Побег от инфаркта

Рассказ, основанный на реальных событиях

Июльским утром Владимир наконец вырвался в деревню к сестре – нужно было установить систему отопления, обещанную ещё весной. Несмотря на свои пятьдесят лет и худобу, он словно заведённый, до ночи таскал тяжёлые чугунные радиаторы и варил трубы. Когда работа почти завершилась, грудь сдавила резкая боль. В глазах потемнело, и он упал с лестницы. 
Прибывшая бригада скорой диагностировала обширный инфаркт и сотрясение мозга. Состояние было тяжёлым, и его решили срочно везти в областной центр. Перед выездом Володе сделали инъекцию морфина для стабилизации.
Очнулся он около трёх часов ночи в реанимации с капельницей в руке. Сколько ни пытался, не мог вспомнить, что случилось и где он. Кроме неподвижного мужчины на соседней койке, в палате никого не было.
– Эй, приятель! – хрипло окликнул Володя.
В ответ – тишина.
– Дружище! Мы где?
Снова молчание. Володя потянулся и дёрнул соседа за пижаму. Рука мужчины безжизненно повисла.
«Мёртвый!» – Володя отпрянул, едва не свалившись с кровати.
То ли от пережитого шока, то ли от действия лекарств, а может, просто насмотрелся ужастиков, но Володя решил, что попал в руки чёрных трансплантологов, задумавших изъять его органы.
Он вернул руку мужчины на место, подхватил штатив с капельницей и, стараясь не шуметь, прокрался к окну. Со второго этажа, сквозь листву деревьев, открывался вид на освещённую фонарями территорию больницы. Её ограждал бетонный забор с колючей проволокой, а за ним возвышалась… наблюдательная вышка с часовым.
«Всё, – обречённо прошептал Володя. – Похоже, это конец…»
Дело в том, что по соседству с городской больницей располагалась, да и сейчас располагается, исправительная колония.
Володя выдернул капельницу из вены, кое-как залепил ранку пластырем и, ступая как можно тише, направился к выходу.
За стеклянной перегородкой, склонившись над книгой, дремала медсестра внушительных размеров.
Опустившись на четвереньки, Владимир осторожно пополз мимо поста, надеясь остаться незамеченным. Но просчитался.
– Ты куда?! А ну марш на койку! – прогремело над самым ухом.
Володя в панике бросился обратно, влетел в палату и забился под одеяло, натянув его до подбородка.
В дверном проёме возникла медсестра с опухшим от сна лицом и короткой, почти мужской стрижкой.
– Ишь, что удумал! – прикрикнула она. – Только встань с койки – привяжу ремнями!
Не церемонясь, медсестра воткнула иглу капельницы обратно в вену и процедила:
– Не вздумай  выдернуть.
Широко зевнула и, шаркая, ушла.
Володю затрясло: его самые страшные догадки начали подтверждаться. Где-то он слышал, что для пересадки пригодны только органы, изъятые у живого человека. От умершего можно взять разве что почки, да и то в течение пятнадцати минут после смерти.
 «Значит, будут резать по живому, – с ужасом понял Володя и в отчаянии заметался по палате. – Что делать? Что делать?»
Взгляд снова упал на неподвижного соседа.
«Сволочи! Даже труп не убрали. Наверняка уже выпотрошили беднягу... А вдруг ещё не всё? И сейчас придут за почками?»
Володя закружился на месте.
«Нужно бежать отсюда, и как можно скорее, – лихорадочно пронеслось в голове. – Спущусь по простыням, а там – видно будет».
Пальцы уже вцепились в край ткани, когда из коридора донеслись скрип тележки и тяжёлые шаги. Володя замер. Пульс забился в ушах, заглушая всё, майка мгновенно прилипла к спине. Он перестал дышать, вслушиваясь в удаляющийся грохот, и выдохнул только тогда, когда коридор снова наполнился тишиной.
– Ох... – он прижал ладонь к груди. Внутри понемногу отпускало. – Так и до инфаркта недалеко.
Стиснув зубы, Володя принялся сдёргивать постельное бельё с кроватей. Приходилось спешить: в любой момент могла войти медсестра, а новой встречи с ней он боялся больше всего.
Связав три простыни узлами, Владимир примотал конец к батарее и, стараясь не шуметь, выбрался в окно.
Лишь повиснув в воздухе, он понял: верёвка коротка. Больница строилась давно, этажи были под четыре метра.
Он раскачался, попытался дотянуться до водосточной трубы, но узел развязался, и Володя полетел вниз.
Удар о землю вышел жёстким. Позже врачи скажут: неполный перелом обеих ног. Но остаточное действие наркотика притупило боль, и она казалась терпимой.
