Азбука жизни Глава 3 Часть 281 Стержень

Глава 3.281 Стержень

Тишина в гостиной была густой, как старое вино. Солнечный луч, пробиваясь сквозь штору, касался обложки потрёпанной папки на столе перед Дианой. Она медленно закрыла её и подняла на меня взгляд, в котором смешались понимание и тихое потрясение.
— Знаешь, о чём я сегодня думала, читая это? — её голос прозвучал негромко, но весомо. — Не о подвигах, не о великих делах. Я думала о самоуважении. О том самом, что в каждой строке.
Я улыбнулась, чувствуя, как на душе становится тепло и светло. Она нашла главное.
— Верно. Это и есть фундамент. Его отец, мой прапрадед, прошёл через ад двадцатых годов на Урале. Он видел, как ломают самых достойных. И понял одну вещь, которую потом завещал всем нам: главное богатство — не в деньгах и чинах, а в том, чтобы смотреть на себя в зеркало, не отводя глаз. В уважении к себе, которое, как тень, порождает уважение ко всем вокруг. Если этот стержень внутри есть — никакие бури тебя не согнут. Ты не будешь предавать, не станешь лгать, потому что ложь в первую очередь отравит тебя самого.
Наши взгляды встретились.
— Такие люди — они как кристалл, — продолжила я. — Сквозь них всё видно: и чистота помыслов, и твёрдость. Насилие для них — не инструмент, а чужеродный вирус, который организм отторгает. Они строят. Создают. Даже когда вокруг всё рушится.
— А потом приходят другие, — тихо сказала Диана.
— Да. Приходят те, у кого этого стержня никогда не было. Пустые внутри. И когда слабые и глупые рушат устои, эти пустотелые людишки — эти «нищеброды духа», как я их называю, — вдруг возносятся. Им кажется, что они захватили мир. Но захватить они могут только то, что можно украсть: деньги, власть, вещи. Им не под силу украсть уважение. Им не под силу создать что-то настоящее, что переживёт их самих.
Я встала и подошла к окну, глядя на засыпающий город.
— Мои прадеды знали это. Они и были этими кристальными людьми. Их сила была в том, чтобы в любой буре оставаться собой. И в этом — единственный шанс спасти не только себя, но и тех, кто идёт за тобой: детей, внуков... всех, кто доверяет твоей твёрдости. Как мой дедуля, Александр Андреевич, своим спокойствием создаёт целый мир вокруг себя. Таких людей, Диана, на самом деле — большинство. Просто они не кричат о себе на каждом углу. Они просто живут. Строят, лечат, учат, созидают. А шумные, злобные, пустые... их удел — хаос. Ими движет только зависть к тому, чего они никогда не поймут, и злоба от собственной ущербности. Всё, что они могут, — это разрушать, пока не разрушат самих себя. Их история всегда заканчивается одним и тем же.
— Браво, племянница!
Мы обернулись. В дверях стоял дядя Андрей. Он слышал, возможно, не всё, но достаточно. На его обычно сдержанном лице светилась редкая, открытая гордость — не только за меня, но и за память, которую удалось сохранить.
Я посмотрела на Диану. Весь день, пока я пропадала с бумагами в кабинете, она провела здесь, один на один с мыслями человека, которого никогда не видела, но чья душа говорила с ней через десятилетия. Дядя Андрей почти не рассказывал о своём отце. Но та тихая, глубокая почтительность, с которой он хранил эти папки, говорила сама за себя.
Теперь эти мысли, эти принципы, этот несгибаемый стержень обрёл новую жизнь. Не в виде памятника, а в виде понимания. И это, пожалуй, самая большая победа, которую только можно одержать над временем и забвением.