Глава 30

– Сайн-байну, нахор! (Здравствуй, товарищ!) 
– Сайн-байну, кухен! (Здравствуй, женщина!) – ответил Вадим, поднимаясь после очередного досмотра. Первый на советской территории, а теперь уже на этой, на монгольской – монгольскими пограничниками, в свой вагон.

Проводница-монголка в новеньком хамхуле (одежда в виде халата со стоячим воротником) доброжелательно ему улыбнулась, сторонясь в проходе тамбура, пропуская Вадима внутрь вагона, спросила, смешивая монгольские и русские слова: 
– Архи или чай?.. (Водки или чай?) 

– Энэ юу вэ? Не понял, – переспросил Вадим. 

– Архи, чай? – повторила вопрос проводница. 

– Лучше дуг или тарак (кислое молоко или кефир), но холодный, а то у вас здесь жарко. – И в свою очередь спросил: – Почему такая внимательность? 

– Я с вами поздоровалась, и вы мне ответили на моём родном языке – это приятно. 

– Ну что же, – ответил Вадим вперемешку с монгольскими словами, – если к архи будет сайхан амттай идээ (если к водке будет очень вкусная еда), я согласен на твоё предложение. 

Проводница засияла улыбкой, весело спросила: 
– Сартаул? 

Вадим засмеялся: 
– Где ты видела светлых мусульман? Джад я, не соплеменник, славянин. 

– Сайн (хорошо), – ответила девушка. – Для вас я приготовлю хорошую пищу. 

– Спасибо! – ответил Вадим, слегка потрепав проводницу по щеке, и направился в своё купе. 

Пассажирский состав был уже досмотрен, и старенький паровоз нетерпеливо пускал клубы пара. Вдоль состава прошли последние пограничники, и паровоз, тоненько свистнув, дёрнул, неловко вагонами. 

Вадим качнулся в коридоре, придерживаясь за поручни, и открыл дверь своего купе, открывая взору его попутчиков. Двое мужчин и одна женщина, располневшая и светлая, как столбовой изолятор, но никак не похожая на создание, вдохновляющее поэтов, мило улыбалась мужчинам, слушая их рассказы о местных обычаях. На столе громоздилась куча разнокалиберной снеди, увенчанная наполовину опорожнённой бутылкой московской водки, а в стаканах парил коричневый чай. 

– Здравствуйте! – дружелюбно произнёс Вадим, глядя сразу на умолкнувших мужчин, смотревших на него взором зубной боли. 
– Не помешал? – спросил Вадим, забрасывая свой чемоданчик на багажную полку. – А если и помешал, придётся смириться, поскольку здесь моё место. 

Женщина, слегка кокетничая, пригласила: 
– Ну что вы! Присаживайтесь к нашему шалашу. Это даже здорово, когда является новый попутчик! 

Видать, двое её собеседников уже порядком набили оскомину своей болтовнёй, больше соревнуясь не в знании истории, а в вероятности того, что пары алкоголя легко вскружат голову этой необъятной даме, и выбрав наконец самого красноречивого, с которым это приключение закончится в постельных тонах… 

Оценив всё это одним взглядом, Вадим кивнул и сел рядом с женщиной. 
– Мы вас на вокзале в Борзе не видели, – обратилась к Вадиму женщина. – Откуда вы взялись?! 
– До Соловьёвска я добрался на машине и как раз к поезду. 
– На машине? – удивлённо вскинула бровь женщина. 
– А что здесь странного? Даже быстрей, чем поездом. 

Женщина с улыбкой предложила стакан чая. 
– Не откажусь, – поблагодарил Вадим. – Но меня уже грозились накормить вкусной и здоровой пищей под бутылочку монгольской водки. 
– Да?! И кто же?.. – не снимая улыбки, опять спросила женщина. 
– Проводница. 
– О! Надо же? Только вошли и уже заимели успех у местной аборигенки! А нам не предложила. 

Вадим взглянул в глаза женщины и мысленно заметил: «А у тебя я тоже заимел успех, и хоть лицом ты не дурнушка и даже очень ничего, но я боюсь заблудиться в твоих складках…» И вслух сказал: 
– Ей понравилось, что я говорил с ней на монгольском. 
– О!? – опять воскликнула женщина. – Вы и монгольский?.. 
– Не совсем чтобы говорить, но изъясняться могу. 
– Откуда, если первый раз едете? 
– Как специалист – первый раз. 
– А как ещё едут? – подал голос один из мужчин. 
– При погонах. Много лет назад я служил в этих местах. 
– Расскажите! – возбуждённо попросила женщина, схватив Вадима за руку. 
– Это не интересно, – уклонился Вадим. – А Монголию увидите сейчас: степь, холмы и бездонное небо с расплавленным солнцем. 

И действительно, за окном медленно потянулась серая степь мелкосопочника.