Володя накинул простыни на плечо и заковылял через больничный двор к бетонному забору.
 «Там, за этой стеной – свобода!» – мысленно повторял он.
Однако преодолеть гладкий бетон без лестницы оказалось невозможно. Владимир уже готов был отступить, но взгляд упал на массивные металлические ворота в полусотне метров от вышки. Решение созрело мгновенно.
 Володя полез вверх по решётчатым воротам, накинул простыни на колючую проволоку и перемахнул, как он думал – на свободу. На деле же оказался на прогулочном дворе исправительной колонии.
Как часовой его не заметил – непонятно. Видно, задремал.  Володя успел пройти с десяток метров по тюремной территории, как вдруг его охватил беспричинный страх.
В панике он метнулся обратно к воротам, помочился на стену от испуга и торопливо полез назад. Но на верху зацепился за проволоку. Пытаясь освободиться, разодрал спортивный костюм, до крови поранил живот и руки, но всё-таки сумел перебраться обратно во двор больницы.
Здесь дали о себе знать переломы. Идти он уже не мог. Ориентируясь на шум машин, Володя пополз. Преодолев так больше сотни метров, он наконец выбрался к дороге – недалеко от КПП исправительной колонии. С трудом поднявшись и держась за ствол дерева, он принялся ловить попутку.
Рядом остановилось такси.
– Послушай, друг… – голос Владимира сорвался в хриплый шёпот. – Отвези… – он вцепился в дверцу, чтобы не упасть.
Водитель докурил, бросил окурок и неторопливо оглядел пассажира: рваный спортивный костюм, босые ноги, руки в засохшей крови. Перевёл взгляд на тюремные ворота, хмыкнул.
– Деньги есть? – коротко спросил он.
Володя слабо кивнул.
– Залезай.
На заднее сиденье он забирался с трудом. Обессиленный, откинулся на спинку и прикрыл глаза.
– Куда ехать?
– Сейчас подумаю... Домой нельзя… Вези в Северный район, там у меня мать.
Водитель неодобрительно покосился на него:
– Братан, не надо к матери. Подумай, куда ещё.
– Больше некуда…
– Ну, тебе виднее.
Таксист прибавил громкости приёмнику – оттуда полилась заунывная песня о «доле воровской» – и нажал на газ.
До квартиры беглец добраться не смог. Пришлось таксисту, кряхтя, взвалить его на плечи и тащить по лестнице на второй этаж.
Мать уже знала, что сын в больнице с сердечным приступом. Увидев его на пороге в столь раннее время, да ещё в таком виде она побледнела и схватилась за косяк. На её расспросы Володя не ответил. Только велел никому не открывать, не звонить. А через минуту отключился.
– Что происходит? – женщина уставилась на водителя. – Зачем вы его привезли? Мне сказали, он пробудет там долго.
– Эти вопросы не ко мне… С вас пятьсот рублей, – объявил шофёр и, получив деньги, поманил хозяйку пальцем: – Советую как можно скорее увезти сына отсюда.
– Куда увезти?
– Туда, где его никто не найдёт!
Женщина с минуту стояла перед закрывшейся дверью, ничего не в силах понять. Взгляд упал на сына, провалившегося в забытьё. Пересилив запрет, она дрожащими пальцами набрала номер скорой.
К приезду медиков Владимир ненадолго пришёл в себя. Врачи по настоянию матери сделали кардиограмму и застыли в ужасе: признаки указывали на обширный инфаркт. После инъекции необходимых лекарств Владимира с мигалками доставили в ту же больницу.
Очнулся он на знакомой койке. Мёртвого соседа не было – его постель оказалась аккуратно заправлена. Зато слева лежал другой пациент.
– Эй, приятель! – окликнул его Володя.
Тот молчал.
– Слышишь, друг!
Сосед не подавал признаков жизни.
– Эй ты, отзовись! – с мольбой в голосе проговорил Володя и дёрнул мужчину за руку.
Тот, не открывая глаз, недовольно проворчал:
– Чего тебе?
– Живой! – обрадовался Володя. – Дружище, мы где?
– В реанимации.
– Как думаешь, сколько нам жить осталось?
– Да хрен его знает. Я тебе что, доктор?
Услышав разговор, в палату ввалилась та самая необъятная медсестра. Остановилась у кровати Владимира.
– Ну что, очухался, альпинист хренов? Я из-за тебя таких пи…лей получила – не дай бог! Только посмей ещё раз встать. Обещаю: ты у меня точно помрёшь, но уже не от инфаркта.
Она сурово посмотрела на него, задвинула под кровать медицинское судно и властно произнесла:
– Нужду справлять будешь сюда.
И, небрежно покачивая бёдрами, вышла.
