрее отправимся домой, меня родные ждут, я уже соскучилась, и хочется, наконец, вернуться к спокойной и привычной жизни. Надоели мне все эти приключения и испытания.
Кот кивнул головой, он был со мной согласен. Представители семейства кошачьих ценят домашний уют и размеренную и безопасную жизнь.
Прежде чем отправиться на автовокзал, мы зарулили в зоомагазин. Вася сразу же кинулся к витринам и стал громко мяукать, привлекая моё внимание. Пришлось объяснить коту, что все эти замечательные вещи мы обязательно купим, но немного позже, когда вернёмся домой. Какой смысл тащит их отсюда? А сейчас нам надо купить только переноску и немного корма на дорогу. Кот замотал головой. Не думаю, чтобы ему не понравилась идея о приобретении корма. Значит, он был против переноски.
– Не хочешь сидеть в переноске? – уточнила я.
Кот кивнул и возмущённо мяукнул.
– Почему? Ты думаешь, это клетка?
Да, именно так кот и думал.
– Нет, Васенька, ты не прав. Это не клетка, это… карета! Знаешь, раньше богатые и знатные люди не ходили пешком, а ездили в каретах, которые тащили лошади. А тут тебе тоже не надо будет ходить своими лапами – тебя я нести буду. Здорово, правда? И мы тебе сейчас купим самую большую, самую удобную переноску. А ты будешь, как барин, сидеть там, да в окошко поглядывать, представляешь?
Такой взгляд на проблему коту понравился, и скоро мы обзавелись переноской, которую выбрал сам Васька.
Не буду никого утомлять описанием нашего путешествия. Думаю, у всех есть свой личный опыт подобных поездок.
Зато, как радостно бьётся сердце, когда до родного дома остаются считанные шаги! И особенно, когда ты уже не чаял вернуться.
Мы зашли в калитку, затем пересекли палисадник и уже поднимались на крыльцо, когда навстречу нам выскочили мама и тётя Рая, а следом за ними папа и дядя Миша. По случаю субботы вся семья была в сборе, не хватало только Серёжки, который, как обычно, куда-то умотал с приятелями.
Объятья, поцелуи, вопросы, на которые я отвечала немного невпопад, хотя всю обратную дорогу пыталась сочинить правдоподобную легенду. Но врунишка из меня никакая. Никто, в общем-то и не требовал от меня никаких подробностей моего «похода». Интересовало близких только то, где мы были, и кто конкретно был со мной.
К счастью, внимание родных вскоре переключилось на переноску.
– Ой, Алиса, кого это ты притащила? – заглядывали родственники в окошко, но видели за сеткой только нечто абсолютно чёрное  и два горящих зелёных  глаза.
– Это что, кошка? – вопросил папа.
– Кот, – уточнила я и открыла переноску.
Васька вышел из неё  вальяжной походкой и остановился около моей ноги.
– Алисонька, а чей это котик? – поинтересовалась мама.
– Мой, – ответила я.
Воцарилось молчание, которое прервал папа.
– Алиса, мы вовсе не против, не думай. И он симпатичный. Но ведь он взрослый. Если хочешь завести кошку, пожалуйста. Но я думаю, лучше взять котёнка. А этот уже не сможет привыкнуть к новым условиям. И ему будет трудно, и нам.
– Папа, он не бродячий, он дома жил, у одной старушки. А потом старушка умерла, а кота, можно сказать, мне завещала.
– И когда же ты успела всё? – спросила мама. – И в поход сходить, и со старушкой познакомиться, да так, что она к тебе прониклась и кота завещала. И старушка в это же время умерла, а тебе кот достался в наследство, прямо, как в сказке «Кот в сапогах». Давай, дочка, говори всё как есть.
– Ну, если без подробностей, то так. В походе я нашла этого кота. Он был очень голодным и очень несчастным. Я его накормила, пожалела и взяла с собой. («Это на тебя похоже» – вставила мама). А потом мне явилась, ну то есть приснилась его бывшая хозяйка и просила взять котика к себе. И я обещала. Поэтому мы сейчас идём только в комплекте – кот и я. Придётся с этим смириться. Я дала слово, и не откажусь от него.
– Наша сердобольная и принципиальная дочь! – сказала мама.
– Надеюсь, от него не будет беспорядка и всяких безобразий, – вставил отец.
Васька с обидой мяукнул.
– Нет, нет, что ты! Вы даже не представляете, что это за кот! Вот узнаете его поближе и полюбите также, как я! Давайте я вас с ним познакомлю. Кота зовут Вася.
– Красивое имя, – сказал отец.
– А главное – редкое, – закончила цитату мама.
Я постаралась не обращать внимания на их шпильки.
– Васенька, – обратилась я к коту, – познакомься с моими родными.
Я представляла Ваське родственников, а он подходил к каждому, наклонял голову и шаркал лапкой.
Все обомлели.
– Алиса, а может быть, он не у старушки жил, а из цирка Куклачёва сбежал? – предположила тётя Рая.
Не успела я ответить, как Васька отрицательно покачал головой.
