Азбука жизни Глава 6 Часть 278 Простите!

Глава 6.278. Простите!

— А что ты извиняешься, подружка? Ребёнок проснулся, решила его успокоить, чтобы не разбудил папочку. Вчера долго сидели над проектом?
Эдик тактично промолчал,не выдавая Владу своих мыслей. Не дождёшься.

— А расскажу я вам, девочки и мальчики, сейчас, думаю, он куда важнее...
—Свой сон!
—Угадал, Влад. Нахожусь в квартире прадеда, вернее в его библиотеке. И что удивительно — такая же жара, как и здесь. Но там нет даже вентилятора, как на вилле нам обустроил дядя Дима. Я пытаюсь уснуть, не могу. Подхожу к балкону, чтобы приоткрыть портьеры у открытой двери. Вижу — стоит спиной мужчина у соседнего подъезда. Красивая, статная фигура, но что поразило — одет, как иногда Эдик на концерте, если выступаем с оркестром Владимира Александровича. Мне стало забавно: ночь в Питере, да ещё мужчина в белом одеянии. Я с интересом наблюдаю, а он, будто ждал меня, стал уходить, так и не повернувшись. И вот я уже вижу другой сон. Во сне. Нахожусь на какой-то площади, в незнакомом городе. Огромное здание театра, у входа людей немного.

— Кто же туда сегодня пойдёт, если здоровый?
Влад рассмешил всех.
—Не копируй меня! Вдруг какая-то невысокая, бесноватая женщина стала возмущаться. Я не помню уже, как среагировала на неё, но хорошо запомнила, как оказываюсь уже в другой группе людей, дальше от театра, которого уже и не вижу. Популярный артист рассказывает о судьбе Тиночки.
—И ты не удивилась?
—Влад, я настолько была возмущена, что он просто врал о ней.
—Вот по этой же причине ты и сериалы не смотришь.
—А ты прав, Ромашов!
—Всё! Довёл её до кондиции, она сон забыла и не расскажет, что было дальше.

А Эдик прав. Я сейчас и забыла. Помню только, что возмутилась — как возле той вздорной мадам, но там промолчала, поэтому и удалилась подальше. А вот мужчине высказала всё, но тут же и забыла, что именно, когда пыталась рассказать вам, дорогие мои. Ребята смотрят на меня с сочувствием, а девочки и сами догадались, что во сне я могла сказать то, чего наяву никогда не сделаю. Понятно, что это происки Небесной Канцелярии. Увели меня от соблазна сказать правду.

Тишина повисла после моих слов. Все переваривали этот сон-матрешку.
—Происки, — медленно кивнул Влад, без обычной иронии. — Самый мудрый поступок. Увести от соблазна. Особенно тебя, Вик. Ты бы ему такое сказала... Небось, сон бы у него на неделю пропал.
Он прав.Мне бы сказали, что я резка. Жестока. А я бы просто назвала вещи своими именами. Но во сне я это сделала. И сразу же — отключили, стерли память. Небесная Канцелярия сработала четко: «Нельзя. Не её методы».
Эдик вздохнул с глубоким пониманием.
—Белое одеяние у подъезда в Питере... Ждал. И не показал лица. Классика. Тебя отвели от одного искушения — сказать правду в глаза лжецу. И подвели к другому — разглядеть то, что нарочно скрыто. Спиной. Исчезновением.
Он посмотрел на меня,и в его взгляде читалось то же, что чувствовала я: это не просто сон. Это — упражнение. Проверка на прочность моих же правил.
—Так что важнее-то, подружка? — мягко спросила Альбина Николаевна, качая малыша. — Сон про мужчину, который не хочет, чтобы его видели? Или про то, как тебя удерживают от твоей же правды?
Я закрыла глаза,пытаясь вернуть ускользнувшее ощущение. Жара библиотеки прадеда. Пыльный запах старых книг. И эта одинокая, белая фигура во тьме.
—Важнее, — сказала я тихо, открывая глаза, — что я проснулась. Здесь. С вами. А там… там были лишь тени. Одну я не догнала. Другую — не додумала. Может, и к лучшему. Не всё, что скрыто, нужно видеть. И не всякую правду стоит говорить. Видимо, Небесная Канцелярия сегодня была за меня.
Я встретилась взглядом с Эдиком.Он едва заметно улыбнулся. Он понял. Понял, что я осознала правило игры. Теперь моя сосредоточенность нужна не для разбора чужих ошибок, а для понимания этих странных, жарких посланий. Где правда опасна, а тайна стоит к тебе спиной, предлагая бессмысленную погоню.
—Ладно, — встал Влад, разряжая атмосферу. — Разбудили, напоили сюрреализмом. Теперь я свой сон пойду досматривать. Только, чур, без вздорных мадам и врущих артистов. Договорились?
Мы засмеялись.Этот смех был лучшим лекарством от ночной жути. Я осталась сидеть, слушая, как за стеной посапывает сын. Моя правда была здесь, в этой тишине. А тот сон… пусть остаётся просто сном. Пока.