Володя провёл языком по потрескавшимся губам:
– Какой ещё инфаркт? Я что, успел инфаркт получить?
Сосед утвердительно кивнул.
– Значит, моё сердце пострадало и теперь никому не нужно? Слава богу!
– У тебя, приятель, крыша поехала? Поверь, этой болезни так не радуются. Те, у кого инфаркт, первые дни вообще с койки не встают, а ты в бега ударился. Хотя теперь, похоже, надолго отбегался.
– Это почему?
– Потому что у тебя ноги переломаны. И, как я слышал, сегодня на них будут гипс накладывать.
Володя с трудом сглотнул, сдёрнул простыню и увидел свои изодранные, распухшие ступни.
– Да что здесь происходит? Я ничего не понимаю!
– А тут вся больница ни хрена понять не может… Уже из тюрьмы по твою душу приходили. Ты что натворил?
Владимир испуганно вытаращился на соседа.
В этот момент скрипнула дверь. В палату зашёл дежурный кардиолог, присел на край кровати и устало посмотрел на беглеца.
– Очнулся? – спросил он. – Тогда послушай. Хватит цирковые номера устраивать. Думаешь, у нас дел мало? Зачем полез в тюрьму? Захотел больничную койку на нары сменить? Мы всем отделением больше часа окрестности прочёсывали, а ты, оказывается, домой укатил. Не хочешь лечиться – скажи прямо, не морочь голову.
– Вспомнил! – закричал Володя, пытаясь приподняться. – Доктор, я всё вспомнил!
– Успокойся, – врач с трудом уложил его обратно. – Тебе нельзя так волноваться.
– Это ваши уколы! – возбуждённо продолжал Владимир. – Они мне крышу снесли! Теперь всё чётко помню.
– Ну и отлично, – врач заметно повеселел. – Честно скажу: мы все в шоке, как ты после такого выжил. Видно, твоё время ещё не пришло. У нас в отделении даже шутят: «Ты – первый, кто пытался убежать от инфаркта». Так что лежи, дорогой, восстанавливайся. А мы уж постараемся тебя как следует подлечить…
В это самое время за бетонным забором, напротив злополучных ворот, стоял седовласый начальник колонии в звании полковника. В окружении подчинённых он хмуро взирал на белые простыни, свисающие с колючей проволоки.
– Покажите запись с камер, – потребовал он.
Майор протянул планшет и запустил видео.
– Как часовой на вышке объясняет произошедшее? – спросил начальник, не отрываясь от экрана.
– Никак.
Полковник недоуменно посмотрел на подчинённого.
– Приказ о его увольнении уже готов, – отрапортовал майор.
– Включите туда же начальника караула и часового первого поста, – приказал полковник. – Иначе ничего не изменится. Скоро горожане толпами начнут по территории бродить.
Он бросил взгляд на забор и отдал новый приказ:
– Сегодня же натяните сверху ещё один ряд колючки.
– Но здесь уже два ряда, товарищ полковник! – попытался возразить майор.
– Вы что, приказа не поняли?
– Так точно, сейчас будет сделано!
– И установите дополнительную камеру – чтобы на больницу смотрела. Что-то мне всё это не нравится… Прокрутите ещё раз.
Майор включил запись сначала.
– Вы только посмотрите, как он взбирается! – полковник ткнул пальцем в экран. – Какой же он, к чёрту, инфарктник? Алексей Владимирович, – начальник обернулся к капитану, – сходите к главврачу. Пусть объяснит, откуда у них этот человек-паук взялся и насколько серьёзно его заболевание. По-моему, здешние эскулапы что-то с диагнозом напутали.
Полковник снова уставился в планшет и нервно сплюнул.
– Да он просто издевается над нами… Или это репетиция? Так сказать, пробный шар, и нам готовят что-то посерьёзнее. Например – побег.
– Не думаю, – с сомнением покачал головой майор.
– А пора бы уже задуматься! – с раздражением бросил полковник, всматриваясь в экран. – Не пойму, что он делает у забора... Ссыт, что ли?
Начальник уставился на подчинённых. Те дружно опустили глаза.
– В темноте не разглядеть, – уклончиво ответил майор, пытаясь сменить тему. – Скорее всего, пациент в карты проигрался и в наказание полез через забор.
– Какая разница, почему он это сделал? – вспылил полковник. – Ты, майор, упускаешь главное: нарушитель не только проник на охраняемую территорию, но и дал понять, что ссать он на всех нас хотел!
Начальник обвёл взглядом подчинённых, затем развевающиеся по ветру простыни и сдавленно процедил сквозь зубы:
– Дожились… Над нами уже больные глумятся!
С досадой плюнув на асфальт, он нервной походкой направился к зданию.