– Можно подумать, что он всё понимает… – произнёс отец.
– Да, так думать можно, потому что он на самом деле понимает всё. Можете задавать ему вопросы, и убедитесь сами.
– Алиса, – с какими-то неопределёнными нотками в голосе промолвила мама. – Что-то мне немного страшно. А кот ли это? И можно ли такое существо держать дома в качестве домашнего животного?
– Мама, а кто же он, по-твоему? Заколдованный принц? Инопланетянин? И где твой материалистический, трезвый и рациональный взгляд на жизнь, о котором ты всегда говоришь? Поверь, это самый обычный кот, разве что очень умный. Но это итог правильного воспитания. Когда вы его узнаете поближе, поймёте, что я права.
Мама молчала, не в силах в одну секунду перестроить своё мировоззрение. Выручила тётя Рая.
– Васенька, ты хочешь кушать? – спросила она.
Кот кивнул.
– А чего ты больше хочешь, колбаски или рыбки?
Кот отрицательно покачал головой и на то, и на другое. После чего вопросительно глянул на меня.
– Хочешь кошачьего корма? – спросила я.
Кот энергично закивал и даже слегка подпрыгнул. Я вывалила из рюкзака остатки того, что мы закупили в Леводольске, и Вася указал лапой на то, что он предпочитает в данный момент.
Надо ли говорить, что интеллект кота всё больше поражал моих близких.
Дядя Миша сказал, что завтра надо сгонять в райцентр, закупиться кормом для Василия.
И Васька кивнул.
Прошло всего два дня, а все мои домашние настолько привыкли к Ваське и к его уму, что обращались с ним почти как с человеком. И кот вёл себя соответственно: серьёзно и солидно, сочетая в своём поведении деликатность и чувство собственного достоинства. Никто уже и не поднимал вопрос о том, стоит ли оставлять Ваську у себя. Даже наоборот. Тётя Рая так его полюбила, что пару раз заводила разговор о том, что у них нет ни кота, ни кошки, а Васеньке здесь было бы раздолье, не то, что в городской квартире. Но Васька каждый раз отрицательно мотал головой и бежал ко мне, желая найти у меня защиту от таких поползновений.
Вообще, он был неразлучен со мной. Куда бы я ни шла, он тащился следом, так что дядя Миша всё время шутил, что это не кот, а собака в кошачьем обличье.
Как-то раз мы сидели с Васькой на лавочке, и я ему что-то рассказывала. А потом решила поделиться мыслью, которая не давала мне покоя.
– Слушай, Вася, я вот всё думаю: как там Эльфисина?  Она ведь на нашей стороне осталась. Интересно, что с ней случилось, после того, как волшебство исчезло? Давай сходим, посмотрим, может быть ей помощь нужна?
Васька вытаращил на меня глаза и несколько раз так выразительно мяукнул, что я его поняла без переводчика: «Алиса, ты что, опять по приключениям соскучилась? Мало тебе показалось, что в первый раз чуть не погибла? И ты уже один раз Элифисине помогала. Что из этого вышло, а?»
– Васенька, не сердись. Я всё понимаю. Но сам подумай: она же, наверное, голодная. И не понимает, что произошло. Знаешь что? Ты посиди здесь немного, а я быстро смотаюсь. Туда и обратно. Хорошо?
Я встала с лавки, но Васька соскочил вслед за мной. Он был настроен решительно, и как бы говорил: «Я тебя не оставлю. Куда ты, туда и я».
– Ты настоящий друг, – сказала я коту.
И вот мы уже стоим с Васькой среди зарослей таволги. Я присматриваюсь, а Васька принюхивается.
Все тихо и спокойно, только лёгкий ветерок колышет пышные душистые соцветия.
– Эй, Эльфисина, выйди, разговор есть, – позвала я.
И что вы думаете? Из высоких зарослей вышла Эльфисина. Если бы я не ждала именно её появления, то никогда бы её не признала. Она была уже не девочкой, а очень невысокой женщиной субтильного телосложения с морщинистым личиком и растрёпанными волосами. Платье на ней по-прежнему было розовое и местами грязное, ноги босые.
– А, это ты? – произнесла Эльфилина вместо приветствия. – Вот не думала, что тебе вырваться удастся. Неужто крылья мои принесла? Давай сюда. А то я в последние дни плохо себя чувствую. Надо в Изнанку слетать, подкрепиться.
– Нет крыльев я не принесла, да теперь они здесь бесполезны. Хочешь, расскажу, что случилось?
Но внимание Эльфисины перескочило на другое: она увидела кота.
– Это что, Аракадар?  – спросила она, тыча в Васю своим острым пальчиком.
– Нет, – спокойно ответила я. – Это мой кот Вася.
Я сделала нажим на слово «мой».
– Надо же, а совсем как Аракадар. Просто одно лицо. Ладно. Что ты там, говоришь, у тебя приключилось?
– Не у меня, а у вас.
И я кратко поведала Эльфисине о том, что произошло.
