Азбука жизни Глава 9 Часть 279 Remember When

Глава 9.279. Remember When

Зная, что Ксения Евгеньевна обожает одну старую, нежную мелодию, полную воспоминаний о молодости и первой любви, Соколов начал с неё, когда все собрались на веранде.

Как он играет! Я невольно с нежностью ему вторю. Красиво на лоне природы разносятся звуки двух роялей. Я смотрю поочерёдно на каждого. И, кажется, угадываю их мысли.

Вот Серёжа Белов… Хотя моя Красавица-мамочка объединилась после смерти папы с его отцом быстро, он проникся сразу, как и его дед, к их решению. Но Аркадий Фёдорович так любил нашу Мариночку ещё с университетских лет, что мама согласилась, радуя свою свекровь. Бабуля была благодарна тогда маме, хотя сама отклонила любовь своего одноклассника Димочки. И Дмитрий Александрович остаётся ей и сегодня верным. А иначе невозможно! Зная, что Ксюша благодарит своего Димочку за любовь, как и моего дружка Вили, которого друзья прозвали в оркестре Воликом, но я, в силу своей детской рассеянности, услышала это прозвище, как Вили. Так в шутку его иногда и называют в моём присутствии. Какие красивые чувства у этой прекрасной и состоявшейся в жизни троицы, как и в любви.

Поэтому и играем сейчас с Эдиком по-особому следующую композицию — ту, что говорит о самом большом и бесценном даре, который только могут дарить друг другу люди. Она звучит так чисто и светло, что даже дети притихли с благодарностью на спортивной площадке, прислушиваясь к прекрасным звукам.

---

Наши пальцы переплетались на клавишах не в соревновании, а в полёте. Первая мелодия, которую завёл Соколов, была как старый, чуть выцветший, но бесконечно дорогой снимок. В ней жили их молодые лица, невысказанные слова, дороги, по которым они не пошли вместе, но которые навсегда остались параллельными в их сердцах. Я играла и видела, как взгляд Ксении Евгеньевны теряется где-то вдали, в том самом «когда», а Дмитрий Александрович смотрит на неё не с обидой, а с тихим, мудрым пониманием. Он принял её выбор, как принимают закон природы, и остался рядом — не тенью, а опорой. В этом была своя, особенная полнота. Не сломанная судьба, а — иная. Не менее красивая.

А вторая композиция, наша с Эдиком, была уже не о воспоминаниях. Она была о настоящем. О том, что прямо здесь, на этой веранде, в переплетении взглядов, в крепких семейных узлах, в этой тихой благодарности детей, слышащих красоту, — и есть тот самый дар. Не романтический порыв, а ежедневный, ежеминутный труд любви. Любви, которая умеет прощать, объединять, благодарить и оставаться верной — не обязательно человеку, но — чувству, принципу, данной когда-то обещанию перед самой собой.

Мы играли, и музыка становилась не просто звуком. Она становилась тем самым воздухом, которым дышала эта семья. Воздухом, насыщенным уважением к прошлому, благодарностью за настоящее и спокойной уверенностью в завтрашнем дне. В нём не было места злобе, зависти или тоске по упущенному. Была только сложная, многоголосая, и оттого — прочная — гармония.

И дети, притихшие на площадке, ловили её интуитивно. Они ещё не знали всех этих взрослых историй, но они чувствовали главное: здесь — безопасно. Здесь — честно. Здесь — по-настоящему. Потому что основа этого дома — не стены, а именно эта музыка взаимного уважения и тихой, нерушимой преданности. Она звучала громче любых слов. И в этом был наш самый главный, самый дорогой и самый несокрушимый дар.