Когда до неё дошёл  смысл сказанного, и она поняла, какую роль сыграла в этом деле я, то чуть не набросилась на меня с кулаками. Кот ринулся вперёд, готовясь защищать меня от этой разъярённой фурии.
– Гадина, гадина! – орала она. – Ты всё испортила!
– Ну это с какой точки зрения посмотреть, – спокойно парировала я.
– Как мы теперь дальше жить будем?
– Хочешь колдовать – возвращайся в Изнанку. Только пешком. Дорогу, надеюсь, ты помнишь. Хочешь в нашем мире остаться – будешь жить, как обычные люди.
– Это что же, работать?! – возмутилась Эльфисина.
– Почему бы нет? Мы ведь работаем.
– Ну уж нет! – отрезала волшебница. – Я возвращаюсь в Изнанку!
 – Желаю удачи! – ответила я.
Эльфисина сделала несколько шагов и упала.
А я (добрая самаритянка, как иногда в шутку зовёт меня папа) кинулась её поднимать. Эльфисине, и в правду, было плохо. Скорее всего, она сильно ослабела от голода. До Изнанки ей не дойти. Значит, придется её немного подкормить перед дорогой.
– Знаешь что? – предложила я. – Давай я сейчас отведу тебя к нам домой, накормлю, а потом пойдёшь, куда хочешь.
И я протянула руку, чтобы помочь Эльфисине подняться. Но та заверещала, как резаная:
– Не смей прикасаться ко мне, ты, ничтожество!
Ничтожеством, по моему мнению, была именно она, но я промолчала. Эльфисина и так повержена, к чему ещё её добивать?
После нескольких неудачных попыток подняться она всё же была вынуждена принять мою помощь, и вцепившись в мою руку, потащилась к нам домой.
Увидев жалкий вид гостьи, тётя Рая всплеснула руками:
– Ой, горюшко, что с ней? Алиса, звони в райцентр, вызывай скорую!
– Нет, тётя Рая, с ней ничего страшного, – успокоила я тётушку. А дальше пришлось на ходу вдохновенно врать, сочетая правду с вымыслом. А что я должна была рассказать? Что в зарослях таволги пряталась волшебница, лишившаяся своей волшебной силы? Думаете, мне поверили бы?
– Она из деревни по ту сторону леса. Заблудилась, блуждала несколько дней, ничего не ела, а потом вот вышла на нашу сторону. Ей просто поесть надо, немного отдохнуть и умыться. А так-то, она скорее хочет домой вернуться, переживает, что там её потеряли.
Тётя Рая и присоединившаяся к ней мама уже сноровисто собирали на стол. Тётя Рая приговаривала:
– Ах, бедняжка, бедняжка! Да как же вас угораздило-то? Лес ведь наш совсем небольшой, где там заблудиться? Видно кругами ходили…
Эльфисина молчала и недобро зыркала глазами. Я надеялась, что это спишут на усталость. Мама поинтересовалась, как зовут гостью.
– Эль… то есть Эля, Эльвира,  – быстро ответила я за Эльфисину.
Умываться «Эльвира» отказалась и сразу же ринулась к столу. Вела она себя, конечно, странно: всё хватала руками, чавкала, и не только не благодарила, но даже заявила, что угощение ей не нравится, что это просто гадость, и тут же схватила добавку. Как там в пословице: «Посади свинью за стол, она и ноги на стол».
Я-то знала, чего можно ждать от этой особы, а мама и тётя Рая взирали в молчаливом изумлении.
Наконец, Эльфисина выбралась из-за стола и направилась к выходу. На робкое мамино предложение немного отдохнуть перед дорогой не ответила, а только передёрнула плечами. И удалилась. Она выглядела гораздо бодрее, и я ото всей души надеялась, что она без проблем дошлёпает до своей Изнанки и останется там навсегда. В нашем мире ей делать нечего.
– Алиса, что это было? – вопросила мама, когда обрела дар речи.
– Мам, ну откуда я знаю? Увидела женщину – босую, грязную, а потом та упала прямо на дороге. Ты что считаешь, надо её было там бросить?
– Нет, конечно. Только она странная какая-то…
– Может быть, она, пока по лесу блуждала слегка умом тронулась? – предположила тётя Рая. – Или и раньше не в себе была? Кто её знает? Помогли, и ладно. Везёт тебе, Алиса на приключения!
– Точно, – сказала я. – Только я не виновата, они меня сами находят.
Мама и тётя Рая принялись убирать со стола, а мы с Васей вышли на улицу.
Мелкая фигурка Эльфисины маячила где-то вдали. Быстро же она передвигается. Вот что значит, хорошо заправилась!
Я села на скамейку, а Васька забрался ко мне на колени и так громко замурлыкал, как будто у него в животе закипал чайник. Мой кот был доволен жизнью.
– Знаешь, Васенька, что я придумала? – спросила я, поглаживая пушистую шкурку кота. – Хочешь, я научу тебя грамоте? Тогда ты сможешь писать… нет, тебе трудно будет держать ручку, лучше печатать на планшете. И тогда ты сможешь выражать все свои мысли. Ну что, согласен?
И кот кивнул головой.